Легендарный хоккейный вратарь в 75 себя стариком не считает
Лица хоккейных вратарей во время игры закрывает маска. А как интересно было бы видеть их глаза, мимику, их переживания и вообще понимать, что творится в головах этих людей, которые добровольно готовы ложиться под шайбу, летящую в них со скоростью двести километров в час. Недаром же голкиперов называют людьми странными, чудаковатыми, как бы не от мира сего. О загадочной вратарской душе и о многом другом корреспондент "РГ" поговорил с легендарным голкипером, олимпийским чемпионом Николаем Пучковым, которому 30 января исполнилось 75 лет.
- Николай Георгиевич, как вы отметили знаменательную дату?
- Не люблю справлять дни рождения. Не понимаю, чему тут радоваться. Если отмечаешь это событие в большом кругу, всегда найдется кто-нибудь, кто скажет: "Ой, да ему уже пора на пенсию". Но из меня старика никому не удастся сделать! (Смеется.)
- Да вы себя просто не любите...
- Конечно. Если бы я себя любил, то берег бы. А я до сих пор работаю так (Николай Пучков - главный тренер команд всех возрастов в петербургской хоккейной школе СКА. - Прим. авт.), что вечером приходишь домой и еле до постели доползаешь.
47 шрамов и выбитые зубы
- На вас посмотришь - настоящий кремень. Неужели вы психологически готовы выдержать любую неудачу, любой удар судьбы?
- Удары судьбы не могут выдержать только слабые люди. Хоккей закалил меня так, что сломать невозможно. Чтобы со мной ни происходило, я знал: есть высшие ценности. Для меня всегда существовало только вот что: тренировки, музыка и литература... Так я жил.
- А что помогало терпеть физическую боль?
- Да, уж чего-чего, а боли я натерпелся. В пятидесятые годы не было масок, шлемов, играли без перчаток, и руки всегда были в синяках. А выбитые зубы? А сорок семь шрамов на лице?.. Играли на открытом льду, в любой мороз, когда резиновая шайба превращалась в камень... Но обычно как было? После очередной травмы Анатолий Тарасов начинал следующий день индивидуальной работой с каждым пострадавшим накануне игроком. И ты волей-неволей забывал о болячке. Да и привыкаешь постепенно к боли. Как у зубного врача. Вырабатывается привычка.
- Вратари - это действительно каста избранных?
- Совершенно верно. Не каждый может трудиться до седьмого пота, постоянно получая ушибы, переломы...
Питаться "живой кровью" бесчеловечно
- Вы столько лет играли под руководством Анатолия Тарасова, но почему-то не переняли у него деспотичную манеру поведения на тренерской работе.
- Ну вот, возвращаемся к началу разговора... Повторяю: я люблю людей. После 12 лет общения с Тарасовым я еще больше уверился в том, что людей надо учить, заставлять их работать, но их надо и прощать. Питаться одной "живой кровью" бесчеловечно. Ну что кричать на мальчишку, который ошибся? Ты пригласи его к себе на чашку чая, объясни, в чем его проблема. А в возбужденном состоянии критиковать нельзя, тем более во время игры.
Хотя, будучи молодым специалистом, когда приехал из Москвы в Ленинград и возглавил местный СКА, то поначалу копировал Тарасова, тоже часто на всех кричал. Но до оскорблений дело никогда не доходило. Я и до сих пор иногда кричу на ребят, но только потому, что очень переживаю за них.
- Работа в Скандинавии тоже повлияла на Пучкова-тренера в этом отношении?
- Ой, что вы! Я приехал оттуда совершенно другим человеком. В командах я раздавал каждому игроку листы бумаги, где подробно, по пунктам писал (английский Пучков освоил еще в молодости, а затем выучил и шведский. - Прим. авт.), как исправить пробелы в технике, тактике, атлетической подготовке, морально-волевых качествах. Прихожу на атлетическое занятие в тренажерный зал. Подходит капитан команды. "Коуч, зачем пришел? Ты уже дал нам задание". Постепенно стал им доверять. И со второго этажа незаметно наблюдал за тренировкой. И будьте уверены, каждый хоккеист занимается столько, сколько написано у него в тренерской бумаге, и с полным усердием. Вот воспитание! Когда вернулся в Питер, продолжил в том же духе. Хватило на месяц. Вновь пришлось кричать, "строить"... Знаете, ведь воспитание - обоюдный процесс: я даю - вы берете. А если вы не берете, приходится повторять, усиливать голос, применять другие жесткие методы воздействия. А сколько это времени отнимает?!
Как Сталин приводил домой лошадь
- Николай Георгиевич, вы, насколько известно, большой любитель музыки...
- Да. Причем с удовольствием слушаю как классику, так и рок. И не особо разделяю эти жанры. Для меня существует хорошая музыка - и вся остальная. Восприятие зависит от настроения. Сегодня ты печальный, завтра охватывает энергия и возникает потребность послушать, скажем, мой любимый "Аэросмит". Я музыку не просто слушаю, я в нее влезаю и живу в ней. Пытаюсь понять, какое чувство хотел передать композитор, что хотел сказать. Не все тут для меня приемлемо. Вот Моцарта я не понимаю. Его музыка кажется мне немного легковесной. Предпочитаю Бетховена или Баха. "Рамштайн"? Нет, современные группы не признаю. Их музыка до меня не доходит. Джаз, к слову, тоже в душу как-то не запал. Я музыкой увлекся в 11 лет. Дома радио работало постоянно. Лежал и все время слушал. Потом, в эвакуации, пел в хоре. Позже самостоятельно учился играть на мандолине, трехструнной домре. Сейчас вот хочу четырехструнную освоить. А вот на рояле играть не пробовал. Вырос-то в бедной семье, не мог себе этого позволить. Рояль требует раннего начала...
- Вы несколько лет играли в знаменитых футбольной и хоккейной командах "летчиков", которые патронировал Василий Сталин. Что это был за человек?
- Играл у Василия Сталина четыре сезона - с 1949-го по 1952-й. Не могу не то что плохого о нем сказать, даже замечания в его адрес сделать... Одно время жили мы всей командой у него на даче во Внуково. Оттуда ездили и на тренировки. Однажды я приехал в спортивном костюме и набросил поверх него военный китель (Пучков был младшим лейтенантом ВВС. - Прим. авт.). Внезапно появился Сталин. Увидел меня, посмотрел с осуждением, но ничего не сказал. Потом подходит главный тренер Всеволод Бобров: "Николай, а ну быстро снимай..." Представляете, насколько Василий был деликатен в общении?
Еще одна история. Играем с ЦСКА, но уже в хоккей. Бобров дает установку. Рядом стоит Василий Сталин. И вдруг начинает вносить свои предложения - кого и куда ставить на площадке. Бобров на него посмотрел недоуменно. Сын вождя смутился: "Что, я глупости говорю? Ну ладно, ладно, не вмешиваюсь..."
Конечно, бывало, что на Василия Иосифовича находило, позволял себе... Представляете, однажды в спальню к жене затащил лошадь и положил ее под одеяло! Да, шутить он любил... Однажды предлагает: "Хотите посмотреть новый самолет?" Мы приехали на аэродром. Вдруг жуткий шум, над головой что-то промелькнуло. На следующий день Василий подходит: "Видели самолет? Это я им управлял!"
Сергей Зотов, Санкт-Петербург
Опубликовано в РГ (Федеральный выпуск) N3687 от 1 февраля 2005 г.
