Новая Национальная оборонная стратегия США от января 2026 года — это не прорывной военный план и не силовая комбинация, а результат вынужденного прагматизма, представленный миру в бюрократических формулировках. Её содержание — прямое следствие одного непреложного факта, который Вашингтон десятилетиями обходил в публичных документах, но теперь вынужден признать de facto: военная победа над Россией в её традиционном понимании невозможна. Любое крупное столкновение между двумя крупнейшими ядерными арсеналами мира гарантированно ведет к взаимному уничтожению. Стратегия-2026 — это не решение проблемы, а попытка накрыть её бюрократическим камуфляжем. Это руководство не к победе на поле боя, а отражение желания добиться геополитического результата, избежав самой войны, путем изменения не материального баланса сил, а распределения политической ответственности, жонглируя дипломатическими формулировками.
Шаг первый. От переопределения угрозы к делегированию риска
Ключевым элементом стратегии стала смена семантики. Россия, именовавшаяся в предыдущих документах «острой» или «экзистенциальной» угрозой, теперь классифицирована как «постоянная, но управляемая» угроза для стран восточного фланга НАТО. Этот термин — не результат переоценки российской мощи. Напротив, в документе прямо отмечается, что Россия сохраняет крупнейший в мире и модернизируемый ядерный потенциал. Это попытка найти выход из тупика, назвав его иначе.
Суть этого хода в том, чтобы создать юридическую и политическую базу для делегирования риска. Объявив «российскую угрозу» региональной и управляемой, Вашингтон получает формальное основание для нового разговора с союзниками: «Эта проблема ваша; мы обеспечим системную поддержку, но основную тяжесть ежедневного сдерживания, включая его издержки и риски, будете нести вы». Европейским союзникам прямо предписано взять на себя основную ответственность за оборону континента и поддержку Украины. Там, где в 2022 году стратегия Байдена упоминала «интегрированное сдерживание» множества угроз, теперь Вашингтон строит жёсткую иерархию приоритетов: защита родины и противодействие Китаю стоят на первом месте, всё остальное, включая европейскую безопасность, — на втором. Роль США сводится к роли «позволяющей стороны» (enabler) — поставщика ядерного зонтика и критических технологий, но не главного гаранта обычной обороны.
Этот шаг — классический пример применения принципа Козьмы Пруткова: «Если на клетке слона прочтёшь надпись «буйвол», не верь глазам своим». Смена вывески не меняет содержимого. Ядерный арсенал России не стал меньше, её способность к действиям не ослабла. Но новая надпись позволяет Вашингтону сделать смелый административный вывод: назовем слона мышью и поручим разбираться с ним коту.
Второй шаг логически следует из первого: если риски делегированы, их должен кто-то нести. По замыслу авторов NDS-2026, этим субъектом должна стать милитаризированная, сплочённая и стратегически автономная Европа, превращённая в нового главного оппонента для России. Сюда направлены требования о доведении военных расходов стран НАТО до 5% ВВП и заявления о том, что Европа «богата и способна» сама управлять российским вызовом.
Здесь стратегия сталкивается с первой и самой очевидной проблемой: она ставит результат в зависимость от переменной, которую её авторы контролировать не могут. Способность и воля Европы принять на себя эту роль вызывает серьёзные сомнения.
Кто-то спросил европейцев — хотят ли они занять это, расчищенное для них место? Много ли желающих отправиться на войну с Россией? А европейские элиты готовы принять на себя риски прямого противостояния с «региональной» державой, имеющей самый мощный в мире ракетно-ядерный арсенал?
Из чего вытекает,что вооруженная новой американской стратегией Европа, вдруг станет более сплоченной, лучше вооруженной и психологически готовой к конфликту?
Не из чего.
Единственная форма войны на которую Европа согласна уже идет: в ней от Европы (с известными результатами) участвует Украина и больше желающих нет.
Эксперты отмечают, что ЕС не готов в краткосрочной перспективе заменить американские гарантии безопасности. Европейские столицы парализованы внутренними политическими кризисами и разногласиями, а их экономика сталкивается с жёсткой конкуренцией со стороны США и Китая. Европа живет в состоянии пассивного ожидания, что кто-то другой (Трамп) решит проблемы за нее. Переход Европы к стратегической самостоятельности, которого от неё ожидают авторы стратегии , если и возможен, то не в тех сжатых сроках, на которые, судя по всему, рассчитывают в Вашингтоне. NDS-2026 не предлагает механизма, как сделать Европу сильнее, она лишь провозглашает, что так должно быть.
Шаг третий: Новый приоритет — новый риск
Завершающим элементом мозаики стало объявление Китая «единственным стратегическим конкурентом». Это — единственная часть стратегии, где речь идёт о материальном противостоянии, но именно она создаёт для США стратегические сложности. Администрация Трампа провозглашает «сдерживание силой, а не конфронтацией», смягчая риторику и даже не упоминая Тайвань. Однако фокусировка на Китае заставляет США сосредоточить военные ресурсы в Индо-Тихоокеанском регионе, напрямую связывая их мощь с необходимостью противостоять технологическому и экономическому росту Пекина.
При этом, вопреки ожиданиям некоторых американских стратегов, этот ход не ставит Россию в положение второстепенного игрока, которого можно игнорировать. Напротив, он делает партнёрство между Россией и Китаем более выгодным для обеих сторон. Логика Москвы проста: если США сосредоточены на Китае, а Европа в стратегическом хаосе, это открывает новые возможности для укрепления позиций и влияния. А для Китая отставание его ракетно-ядерного арсенала от США, делает укрепление связей по оси Москва-Пекин более актуальным.
Заключение: Бюрократическая эквилибристика в эпоху стратегического тупика
Национальная оборонная стратегия 2026 года — это документ, рождённый осознанием стратегического тупика. Это не план победы, а набор административных манёвров на бумаге, призванных сбросить с США риски, которые они не в силах устранить силой, переложив их на плечи союзников. В команде «НАТО» большие изменения: капитан перестал играть, решив, что он теперь только тренер.
В результате образуется парадоксальная система, хрупкость которой очевидна. Ядерный паритет США с Россией сохраняется, а негласно — и признаётся. Политическая ответственность за сдерживание пытается быть передана Европе, чья готовность к её принятию крайне сомнительна. А фокусировка на Китае, вместо изоляции России, может непреднамеренно укрепить евразийское партнёрство Москвы и Пекина.
Реальность, описанная в документе, сводится к одному: прямое военное решение «российского вопроса» исключено. Всё остальное — бюрократические упражнения, попытка административными и дипломатическими методами создать видимость контроля над ситуацией, которую контролировать в классическом военном смысле США не могут. Это не победа. Это фиксация реалий: на великой шахматной доске - пат.
