В небольшой монографии академика РАН А.А. Кокошина, 6-го секретаря Совета безопасности РФ, начальника Генерального штаба ВС РФ Ю.Н. Балуевского (в 2004-2008 гг.), заместителя секретаря совета безопасности РФ В.Я. Потапова (в 1998-2004 гг.) рассматриваются такие вопросы, как роль военной силы в системе мировой политики, соотношение политики, военной стратегии и высшей стратегии, классические представления о стратегии, оперативном искусстве и тактике, о значении ядерного оружия в развитии военного искусства, новейшие тенденции в развитии средств вооруженной борьбы и их воздействие на военное искусство.
* * *
«Наряду с наличием у целого ряда государств ядерного оружия важным ограничителем широкомасштабного применения военной силы в ряде сегментов системы мировой политики выступает увеличивающаяся взаимозависимость между государственными и негосударственными акторами мировой политики и мировой экономики. Причем во многих случаях эта взаимозависимость носит асимметричный характер.
Уже давно очевидным является и факт активного воздействия на все компоненты военного искусства развития науки и техники как общего, так и специального назначения, особенно информационно-коммуникационных технологий.
Все эти вопросы необходимо рассматривать в определенной динамике, с учетом развития как материальных средств ведения войны, так и эволюции военной (и политико-военной) мысли.
Развитие военного искусства, военного дела в целом оказывает и значительное обратное влияние на мировую политику, на взаимоотношения прежде всего между ее государственными акторами.
Меняется со временем и характер взаимоотношений между такими составляющими военного искусства, как стратегия, оперативное искусство и тактика. Более того, каждый из этих компонентов наполняется новым содержанием. Нельзя не отметить тенденцию к «политизации» современных войн и вооруженных конфликтов и соответствующего влияния политических аспектов на военное искусство.
Значительного внимания по-прежнему заслуживает такая категория, как высшая (или большая) стратегия.
Все более важным аспектом применения военной силы в современных условиях становится «интегральность» всех ее компонентов, а также вопросы обеспечения соответствующего характера управления (руководства) на высшем уровне. В этом плане актуальной остается формула «интегрального полководца» выдающегося отечественного военного теоретика А.В. Свечина, которая позволяет обеспечить взаимодействие политики, дипломатии, экономики, деятельности в информационной сфере и др.» (с. 5-6 ).
* * *
«Военная сила остается исключительно важным инструментом внешней политики значительной части государств, особенно тех, которые занимают наиболее видное положение в иерархии субъектов мировой политики. При этом боевое и не боевое применение военной силы приобретает все более многомерный, многоплановый характер. Огромную роль в международных отношениях играет прямая и скрытая угроза в применении военной силы на всех уровнях военного искусства – на стратегическом, оперативном и тактическом.
Применение военной силы в войнах и вооруженных конфликтах, операциях по принуждению к миру, миротворческих операциях все более тесно переплетается с одновременными активными действиями в информационно-пропагандистской сфере (в т.ч. с ведением «психологической войны»), с дипломатией, разнообразными мерами экономического порядка (включая оказание гуманитарной и экономической помощи в зоне конфликта), с действиями сил специальных операций. По обоснованному мнению начальника Главного оперативного управления Генерального штаба Вооруженных сил России А.В. Картополова, «эффект от информационного воздействия может быть сопоставим с результатами крупномасштабного применения войск и сил»[1].
Возрастает важность роли оборонительных и наступательных действий в киберпространстве, включая проведение боевых киберопераций, нанесение киберударов. Это ставит все более сложные задачи по стратегическому управлению (руководству), по обеспечению оптимального распределения во времени и пространстве всех усилий, связанных с применением военной силы для получения необходимого политического результата. Очевидно, что отработанные в предыдущие десятилетия методы, приемы управления по цепочке политика – военная стратегия – оперативное искусство – тактика требуют значительной модернизации, коррекции. Можно со всей определенностью говорить о росте политизации, социализации и информатизации в применении военной силы.
Применение военной силы осуществляется теми или иными государствами в условиях серьезных ограничений, носящих военно-технический, политический, экономический, гуманитарный и правовой характер. Среди ограничений масштабов и характера применения военной силы в современной мировой политике выступает взрастающая взаимозависимость ее главных акторов. Происходит своего рода «уплотнение» взаимодействия государств и негосударственных акторов в политической, гуманитарной, информационной, социальной и, конечно, в финансово-экономической сферах.
…Важный вопрос в современной системе мировой политики – избирательность или неизбирательность применения различных сил и средств. Применение военной силы со значительным «сопутствующим ущербом» (по терминологии вооруженных сил США) ведет к осуждению во многих странах; в ряде случаев наличие значительного «сопутствующего ущерба» может привести к обратному по сравнению с ожидаемым политическому эффекту.
В мировой политике определенную роль играет и усугубление таких общих для подавляющего большинства стран проблем, как деградация окружающей среды, изменения климата, проблемы голода, болезней (с постоянной угрозой пандемии), освоение космоса, Мирового океана и др. Исходя из общих интересов человеческой цивилизации, необходимы большие, в чем-то экстраординарные, общие для всех субъектов мировой политики усилия в этих областях, усилия, увеличивающие кооперационную составляющую отношений в ущерб конфронтационной составляющей со значительной ролью военной силы. На деле этого, как правило, не происходит.
В связи с наличием глобальных проблем возникло понятие «глобальное управление». Использование термина «глобальное управление» носит достаточно условный характер» (с. 21-26).
* * *
«…Среди общих для многих государств «помимо отмеченных выше) экономических, финансовых, социальных проблем, которые необходимо решать на кооперационной основе, — нераспространение оружия массового поражения, предотвращение конфликтных и кризисных ситуаций, которые могут привести к масштабному деструктивному применению военной cилы. В.В. Путин в интервью итальянской газете «Коррьере делла Сера» отметил, что Россия и США «не просто партнёры, но, я бы сказал, мы союзники в вопросах нераспространения оружия массового уничтожения». Путин добавил, что «мы, безусловно, союзники в борьбе с терроризмом»[2] (с. 31).
* * *
«…При проведении операций даже с точки зрения чисто военной эффективности необходимо учитывать не только географию, но и социально-политические и социокультурные характеристики той зоны, в которой осуществляется операция. Одна из важных задач – минимизация потерь среди мирного населения, ибо большие потери такого рода могут иметь негативные политические последствия. Во многих случаях это выдвигает требования не только к повышенной селективности в применении оружия, но и скоротечности военных действий.
В отечественной военной мысли отмечается появление понятия войсковая операция. Это связано с опытом проведения сравнительно масштабных действий разнородных сил и средств на собственной территории РФ с участием формирований из различных ведомств – Минобороны, МВД, ФПС, ФАПСИ, МЧС и других[3].
Войсковые операции могут быть антитеррористическими, контртеррористическими, антисепаратистскими, противоповстанческими и прочими»[4] (с. 104-105).
«В современных условиях то, что считалось тактическим уровнем действий, может иметь непосредственное военно-стратегическое и даже политическое значение. Тем более это относится к уровню оперативного искусства.
Еще раз следует обратить внимание на сокращение сроков боевых операций и вытекающие отсюда требования ко всем компонентам военной машины и к политико-военному руководству страны. (Отметим, что речь должна идти именно о «политико-военном руководстве».) (с. 108)
* * *
…«операции на основе эффектов» применимы при любом типе операций по всей шкале вариантов применения вооруженной силы – от операций по оказанию гуманитарной помощи до полномасштабной войны на ТВД. В ходе операций может использоваться оружие и летального, и не летального воздействия. Последнее получает все более масштабное развитие – для применения как против личного состава противника, так и против различных видов ВВСТ, а также объектов инфраструктуры.
Сегодня все более превалирующим принципом ведения боевых действий, как показывает детальное изучение среднесрочных, долгосрочных и сверхдолгосрочных тенденций в развитии военного дела, становится мобильность (стратегическая, оперативная, тактическая)» (с. 114).
* * *
«…В современной войне без сплошных линий фронта, с «многоочаговостью» боевых действий возрастает удельный вес сил и средств для проведения спецопераций, которые берут на себя ряд задач, прежде присущих сухопутным силам. Именно в частях спецназа проявляется особая ценность каждого бойца, что является одной из важнейших характеристик современного военного дела, в котором, как никогда, на первое место ставится качество личного состава. В этой связи необходимо ввести в соответствующие наставления и боевые уставы понятия специальных действий (операций) как нового вида боевых действий.
Значительно возросла «объемность» («трехмерность») боев и операций − за счет роли воздушных средств поражения (включая разведывательно-ударные беспилотные летательные аппараты), воздушных и космических средств разведки, целеуказания, связи, использования вертолетов и самолетов для переброски различных подразделений, частей и т.п.» (с. 116).
* * *
«Необходим и учет все более важного для Вооруженных сил ресурса − «человеческого капитала». Без наличия в Минобороны РФ, в Вооруженных силах (а также в оборонной промышленности и науке) достаточной критической массы «человеческого капитала» невозможно ни освоение самой современной техники, ни построение эффективных систем управления, ни ведение успешных с политической и военной точек зрения боевых действий. Высококачественного «человеческого капитала» требует и разведка – как военная (в стратегическом, оперативном и войсковом сегментах), так и политическая, которые в значительной мере также должны решать задачи обеспечения обороноспособности страны» (с. 118).
* * *
«Вся новейшая техника в современных условиях, как и на предыдущих этапах развития военного искусства с ВВСТ, соседствует с традиционной, свойственной «дореволюционному периоду», но с существенным добавлением современных технологий, − с танками и другими боевыми бронированными машинами, авианосцами. Некоторые боевые платформы, уже более полувека находящиеся в строю, такие как стратегические бомбардировщики Ту-95МС еще определенное время будут находить свое применение и в будущем» (с. 122).
* * *
«Прорывные достижения в информационных технологиях дали возможность обнаруживать противника и избирательно уничтожать его высокоточным оружием с неядерными боеприпасами. При этом боевые платформы — корабли и самолеты — могут находиться за сотни и даже тысячи километров от поля боя.
Для современного и перспективного военного искусства в значительной мере характерен именно возврат к избирательности применения сил и средств — это, безусловно, не означает полной нейтрализации «сопутствующего ущерба». Одновременно можно отметить стремление максимально защитить свои войска, снизить собственные потери, чтобы, в частности, обеспечить более благоприятные условия для применения военной силы на всех уровнях – стратегическом, оперативном, тактическом» (с. 124).
* * *
«Для России вопрос об использовании военной силы (как в прямом, так и в косвенных, опосредованных вариантах) в качестве инструмента политики остается исключительно актуальным. Речь идет, прежде всего, о предотвращении той или иной агрессии против нас или наших друзей и союзников, об обеспечении надежного убедительного ядерного и неядерного (предъядерного) стратегического сдерживания. Для этого всегда необходимо самым тщательным образом определять политические цели для применения военной силы, для военной стратегии, для решения задач на оперативном уровне. При планировании боевого и небоевого применения военной силы в современных условиях необходимо еще более тщательное дозирование – может быть контрпродуктивной как избыточность в применении тех или иных сил и средств, так и их недостаточность. Ядерное сдерживание остается самой ощутимой формой небоевого применения военной силы. Тем более что ядерное сдерживание в современных условиях для России играет особую роль. Не менее актуальным для российской политики национальной безопасности является вопрос о стратегическом неядерным сдерживании, особенно с применением обычных высокоточных дальнобойных средств поражения. Тезис о неядерном стратегическом сдерживании обоснованно включен в новую редакцию Военной доктрины России, обнародованную в декабре 2014 года.
Нельзя не остановиться еще раз на всем комплексе проблем надежного, устойчивого управления. Это одно из важнейших требований современного военного искусства, требований эффективного политического управления (в т.ч. контроля) на всех уровнях использования военной силы.
Связь и системы управления (в т.ч. контроля) в современных условиях, в том числе в силу «замыкания накоротко» «большой политики» на то, что традиционно считалось действиями в сугубо тактическом звене, должны быть не дискретными, а сплошными — от высшего политического уровня до исполнительского звена. Это сложная, трудоемкая и ресурсоемкая задача, требующая больших средств, новых технических решений, а главное — изменения мышления и психологии значительной части представителей Государственного и военного управления всех уровней» (с. 124-126).
[1] Картополов А.В. Уроки военных конфликтов, перспективы развития средств и способов их ведения. Прямые и непрямые действия в современных международных конфликтах // Вестник Академии военных наук, № 2 (51), 2015. С. 29.
[2] Интервью Президента В.В. Путина итальянской газете «Коррьере делла Сера». Официальный сайт Президента РФ. – [Электронный ресурс] URL: http://www.kremlin.ru/events/president/news/49629. Дата обращения – 17.07.2015.
[3] Усиков А.В., Бурутин Г.А., Гаврилов В.А., Ташлыков С.Л. Военное искусство в локальных войнах и вооруженных конфликтах. Вторая половина ХХ – начало XXI в. М.: Воениздат, 2008. С. 25.
[4] Там же.
