Наиболее вероятная модель конкретного сценария МО и вероятные варианты его развития до 2025 года: предложение гипотезы

Для того, чтобы вычленить наиболее вероятный сценарий развития МО до 2025 года из всего широкого спектра возможных сценариев предстоит решить несколько частных задач, в процессе решения которых сложится обоснование для характеристики такого сценария как наиболее вероятного, а также выделения из него наиболее вероятных вариантов этого сценария: изначально предполагается, что таких вариантов одного и того же сценария может быть несколько. Для этого необходима не только вся предыдущая разработка, но и некий синтез идей, сформулированных выше, позволяющий построить не просто логическую модель абстрактного сценария развития МО до 2022 года, а конкретную, – прикладную модель наиболее вероятного варианта развития этого сценария МО применительно к России.

Такая прикладная модель отражает конкретные степени реализации, уже подтвержденные на сегодняшний день или те, которые наверняка будут подтверждены в будущем. Эта модель, таким образом, является прикладной и конкретной иллюстрацией существующих долгосрочных тенденций в развитии МО. Так, например, министр обороны США. Э. Картер в июне 2015 года посетил Германию и Эстонию (западных соседей России), а также провел совещание в Брюсселе, целью которого была «адаптация Альянса в новых условиях в вопросах безопасности … в связи с обострением отношений с Россией». При этом Э. Картер подчеркнул, что это будет необходимо в долгосрочной перспективе, «независимо от того сохранится ли В. Путин у власти»[3]. Другими словами силовая конфронтация с Россией планируется на долгосрочную перспективу. Причем во все более жестких вариантах. Очевидно, что нам важно знать по какому конкретному сценарию и варианту будет развиваться МО и ВПО до 2025 года. Это имеет принципиальное значение потому, что США фактически завершили в 2016 году процесс создания двух «суперблоков» – Трансатлатическое партнерство и Транстихоокеанское партнерство. Как справедливо отмечает профессор МГИМО (У) В. Катасовнов, «В 2016 году стратегическим направлением внешней политики США станет завершение переговоров по соглашению о Трансатлантическом торговом и инвестиционном партнерстве (ТАТИП). Как сообщают СМИ, соглашение предусматривает создание зоны свободной торговли с участием США и стран Европейского союза. На указанные государства приходится 60% мирового ВВП и 33% мировой торговли.

Кроме того, стоит задача ввести в действие (ратифицировать) соглашение о Транстихоокеанском партнерстве (ТТП), которое в октябре 2015 года подписали в Атланте (США) 12 государств. На страны ТТП, по оценкам, приходится 40% мировой торговли.

В обоих соглашениях участвуют США, доля которых в мировой торговле оценивается примерно в 10%. Таким образом, в случае вступления в силу обоих соглашений два трансокеанских партнерства будут контролировать 73% мировой торговли. Точнее говоря, контролировать торговлю будут Соединенные Штаты»[4].

При этом, он замечает ряд особенностей:

«Первое. Инициатором обоих проектов действительно выступают США как государство, но данное государство действует в интересах транснациональных корпораций (ТНК) и транснациональных банков (ТНБ), которые в конечном счете и будут контролировать мировую торговлю. А государство США отомрёт или, как ВТО, превратится в оболочку без содержания.

Второе. Под контроль ТНК и ТНБ будет поставлена не только торговля, но также экономика, социальная жизнь и политика всех стран, втянутых в упомянутые партнерства. Государства, вовлечённые в ТАТИП и ТТП, утратят большинство своих суверенных прерогатив.

Третье. Помимо двух трансокеанских партнерств, замысел включает в себя еще и третий элемент, о котором упоминают крайне редко. Это Trade In Services Agreement (TISA), Соглашение о торговле услугами (СТУ).

Предполагается, что все страны, которые подпишут соглашения ТАТИП и ТТП, присоединятся к СТУ. Если ТАТИП и ТТП представить в виде своеобразных троянских коней, то Соглашение о торговле услугами выглядит как оружие окончательной победы. Под «окончательной победой» имеется в виду полная ликвидация суверенных государств»[5].

Выше мы уже описали в своей концепции, что наиболее вероятным сценарием развития МО и ВПО до 2025 года будет эскалация сценария «Военно-силового противоборства западной ЛЧЦ» с другими ЛЧЦ, прежде всего, российской, которая может развиваться по одному из трех вариантов. В данном разделе необходимо дополнить обоснование выдвинутого в предыдущей главе сценария и его вариантов некой моделью, позволяющей использовать эту гипотезу в прикладном анализе. В форме такой модели может выступить следующая логическая схема.

Таким образом мы исходим из наибольшей вероятности развития сценария МО по одному из 3-х вариантов, причем степень вероятности того или иного варианта имеет для нас ключевое значение. От этого зависит:

– масштаб использования ВС;

– интенсивность и продолжительность;

– выбор средств (ВиВТ);

– выбор способов (стратегии и тактики);

– вовлеченность других стран;

   и т.д.

В 2016 году стало уже окончательно ясно, что подтверждается прогноз развития сценария МО по первому, силовому варианту, предусматривающему:

– эскалацию этого варианта до степени варианта № 2;

– привлечению к противоборству всех сил и средств западной ЛЧЦ;

– использованию информационных и психологических средств и способов;

– выбор в качестве главной цели правящей элиты России.

В задачу этого раздела входит обоснование развития МО и ВПО по «варианту № 1» до 2025 года с постепенной эволюцией в направлении «варианта № 2» и «варианта № 3».