Мегасценарии развития мировой системы в XXI не отличаются многообразием. Первый из них, претендующий на роль основного течения (mainstream) современной политической мысли, сводится к предсказанию американской гегемонии на все обозримое будущее. Отрыв США от остальных держав по основным компонентам силы беспрецедентен в истории. Соединенные Штаты могут все. Об этом уже сказано и написано столь много, что вряд ли требуется дополнительная аргументация. Доказательства американского всемогущества тем более убедительны, что приводятся с искренней эмоциональностью, всегда сопровождающей высокие патриотические порывы, как тот, который наблюдается в США после трагедии 11 сентября 2001 г. В американских политических кругах в отношении других стран принято говорить не столько с точки зрения сотрудничества, сколько под углом зрения их способности бросить вызов могуществу США или поставить под сомнение возможность односторонних действий. В остальном мире концепция гегемонии США тоже была воспринята как убедительная, но далеко не везде вызвала восторг.
Во многом на этой волне возник второй мегасценарий, связанный с ожиданием хаотизации международных отношений, который особенно популярен в левых и антиглобалистских кругах. Впереди у человечества -экологические катастрофы, распространение оружия массового поражения, смертельная схватка между цивилизациями, между Севером и Югом - вплоть до всемирной революции бедных против богатых. И на эти глобальные вызовы некому будет ответить, поскольку единственная сверхдержава, способная обеспечить лидерство в мире, будет озабочена реализацией эгоистических интересов, не совпадающих с общечеловеческими.
Однако я полагаю, что имеет право на существование и третий сценарий. Мир движется и будет двигаться не к усилению односторонности и хаоса, а к большей сплоченности и управляемости. К порядком подзабытому "Концерту держав", который обеспечил Европе с 1815 по 1914 гг. "столетний мир".
Напомню, Европейский концерт (я буду называть его первым Концертом) родился из трансформации британским премьером Уильямом Питтом-мл прекраснодушных предложений российского царя Александра I об отказе от применения силы и разрешении конфликтов путем арбитража великих держав в более практичную концепцию, основанную на балансе сил. После падения Наполеона, на Венском конгрессе 1815 г. возникла своего рода дипломатическая олигархия победивших держав, которая взялась совместно поддерживать международную стабильность и статус-кво - Россия, Великобритания, Австрия и Пруссия. Со скорым возвращением в европейский клуб Франции (против которой первоначально и создавался Концерт) квартет превратился в "пентархию", а с присоединением королевства Италии - в "гекзархию", своеобразную "большую шестерку" (G-6). Французский историк Антонэн Дибидур в конце XIX в. так описывал современный ему Концерт: "Перечисленные государства не всегда жили в полном согласии. Иногда между некоторыми из них возникали жестокие конфликты. Одни из этих государств усилились и приобрели большее влияние, чем прежде, другие пришли несколько в упадок и утратили прежний авторитет. Но ни одно из них не претерпело такой утраты сил, чтобы другие могли уничтожить его или исключить из своего объединения. Все они продолжают существовать, порою гарантируя спокойствие в одинаковой мере своим соперничеством, как и своим согласием". Основными стратегиями победителей эпохи первого Концерта были сотрудничество в области безопасности и экономическое вовлечение.
По моему убеждению, сейчас, в условиях глобализации, Концерт будет исполняться на глобальной сцене с участием, как минимум, США, Европы, России, Японии, Индии, скорее всего - Китая и кого-то еще.
Естественно, такая постановка вопроса встретит множество возражений, главное из которых будет связано с тем, что первый Концерт строился на балансе сил. О каком балансе можно говорить, когда, как считается, "у США нет противников ни по одному критическому измерению силы. Никогда не существовала система суверенных государств, которая включала бы в себя одно государство с такой степенью доминирования". Как в концерте могут ужиться разные по весу державы? И какое отношение к Концерту великих держав имеет Россия, ослабленная и отброшенная к границам XVI века?
Сознавая всю необъятность требуемых доказательств, но учитывая журнальный формат, урезая и упрощая аргументацию, попытаюсь обосновать три посылки. Первая. Хотя Америка и является единственной сверхдержавой, определенный баланс сил в мире сохраняется. США не в состоянии в одностороннем порядке осуществлять глобальное управление и де-факто будут двигаться в сторону более кооперативных подходов. Вторая. Россия, которую многие списывают со счетов, остается серьезным фактором в мировой системе, а потому может и будет играть достойную и самостоятельную роль в мировой системе. Третья. В XXI веке условия для "столетнего мира" между великими державами ничуть не хуже, чем в Европе XIX в. И мир уже начал долгосрочное движение к глобальному Концерту, состав и формат которого еще предстоит определить.
США: единственная сверхдержава, но не единственная держава
"Существуют четыре признака державы-гегемона: ресурсы, воля, стратегия и образец".
Решающее значение имеют, конечно, ресурсы. В результате экономического бума 1990-х г. США увеличили свою роль в мировой экономике до 30%. Это - очень много. Но по более адекватному показателю - паритету покупательной способности - цифра уже не столь впечатляющая -21,06%. История знает страны, удельный вес которых был еще выше или сопоставимым. В середине XVIII в. 32,8% мирового производства приходилось на Китай, а 24,5% - на Индию в ее тогдашних границах (т.е. с Пакистаном). В 1880 г. лидировала Великобритания (22,9%), а США вырвались на первое место к 1900 г. (23,6%). Пика своей экономической мощи относительно других стран (до 40%) сами Соединенные Штаты достигли вовсе не сейчас, а сразу после второй мировой войны. Помимо Америки в современном мире есть и другие крупные экономические игроки. Евросоюз по совокупному ВВП почти настигает США, а некоторые страны ЕС опережают их по показателям уровня жизни. Нет сомнений, что после расширения и присоединения стран ЦВЕ Евросоюз выйдет вперед. Втрое за последние 20 лет вырос ВВП Китая и, обгоняя Японию, продолжает расти с темпами, превышающими 10%. Возобновился быстрый рост и на постсоветском пространстве.
Состояние же самой американской экономики - не блестящее. В течение десятилетия подъема американское общество слишком много потребляло, импортировало, одалживало и слишком мало сберегало. За два с половиной года фондовых кризисов, рецессии, беспрецедентных корпоративных скандалов и банкротств с фондового рынка США утекло до 7 трлн. долл. Когда в июле 2002 г. в Нью-Йорке после долгого перерыва включили часы, отсчитывающие размер американского госдолга, на них сразу высветилась сумма в 6,1 трлн. долл. и стала расти со скоростью 30 долл. в секунду. Лихорадит доллар, курс которого зависит от совместных валютных интервенций Европейского центрального банка и Банка Японии. Конечно, никакие экономические трудности никогда (по крайней мере, после второй мировой войны) не заставляли США отказываться от принципиальных внешнеполитических планов. Но ясно также, что доля США в мировой экономике будет скорее сокращаться, чем увеличиваться.
Военная машина США беспрецедентна, она обладает колоссальной ударной силой и точностью. Она не имеет себе равных на море, в воздухе и в космосе. Но американские сухопутные силы (1384 тыс. чел) - не самые многочисленные, они очевидно уступают китайским (2470 тыс.), совокупным европейским и ненамного опережают индийские (1303 тыс.), северокорейские (1082) и российские (1004). А с точки зрения ядерного компонента США, по крайней мере численно (с учетом тактических ядерных боезарадов), отстают от России. Нельзя исключать, что планы Европейской политики в области безопасности и обороны (ESDP), которые пока вызывают скорее иронию, могут вылиться во что-то более серьезное, особенно в свете возвращения главного мотора Евросоюза - Германии - на международную военную арену в Косово и Афганистане.
Даже обладание доминирующей военной мощью не всегда может позволить добиться желаемых и быстрых политических и военных результатов. Была ли "Буря в пустыне" победоносной, если через 10 лет ее предстоит перевоевывать? После Косово один из видных республиканских конгрессменов вопрошал: "Если это победа, то что же в таком случае поражение?" США и НАТО из бесперспективной югославской ситуации вытащили Россия и лично Виктор Черномырдин, поставив помимо прочего, под сомнение способность единственной сверхдержавы и возглавляемого ею быть единственным европейским арбитром. За быстрой победой над талибами и аль-Кайдой в Восточном Афганистане последовали затяжные столкновения в других частях страны, уход талибов на территорию Пакистана, нестабильность центральной и местных афганских властей, всплеск наркоторговли, массовые потоки беженцев и гуманитарная катастрофа. Каким бы ни было определение военного успеха, он требует задействования сил на земле (чего Соединенные Штаты всегда избегают, поскольку не готовы нести серьезные боевые потери) и готовности брать на себя последствия восстановления (но на помощь Югославии и Афганистану деньги выделяют в основном другие страны).
Современное американское военное превосходство сродни британскому в XIX в., когда она владычествовала на морях (тогдашнее море, воздух и космос), но была слаба на суше, опасалась "массированного возмездия" со стороны любой другой великой державы и блюла собственные финансовые интересы. Именно тогда под руководством Великобритании исполнялся первый Концерт.
Держава-гегемон, если она не хочет воевать со всеми, должна подкупать и уговаривать, используя финансовые, дипломатические ресурсы. Однако США все последние годы задерживали платежи в международные организации, занимают одно из последних мест в ОЭСР по выделению средств на помощь развивающимся странам в расчете на душу населения (причем большая часть этих средств шла исключительно на Ближний Восток). В 90-е годы США закрывали свои посольства и консульства во многих странах мира. У единственной сверхдержавы не хватило ресурсов, чтобы предотвратить возникновения двух новых ядерных держав - Индии и Пакистана. Не хватает ресурсов, чтобы примирить израильтян с палестинцами или предотвратить удары по собственной территории - самые разрушительные за всю историю США.
Воля к мировой гегемонии в наши дни у Соединенных Штатов как нации больше, чем когда-либо. Америка сильно изменилась. Но не настолько, чтобы изменить самой себе. А она всегда была и остается страной, которая смотрит внутрь себе гораздо больше, чем вовне. Американская политическая культура содержит в себе серьезный изоляционистский пласт. Вряд ли общественность способна долго - десятилетиями - сохранять интернационалистский, интервенционистский дух, ей не свойственный. Для долговременного поддержания таких настроений понадобятся новые 11 сентября, что США, надеюсь, сумеют предотвратить. Кроме того, нельзя забывать, что американская двухпартийность - вполне реальная вещь. Пока под влиянием инерции "сплочения вокруг флага" и зашкаливания популярности Буша демократы резко снизили градус оппозиционности, но это не будет продолжаться вечно.
Стратегия мировой гегемонии предполагает исполнение роли не только мирового полицейского, но и, главное, менеджера международной системы. Однако, на мой взгляд, суть нынешней стратегии США заключается не столько в принятии на себя ответственности за глобальное управление, сколько в обеспечении свободы рук, свободы от ответственности за те вещи, которые не представляют непосредственного интереса с точки зрения безопасности или получения электоральной поддержки. Но за большинством мировых проблем прямые угрозы безопасности США или интересы американских избирателей не стоят. Концепция "гуманитарной интервенции" применялась и будет применяться выборочно: не там, где нарушение гуманитарных прав максимально, а где у США есть другие интересы.
Что же касается роли США как примера, как морального лидера, то она в последнее время явно не увеличивается. "Лидер утрачивает свои претензии на моральное превосходство, если он игнорирует важнейшие международные соглашения", а Соединенные Штаты часто именно этим и занимаются. В прошлом году "Amnesty International" в своем ежегодном докладе поставила послужной список США первым номером в списке "самых больших разочарований в области прав человека за последние 40 лет". Большой скандал случился в прошлом году, когда США потеряли место в комиссии ООН по правам человека. Предпринятые за последние месяцы меры в области внутренней безопасности вызвали еще больше вопросов.
Американское информационное доминирование огромно, но в условиях увеличения в геометрической прогрессии информационных потоков происходит интересный парадокс. Чем больше информации, тем в реальности ее меньше, когда ее слишком много, она перестает восприниматься. Интернет работает уже на всех языках народов мира, и самые посещаемые сайты содержат вовсе не информацию, продвигающую американское моральное лидерство, а порнографию. Английский язык все больше становится лингва-франко современной мировой элиты, но остается только вторым мировым языком, на нем говорят втрое меньше людей (479 млн.), чем на китайском (1,2 млрд.). А может скоро стать и третьим, поскольку стремительно растет число людей, изъясняющихся на хинди (437 млн. в 2001 г.) И у меня нет уверенности, что побеждающий в мире стиль жизни является американским, а не европейским.
Нынешняя стратегия американского лидерства ставит под сомнение способность США осуществлять управление даже собственными союзниками. В водоворот перманентных американо-европейских торговых войн втянуты едва ли не все группы товаров - от стали до сельхозпродукции и товаров, продаваемых через Интернет. В списке противоречий неподписанные или нератифицированные США Киотский протокол об ограничении выбросов парниковых газов, соглашения на запрет ядерных испытаний, использования биологического оружия, противопехотных мин; проблемы НПРО, Ближнего Востока, обращения с афганскими военнопленными в Гуантанамо, Международного уголовного суда, смертной казни и т.д. Европейские планы политики в области безопасности и обороны (ESDP) раздражают Вашингтон как антиамериканская и антинатовская затея. А бушевская концепция "оси зла" вызвала взрыв недовольства в Европе, комиссар ЕС по внешним связям Крис Паттен заявил, что у США угрожающий подход ко всему миру, а концепция "оси зла" глубоко бесполезна". С Ираком, похоже, США придется воевать в полном одиночестве - присоединяться к ним, похоже, не собирается даже самый ближайший союзник - Великобритания.
Прошлогодняя диcкуcсия на страницах "Foreign Affairs" между Энтони Блинкеном (Antony Blinken) из СНБ при Клинтоне, который доказывал, что США и Европа по существу конвергируют, а кризис в их отношениях "является в основном мифом, выдуманным элитами", и известным французским политологом Домиником Муози (Dominiqe Moisi), убеждавшим, что "впeрвые с 1947 г. взаимный развод между США и Европой действительно возможен", не завершена. Неожиданно усилились антиамериканские настроения, в Японии. В дни памяти жертв Хиросимы и Нагасаки, которые ранее всегда проходили в духе конформизма и политической корректности, в этом году не официальном уровне прозвучали критика американской "логики мести и грубой силы" и список конкретных претензий к США: выход из договора по ПРО, отказ от запрета ядерных испытаний, разработка новых систем ядерных вооружений, что делает угрозу ядерной войны более ощутимой, подготовка удара по Ираку. Складывается ощущение, что сейчас список противоречий между США и их ближайшими союзниками никак не короче, чем между Соединенными Штатами и Россией, Индией и даже Китаем. Этот факт, помимо прочего, означает, что блоковые и союзнические системы могут и не быть столь уж серьезными препятствиями для Концерта.
Нельзя сказать, что в Соединенных Штатах нет понимания, что односторонность бывает контрпродуктивна с точки зрения интересов самих США. В считающейся уже почти классической книге на эту тему - "Парадокс американской мощи" - Джозеф Най справедливо замечал: "Опасность, которая исходит от откровенных проповедников гегемонизма заключается в том, что их внешняя политика имеет педаль газа, но не имеет тормозов. Их зацикленность на однополярности и гегемонии преувеличивает степень, в которой Соединенные Штаты способны добиваться нужных для себя результатов в меняющемся мире...". Существует и почерпнутое из истории понимание, что чрезмерная перегруженность империи и ее расширение могут вести к внутренней анемии, созданию "беспокойной границы" ("turbulent frontier"), "самоокружению" ("self-encirclement") и гибели от самонадеянной гордости ("hubris").
При всей риторике и шагах администрации Буша в духе односторонности в ее политике различимы и вполне концертные элементы. США впервые за многие годы выполнили свои обязательства перед ООН и выплатили доги этой организации. Были сняты экономические санкции с Индии и Пакистана. В Вашингтоне заметно снизился антикитайский настрой. Произошла позитивная революция в российско-американских отношениях. Впервые США признали право палестинцев на самостоятельное государство, что с удовлетворением отметили европейцы. На Ближнем Востоке Америка действует в составе "квартета" с участием ЕС, России и ООН. В преддверии саммита "большой весьмерки" в Каннанаскисе администрация Буша вывела из-под действия антидемпинговых пошлин 116 видов металлопродукции, в основном производимых в ЕС. США не вышли из международных сил по поддержанию мира на Балканах, как намеревались ранее, и пошли на компромисс по Международному уголовному суду. Соединенные Штаты заметно умерили свой прежний энтузиазм в отношении экстремистских исламских организаций и поддерживающих их режимов, больше не спонсируют аль-Кайду, не помогают талибам, не считают чеченских террористов борцами за свободу, не вооружают Армию освобождения Косово. Сам характер новых угроз безопасности США, помноженный на скандалы с крупнейшими корпорациями потребовали очередной порции госрегулирования, что ослабило либертарианский "Вашингтонский консенсус", вызывавший аллергию в дирижистской и социально ориентированной Европе.
Соединенные Штаты - далеко не худший пример в ряду крупнейших государств, которых де Голль, как известно, называл "эгоистичными монстрами". Интересно, как вели бы себя другие нации, окажись они в положении нынешнего американского могущества?
Лидирующая роль Америки в мире не исключает возможность глобального Концерта. Она единственная сверхдержава, но не единственная держава. США не могут всего, а тем более - всего сразу. Известный баланс сил существует и в современной международной системе. Генри Киссинджер в "Дипломатии" писал: "Конечно, в конце-концов баланс сил де-факто всегда возникает, когда несколько стран взаимодействуют между собой. Вопрос только в том, сможет ли поддержание международной системы стать сознательным проектом или вырастет из серии испытаний силы".
Концерт, в котором один из инструментов звучит громче других, вполне возможен. В момент Венского конгресса военной сверхдержавной Европы была Россия, по словам Дебидура, "Александр I в это время был всесилен". Европейский концерт прекрасно существовал весь XIX век, когда превосходство Великобритании по большинству компонентов силы было подавляющим. Более того, в теории международных отношений существует теория гегемониальной стабильности, разработанная прежде всего Робертом О. Кохэном, которая доказывает, что международная система может эффективно функционировать и поддерживаться в рабочем состоянии только гегемониальными державами. Но при этом Кохэн полагал, что доминирование одной великой державы не является ни необходимым, ни достаточным условием для сохранения мировой стабильности.
Глобальный Концерт в интересах самих США. Он дает другим право голоса и чувство защищенности, а значит возможность видеть в Америке гаранта мирового порядка, а не угрозу ему.
Россия как незаменимая держава
Прекратив "холодную войну", разрушив берлинскую стену, отказавшись от империи и сделав глобализацию возможной, Россия заплатила за это высокую цену. Мы получили экономическую катастрофу и вместо ожидавшейся помощи снисходительные усмешки "победителей". Возникла стойкая тенденция воспринимать Россию как поверженную страну со всеми вытекающими последствиями. Отношение к ней Запада сильно напоминало отношение победивших великих держав к постнаполеоновской Франции. "Союзники желали оставить Франции совершенно пассивную роль; она должна была быть не столько участницей в происходящем, сколько простой зрительницей, - констатировал Талейран. - ... Страх перед ней не успел иссякнуть, ее силы еще вызывали опасения, и все надеялись достигнуть безопасности, лишь включив Европу в систему, направленную исключительно против Франции". В 1990-е г. Запад обустраивал и расширял свою систему, в основном не считаясь с Россией. А Россия после прилива любви к Западу и эйфории от перспектив сотрудничества с ним с середины 90-х гг. начала отвечать взаимностью. Но не из-за неизбывной "имперской ностальгии", как считает Збигнев Бжезинский, а в силу небезосновательного впечатления, что движущий силой западной политики является доктринальная русофобия, желание окружить и изолировать Россию. Признаков этого было более чем достаточно - от расширения НАТО или бомбардировок Югославии, несмотря на отчаянные протесты Москвы. Отношение Запада к постсоветским государствам прямо зависело от степени их дистанцированности от Москвы. Да и сами россияне на протяжении десятилетия предавались самоуничижению, испытывая фантомные боли потерянной страны и, утрируя слабость страны обретенной.
Россия - не СССР. По многим параметрам она меньше и слабее. Но все еще сохраняет свои позиции или где-то даже усиливает их.
Распад СССР положил начало явно недооцениваемому на Западе процессу, который Европа пережила в XVII-XIX - формирования национальных государств. Никогда до 1991 г. на планете не было таких организованных по этническому принципу суверенных стран, как Украина, Белоруссия, Азербайджан, Казахстан, Узбекистан, Киргизстан, Таджикистан, Туркмения и ... Российская Федерация. Существовавшая всегда как многонациональная общность (или империя, кому как нравится) Россия (СССР) всегда была страной, где русские составляли меньшинство населения и управлялись в основном нерусскими (династия Романовых с Екатерины II были германской, Сталин - грузин, а Хрущев и Брежнев - выходцы из Украины). Впервые русские составили не просто большинство, а подавляющее большинство (до 85%) населения страны. Этот феномен не только потребовал болезненных поисков национальной идентичности, до сих пор не законченных, но создал основу для возникновения качественно нового национального духа, способного сплотить общественный организм сильнее коммунистической догмы и формулы "самодержавия, православия, народности" царских времен.
Россия уже не занимает 1/6 поверхности суши Земли, но занимает 1/8, больше нее нет. Население остается шестым на планете (145 млн.), а русский язык - пятым, на нем говорят 284 млн. человек. Культурное, экономическое, политическое влияние России на постсоветском пространстве сохраняется. Россия - не одна из двух сверхдержав. Но она сохранила статус одной из великих держав, постоянного члена Совета безопасности ООН с правом вето, и от нее зависит легитимизация акций мирового сообщества или отдельных стран.
Ситуация в российской экономике - не блестящая, но последние 3 года рост заметно выше среднемирового. ВВП, который в основном приводится по обменному курсу рубля к доллару, а потому выглядит сопоставимым с голландским, в пересчете по паритету покупательной способности рубля в 2000 г. составил 1085 млрд. долл., что вывело РФ на 9-е место в мире - впереди Бразилии или Канады. По прогнозам, к 2015 г. по размеру ВВП Россия обойдет Великобританию, Италию и Францию и окажется 6-ой в мире.
Ни одно из предприятий в советские годы не входило в список крупнейших компаний мира "Fortune - 500", теперь таких несколько, причем надо учитывать, что все российские компании недокапитализированы. В советские времена внешний долг рос, а только за 2001 г. он сократился на 13,2 млрд. долл., составив вполне посильную сумму в 130,1 млрд. Россия заметно улучшила свою кредитную историю. Рыночная среда, пусть несовершенная, заработала.
Россия обладает самыми большими в мире запасами минеральных ресурсов и является крупнейшим игроком не энергетическом рынке. В 2001-2002 гг. (с апреля по апрель) Россия добыла 15% от всей нефти стран-экспортеров, немного уступив только Саудовской Аравии (16,1%) и вдвое опережая следующий на третьем месте Иран (7,4%). А с учетом добываемого и экспортируемого газа Россия стала самым крупным поставщиком энергоносителей в мире. При этом она - единственная страна, которая может играть как с ОПЕК, так и против нее, официально присутствуя на встречах и экспортеров жидкого топлива, и потребителей ("восьмерка"), выступая в роли "нефтяного рефери". А на Западе, чем дальше, тем больше осознают, что Россия является куда более стабильным и надежным партнером в энергетической сфере, чем арабские производители.
Россия сохраняет огромный, хотя во многом и остаточный, военный потенциал. Она ядерная сверхдержава, одна из двух стран, которые могут в мгновение ока уничтожить все живое на планете. РФ все последние годы занимает 2-3-е место в мире по экспорту вооружений , являясь основным поставщиком современного оружия в две великие державы - Китай и Индию. У России заметно больше танков и бронемашин, чем у США. В тех компонентах военной силы, в которых Америка доминирует - авиация, флот, космические аппараты, - Россия оказывается второй. Былое советское космическое превосходство ушло в прошлое (СССР/Россия за все время до лета 2002 г. вывели на орбиту 1336 спутников, США - 878), но и сейчас в космосе находятся 43 российских спутника военного назначения, что больше общего количества любых космических аппаратов, выведенных на орбиту за всю историю любой другой страной за исключением США, а также Японии (72 аппарата). Международная орбитальная станция, созданная и обслуживаемая с самым активным российским участием, является хорошим символом Концерта.
На рубеже веков выяснилось, что от России зависит решение целого ряда региональных проблем, и не только на постсоветском пространстве, где Запад путем проб и ошибок убедился в бесперспективности усилий по демократизации Беларуси, стабилизации положения в Средней Азии или Закавказье без участия России или тем более вопреки ее интересам. Россия - важнейший элемент европейской системы безопасности, что подчеркивается специальными форматами отношений Россия-ЕС и Россия-НАТО. Россия рассматривается единственным "честным брокером" в межкорейских отношениях, и без ее посредничества вряд ли было бы возможно возобновление межкорейского диалога и встреча главы МИДа КНДР Пак Нам Суна с Колином Пауэлом.
Столь же уникальна роль Москвы на Ближнем Востоке, где она также пользуется доверием как старых друзей - палестинцев, так и новых -израильтян. Резкое улучшение российско-израильских отношений (подкрепляемое теми обстоятельствами, что до четверти избирателей Израиля говорят по-русски, и в период выборов ведущие политики не считают потерей времени залететь в Москву из Иерусалима для пятиминутного выступления по российскому телевидению) внесло новые моменты в отношения с Западом. Еврейское лобби в Вашингтоне, которое традиционно было жестко акнтироссийским, теперь активно лоббирует отмену поправки Джексон-Вэника и защищает политику Москвы в Чечне. А Россия, в свою очередь, занимает более произраильскую позицию, чем Европейский союз или даже США.
От России так или иначе зависят транспортные коридоры в Евразии. Постоянная борьба за альтернативные, в обход нее, пути транспортировки энергоносителей на самом деле отражает ее уже существующее решающее влияние.
Роль России в мире велика. При этом, она объективно обречена на то, чтобы быть самостоятельным игроком, отдельным центром силы, который не растворится в каких-либо межгосударственных объединениях. В обозримой перспективе Россия не интегрируема в основные евроатлантические структуры - ЕС и НАТО, а в Азии ей просто некуда интегрироваться. В отличие от множества стран мира Российская Федерация сохранит свой суверенитет. И хотя бы в силу географии она обречена быть глобальным игроком.
Тенденция третировать Россию как третьеразрядную побежденную страну стала ослабевать еще до 11 сентбяря но после этого дня ощущение того, что Россия является во многих отношениях "незаменимой державой", стремительно нарастает. "Игнорирование России - нежизнеспособная политика. Даже с сильно скрашенными возможностями Россия остается критически важной для безопасности и процветания самих Соединенных Штатов и будет оставаться таковой в будущем", - замечает Том Грэм, главный специалист по России в СНБ США. Москва оказалась весьма ценным участником антитеррористической коалиции. Ее ставки и опыт в афганском регионе больше, чем у кого-то еще, и она оказала США помощь с предоставлением разведывательной информации, воздушных коридоров для военных самолетов, доступа к базам в бывших советских республиках и с поставкой гуманитарных грузов.
Произошел пересмотр ряда приоритетов американской внешней политики, который и положил начало тому, что я назвал революцией в российско-американских отношениях. Директор российских и стратегических программ Фонда Карнеги Эндрю Качинс точно пишет на эту тему: "Со стороны США фундамент нового российско-американского партнерства основывается на переформулировании целей США в области внешней политики и безопасности, которые включают в себя: (1) успешное ведение войны против международного терроризма, (2) активизацию усилий по предотвращению распространения оружия массового поражения и средств его доставки, (3) мирное управление подъемом Китая как великой державы, (4) стабильность мирового энергетического обеспечения... Эффективно эти цели могут достигаться только в сотрудничестве с Россией. По сути, ни одна другая страна не может предложить для их реализации больше, чем Россия".
С российской стороны концептуальной основой сближения стала прагматическая "доктрина Путина", нацеленная на возрождение страны через интеграцию в глобальную систему, что зависит прежде всего от сотрудничества с Западом. Как говорил Путин, в основе "доверительного партнерства" с США "новое прочтение национальных интересов двух стран, а также - схожее представление о самом характере современных угроз".
В результате сближения последних месяцев российско-американские отношения вышли, уверен, на самую высокую точку за всю историю - с момента принятия Декларации независимости США. Заявив о прекращении соперничества, президенты Путин и Буш выразили "приверженность продвижению общих ценностей", среди которых были названы права человека, терпимость, религиозные свободы, свободы слова, экономических возможностей и верховенство закона. Российско-американская группа по борьбе с терроризмом, первоначально занимавшаяся исключительно афганской тематикой, расширила свой мандат на проблемы Центральной Азии, индо-пакистанского конфликта, Юго-Восточной Азии, Йемена, совместных усилий по борьбе с ядерным, химическим и биологическим терроризмом, с распространением наркотиков. Был заключен Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов, хотя первоначально администрация Буша вообще не собиралась связывать себя какими-либо обязательствами в ядерной области. 6 июня 2002 г. США признали Россию страной с рыночной экономикой, заметно опередив в этом наших главных торговых партнеров из ЕС.
Между Россией и США осталось много разногласий. Официально исключив друг друга из числа потенциальных военных противников, страны, тем не менее, сохранили прежние списки ядерных целей. Но это не производное от агрессивности, а скорее стимул для дальнейших сокращений СНВ: если Россия и США оставили столь много боеголовок (1,7 - 2,25 тыс.), то на кого их еще направлять, кроме как друг на друга!? Больше таким количеством сдерживать некого. Россия не согласна с дестабилизирующим решением США выйти из Договора по ПРО, но, похоже, это может рассматриваться как проблема скорее американо-китайских отношений. Любая НПРО, которую США смогут создать в ближайшие десятилетия, будет преодолима для российских СНВ, для китайских - нет. Есть серьезные споры вокруг Ирана, Ирака, поставок нашей ракетной техники в Китай. Но многие из шагов в отношениях с этими странами Россия координирует с Вашингтоном и не преступит тот порог, за которым может начаться конфронтация с США. Полагаю, не сделает это и Америка. Остаются еще сталь (хотя по нам санкции ударили слабее, чем по другим сталепроизводящим странам), куриные окорочка, и Джэксон-Вэник. Но у кого сейчас нет противоречий? Главное - это готовность обсуждать разногласия в конструктивном ключе и двигаться вперед.
США и Россия перестали разыгрывать карты других крупных стран друг против друга, как раньше, когда Москва пыталась углубить, скажем, американо-европейские противоречия, а Вашингтон - советско-китайские. Партнерство можно было наблюдать и невооруженным взглядом: во время европейского турне Буша в мае 2002 г. толпа протестующих против политики США в Москве была на несколько порядков меньше, чем в Германии и Франции.
Симптоматично появление точки зрения американского обозревателя Джима Хоагленда о том, что "американский и российский лидеры движутся к эпохе Всемирной Антанты, что уменьшит стратегическое влияние Европы, Китая и Японии на Вашингтон и Москву", и это уже вызывает серьезный испуг в столицах других великих держав. Я вовсе не против Антанты, которая была рождена в эпоху первого Концерта. Но только не вижу серьезных причин, по которым она не может быть глобальной, не для ограничения стратегического влияния Европы, Китая и Японии, а вместе с ними.
Ведь не мешает же российско-американское партнерство развитию отношений нашей страны с НАТО. Генсек НАТО Джордж Робертсон уверен: "Мы стоим не пороге качественно новых отношений между Россией и НАТО... то, что нас объединяет, во многом превосходит то, что нас разъединяет". Не мешает сотрудничеству "большой восьмерки": на последнем саммите в Канаде Россия получила статус полноправного участника "G-8" по всему кругу обсуждаемых вопросов. Впервые российскому лидеру западными странами были делегированы полномочия для выполнения согласований миссии - наведения мостов между Индией и Пакистаном. Раньше России не доверяли серьезных посреднических миссий.
Западная пресса по-прежнему относится к России с предубеждением, но с меньшим, чем прежде. Имидж РФ сейчас лучше, чем когда-либо, даже если сравнивать с добольшевистскими временами первого Концерта, когда стереотипное мнение американского журналиста заключалось в следующем: "Царь, ненавидящий евреев, и олигархия, ненавидящая евреев, так долго и жестоко угнетают крестьян, что есть сомнения, посещал ли когда-нибудь Христос русские деревни". Имидж России особенно улучшился на фоне других союзников Запада по большой антитеррористической коалиции, где центральную роль судьба отвела ряду исламских стран, на фоне которых РФ может вполне считаться процветающей демократией западного типа. Улучшению образа России способствовало и лучшее знакомство западной общественности со своими будущими союзниками. Ни в одной из стран, которые на пражском саммите НАТО будут приняты в Альянс, за исключением Словении, ни одно правительство на удерживалось больше одного срока; везде у власти левые, почти коммунисты; кое-где антизападные и антиамериканские настроения, коррупция похлеще, чем в России.
Превращение Москвы в потенциального стратегического партнера Запада произошло без ущерба для ранее сложившегося стратегическое партнерство с Китаем и Индией. С Китаем Россию связывает Большой Договор, который носит более обязывающий характер, чем любое другое соглашение, подписанное Пекином. Пауза в российско-индийских отношениях, вызванная физической неспособностью Бориса Ельцина в течение восьми лет добраться до Дели, давно завершилась, и сейчас страны находятся на очень высокой точке сотрудничества. По восходящей развиваются российско-японские связи, в течение десятилетий зацикленные на проблеме наших Южных Курил, или их северных территорий. По крайней мере, из Токио сейчас поступают сигналы, свидетельствующие о готовности отложить чуть-чуть в сторону территориальный вопрос и заняться другими, менее запутанными - например, разработкой энергетических ресурсов Сахалина, включая строительство первого в истории магистрального газопровода с шельфа этого острова до основной территории Японии.
Постоянно возникающий вопрос - насколько долговременный характер носит поворот Москвы к партнерству, не может ли она вернуться к прежней, советской, конфронтационной парадигме. Не вижу для этого никаких причин. Россия не имеет для конфронтации ни сил, ни желания. Курс Путина проводится и будет проводиться, несмотря на сопротивление части элиты и бюрократии, которых вполне может игнорировать президент в стране с тысячелетней царистской политической культурой. И Путин далеко не один, за ним наиболее успешная часть финансовых и политических кругов, нефтяные, металлургические, высокотехнологические и другие экономические гиганты, которые уже проломили изнутри национальную скорлупу и превратились в ТНК, продвинутая часть интеллектуальной элиты.
От первого ко второму Концерту
Главной предпосылкой возобновления Концерта является то, что он (и обеспеченное им "столетие мира") представляет собой естественный для цивилизованных государств модус взаимоотношений. Нормальным людям свойственно стремиться к спокойствию и миру. О естественности первого Концерта свидетельствует хотя бы его длительная история, самая продолжительная для всех международных систем (если конечно не считать Вестфальскую систему 1648 г. вечно живой или только-только умирающей). Первая мировая война явилась скорее следствием фатального просчета ряда европейских правительств, прежде всего - кайзеровского, нежели необратимого сбоя в функционировании первого Концерта. После ее завершения Концерт мог быть восстановлен, если бы из него надолго не выпали две великие державы. Германия, к которой в Версале было проявлено куда меньше великодушия, чем к постнаполеоновской Франции в Вене. И Россия, где революция 1917 г. привела к власти большевиков, бросивших прямой и комплексный вызов системе ценностей и образу жизни всех остальных великих держав, что привело ее к десятилетиям изоляции и самоизоляции. Самая неуправляемая - Версальско-Вашингтонская - система, символом которой была беспомощная Лига наций, завершила свое существование в огне самой кровопролитной всемирной бойни. Воссоздание Концерта после второй мировой войны, причем уже не в европейском, а в глобальном масштабе, не было немыслимым, учитывая опыт антигитлеровской коалиции, создание ООН, превращение США в глобального игрока, успешную реинтеграцию Германии, Италии и Японии в международную систему. Но вновь по причинам, достойным отдельного обсуждения, вне этой системы оказался Советский Союз, который контролировал уже добрую половину человечества, что делало мир биполярным, надежно разделенным большим занавесом. Как показал опыт XX в., никакой Концерт не был возможен без России, а к концу века - и без вновь поднимавшихся новых-старых великих держав - Китая и Индии.
В конце 1990-х гг., Россия совершила революцию - самую важную в своей истории - создав мир без непроходимых разделительных линий. С этого момента могла состояться глобализация, которая получила доступ почти во все уголки планеты. Падение занавеса явилось решающим фактором возникновения (воссоздания?) системы неконфронтационного взаимодействия крупнейших держав. Стремительно изменилась тектоника мирового порядка, требуя кардинального пересмотра представлений и о национальных интересах, и об окружающем.
11 сентября 2001 г. и последующие события дали основания для выводов не столько об односторонности, сколько о действиях в духе нового, второго Концерта. Госсекретарь США Колин Пауэлл, характеризуя возникавшую на глазах антитеррористическую коалицию, заявил: "Что делает эту коалицию уникальной, что отличает ее от когда-либо формировавшихся, так это то, что за исключением трех или четырех стран все остальные государства на поверхности Земли изъявили желание в нее войти". Конечно, не следует преувеличивать степень сплоченности коалиции, искренности ее участников, полезность всех из них для успеха общего дела, но факт остается фактом. Впервые со времен первого Концерта все без исключения великие державы, каждая исходя из собственного интереса, объединились для борьбы с общим врагом - международным терроризмом. Да, в дальнейшем можно ожидать разногласий, вызванных разночтениями в дефинициях терроризма и стран, его поддерживающих. Но впервые за десятилетия террористы для одной группы великих держав не стали "борцами за свободу" для другой. Впервые мы услышали аккорды Концерта в глобальном исполнении.
Коалиции "за" более жизнеспособны, чем коалиции "против". Но это не значит, что коалиции "против" нежизнеспособны. Мало что так сплачивает, как общий враг. Первый Концерт возник против бывшего врага - наполеоновской Франции. Второй концерт не может сформироваться против бывшего противника, т.к. у различных держав он был разным. Общий враг - терроризм - пришел извне, причем сразу в глобальном обличье, создав императив столь же глобального противодействия ему как общей миссии для оркестра. Враг очень силен, и сила его во многом в связи с мусульманством в самых радикальных проявлениях. Хотя указывать на такую связь считается политически некорректным, но "исламские лидеры, утверждающие, что ислам не имеет никакого отношения к терроризму, выдают желаемое за действительное. Такая связь есть и прослеживается прежде всего в идеологическом обосновании терроризма и экстремизма. Для этого используются давно известные исламские концепции джихада, отношения к неверным, пресечения запрещенного шариатом, а также взаимоотношений с властью". Оправдание терроризма обращено к Корану, где бы терроризм не проявлял себя - в Нью-Йорке, на Филиппинах, в Восточном Тиморе, Кашмире, Синдзяне, Чечне, Косово, Ближнем Востоке. "Исламский радикализм представляет собой геополитическую константу, с которой человечеству придется существовать и впредь". Добавлю от себя: учитывая специфику противника, борьба с международным терроризмом может вообще никогда не закончиться. Миссия противодействия ему не под силу ни отдельной стране, ни даже объединению западных государств, например, НАТО.
Конечно, создание второго Концерта - проблема далеко не предрешенная и вызывает множество вопросов. Предваряя их, хотел бы заметить, что первый Концерт не следует идеализировать. А современный мир не хуже того, в котором жили наши предки в XIX веке.
Как может быть Концерт, когда между державами отсутствует единство взглядов на многие вопросы, они входят в различные блоки, их базовые ценности и культурные коды не совпадают? Но в первом Концерте никогда не было единомыслия, все крупные и даже мелкие вопросы вызывали острейшие споры. Участники "большой шестерки" XIX в. тоже состояли в различных блоках. Уже в ходе Венского конгресса не без помощи пронырливого Талейрана между Австрией, Англией и Францией сложился временный тайный союз против России и Пруссии. Великобритания, входившая в Четвертной союз, никогда не присоединялась к Священному союзу монархов - России, Австрии и Пруссии. А позднее страны разбились на Антанту и Тройственный Союз. И очень сомнительно, что в период первого Концерта существовала сильная общность ценностей. Разница ценностей между конституционной монархией в Англии и самодержавной монархией в России была побольше, чем между современной представительной демократией в США и социалистической демократией в Китае. Напротив, в последние десятилетия ценности мира, прав личности, рыночные принципы организации экономики получили универсальное распространение. Хорошо это или плохо, но нивелируются культурные ценности. Мартин Хайдерггер заметил, что падение происходило дважды: первый раз в грех, а второй раз - в банальность. Модернизм и постмодернизм - это упрощение культур, которые становятся всеобщим достоянием в результате информационной революции и широкого международного обмена. Единственная культурная общность, которая отрицает западную систему ценностей - это ислам. Китай, Индия, Япония, Россия, по крайней мере, не противопоставляют себя процессу глобализации, западному мондиализму.
Но о каком концерте может идти речь, когда нет договоренности по поводу правила чтения нот, каждый трактует международное право по-своему? Какой "столетний мир", когда повсюду идут войны, а в планах Соединенных Штатов череда вооруженных интервенций? Должен заметить, что международное право в XIX в. являлось еще более эфемерной материей, чем в наши дни, гораздо более эфемерной, чем слово государя. И европейский Концерт вовсе не означал отсутствия войн и военных интервенций. Великие державы вели многочисленные колониальные войны и проводили военные операции на европейской периферии. Так, Россия в XIX в. воевала с Персией, дважды с Турцией, силой присоединила к себе Среднюю Азию и т.д. Речь шла не об отсутствии войн как таковых, а о предотвращении крупных столкновений между великими державами. И эта миссия Концертом выполнялась успешно - за сто лет всего один сбой, закончившийся Крымской войной в 1850-е гг. В наши дни тоже сложно представить ситуацию, при которой произошел бы военный конфликт между крупными странами. Не в последнюю очередь потому, что почти все они являются ядерными. Потенциальная горячая точка - Тайвань, которому может выпасть та же роль, что Черноморским проливам в XIX в. - постоянного источника напряжения в отношениях между основными державами (в нашем случае - США и Китая). А планируемые американские интервенции могут не встретить всеобщего одобрения, но это не обязательно должно вести к сворачиванию концертной деятельности.
Тектонические сдвиги в мировой системе привели в начале XXI в. к ситуации, когда межвоенные и послевоенные стратегии (территориального расчленения и военного сдерживания) сдают свои позиции стратегиям первого Концерта - сотрудничеству в области безопасности и экономическому вовлечению. Это - безусловные предпосылки для нового Концерта.
Но кто будет его исполнять и в каком организационном формате? Не уверен, что мы скоро получим окончательные ответы.
Концерт без участия США будет бессмысленным или превратится в контрпродуктивный антиамериканский заговор. Главный вопрос - захочет ли США в нем участвовать? В долгосрочной, а может и в среднесрочной перспективе, безусловно да. В краткосрочной - скорее да. Даже в той оде американской односторонности, которая прозвучала в июньском выступлении Буша в Вест-Пойнте, нашлось место и таким словам: "У нас наилучший шанс с начала возникновения национальных государств в XVIII в. построить мировой порядок, в котором великие страны конкурируют в мире".
Россия уже фактически играет в глобальную концертную игру. Евросоюз тоже, вопрос только - каким будет его участие в Концерте - групповым или индивидуальным. Все зависит от того, станет ли и как скоро ЕС самостоятельным крупным актором в области внешней и оборонной политики. Если нет, его будут представлять прежние оркестранты первого Концерта.
После десятилетий отстраненности Индии от мировых дел, культурного разрыва с Западом, острых противоречий с США из-за ядерных программ исчезают препятствия для ее полноценной интеграции в мировую систему. Решающую роль здесь сыграла сознательная стратегия Вашингтона, еще до 11 сентября взявшего курс на партнерство с Индией. Теперь США и Индия, по утверждению их лидеров, являются "естественными союзниками". При этом следует заметить, что хронически трудные индо-китайские отношения медленно, но улучшаются, ломая еще одну преграду на пути к глобальному Концерту.
Наиболее сложно предсказать участие в нем Китая из-за опасений США по поводу способности Пекина претендовать на статус второй сверхдержавы, которая может бросить вызов американской безопасности. Китай способен в ближайшие двадцать-тридцать лет стать сверхдержавой АТР, но у него не будет возможности угрожать американской безопасности. Да и желания тоже. "Чем дальше продвигается Китай по пути модернизации..., тем важнее становится для него сотрудничество с Америкой..." Сейчас США является ведущим торговым партнером Китая, а зачем угрожать курице, несущей золотые яйца. Сейчас трудно предсказать к каким последствиям может привести беспокоящее Пекин появление американских войск в Центральной Азии, равно как и создание НПРО. Может возникнуть новый очаг напряженности и усилиться наращивание ракетно-ядерных вооружений. А может, напротив, Пекин в принципе пересмотрит свою стратегию, например, с учетом того, что американский бомбардировщик из Киргизии может долететь до китайских шахтных установок за считанные минуты, что делает потенциал сдерживания, и так крайне слабый (30 допотопных жидкотопливных ракет), довольно уязвимым и бессмысленным. Я бы согласился с Генри Киссинджером, который считает, что при мудрой политике Вашингтон должен "дать Китаю понять, что, выступая против его гегемонистских устремлений, США все же предпочитает конструктивный характер отношений и что Америка будет не мешать, а напротив, способствовать участию Китая в создании устойчивого мирового порядка" .
Организационный формат второго Концерта мне не представляется уж столь принципиальной проблемой. Первый Концерт вообще был слабо организован, не имел определенного объекта и не создавал правового обязательства. Никакого подобия европейского правительства не существовало, были эпизодические европейские конгрессы, более всего напоминающие встречи "большой восьмерки".
Второй концерт мог быть более формализованным, например, на базе Совета Безопасности ООН. Но для этого необходимо расширить представительство стран в СБ, а США избавиться от предубеждений против этой организации, что сложно. Это могла бы быть "восьмерка", добавляющая измерение безопасности, что уже происходит, и вырастающая в "девятку", "десятку". Площадку для глобального Концерта могла бы предоставить и НАТО, которая с принятием все более слабых членов, созданием Совета Россия-НАТО "превращается из серьезной военной организации в политическую ассоциацию". В этом новом качестве Альянс мог бы образовывать Советы и с другими важными странами (он уже активизирует партнерство с Узбекистаном и Монголией, почему бы не активизировать с Китаем или Индией) или использовать российские каналы для установления связи с ними. Уже действующие форумы, функционирующие в жанре Концерта - Всемирная торговая организация и Организация экономического и социального развития, куда скоро может вступить и Россия, хотя они слишком специализированные и со слишком большим количеством участников. Не исключено, что может потребоваться какой-то совершенно новый формат.
Мир идет и придет к фактическому глобальному Концерту, несмотря на попытки однополярной гегемонии. Именно на концертной основе, можно решить проблемы выживания на Земле и тем самым избежать второго хаотического мегасценария. Идет ли речь о нераспространении оружия массового поражения или сохранении среды обитания, бедности или эпидемиях - это должно быть заботой всех влиятельных стран, поскольку ни одна из них не сможет спастись, улетев на другую планету.
Слово "концерт" произошло не только от итальянского concerto (согласие), но и латинского concerto (состязаюсь). Это музыкальное произведение, написанное для одного или реже - нескольких инструментов, и оркестра. Для концерта как раз типичны виртуозная сольная партия, состязание солиста с оркестром. Симфония, в которой один инструмент получал более самостоятельное значение, еще с XVIII века стали называть symphonique concertante, concertirende simfonie.
Ничего не имею против симфонических концертов, высшей, заметьте, формы инструментальной музыки.
(август 2002 г.)
