Из книги: Кокошин А.А., Веселое В.А., Лисс А.В., Фисенко И.С. Современные войны и военное искусство: Некоторые социологические и политологические аспекты. — М.: ЛЕНАНД, 2015
Чтобы оттенить значение главенства политики в таком феномене общественной жизни, как война, Клаузевиц весьма подробно останавливается на вопросе о всем спектре военных средств, которые могут быть использованы для достижения поставленных политических целей. Он подчеркивает, что не в каждом конкретном случае есть потребность в полном сокрушении противника в сугубо военном плане. Главная задача применения военной силы – это «преодоление воли противника»*. Соответствующим образом должны формулироваться и задачи для военной стратегии. Подавление воли противника, отмечал Клаузевиц, может быть достигнуто, наряду с истреблением неприятельских вооруженных сил, завоеванием провинций противника, временной их оккупацией с целью использования их средств и даже «пассивным выжиданием ударов врагов». Клаузевиц упоминает в числе этих средств и «предприятия, непосредственно предназначенные для оказания давления на политические отношения»**.
На эту сторону учения Клаузевица о войне до сих пор подавляющее большинство специалистов обращали мало внимания, поскольку это в целом плохо вписывалось в традицию западной военной мысли, сложившейся за последние 300–350 лет. Между тем в восточной традиции, особенно в китайской, идеи, созвучные теории Клаузевица, присутствовали в ярко выраженной форме еще примерно 2500 лет назад в знаменитом «Трактате о военном искусстве» Сунь Цзы***. Нельзя не отметить, что идеи Сунь Цзы весьма популярны не только в современной китайской политико-военной и воной мысли, но и в Соединенных Штатах. В США на этих идеях во многом основаны формулы полевых уставов и наставлений, активно используемых американскими вооруженными силами в войнах и вооруженных конфликтах XXI века. В российской политико-военной и военной мысли влияния идей Сунь Цзы пока почти не просматривается, что представляется неверным.
Клаузевиц скромно писал о различных способах «преодоления воли противника» как о всего лишь своего рода наброске («намеке», по его выражению) того, что можно рассматривать как военные средства достижения политических целей. Клаузевиц трактует уничтожение вооруженных сил противника как приведение их «в состояние, в котором они уже не могут продолжать борьбу», т.е. уничтожение вооруженных сил противника не есть физическое уничтожение живой силы и техники, разрушение укреплений и т.п. Идея Клаузевица о том, что уничтожение вооруженных сил противника есть прежде всего подавление его воли к сопротивлению, пронизывает всю немецкую военную мысль XIX и ХХ вв. – от стратегического до тактического уровня. На подавление воли к сопротивлению были рассчитаны тактика, оперативное искусство и стратегия вермахта со ставкой на применение танковых соединений и объединений в сочетании с ВВС во Вторую мировую войну. Они были ориентированы прежде всего на глубокие прорывы в оперативный тыл группировок противника, чтобы главным образом воздействовать на психику командующих, командиров и бойцов, создать в их сознании угрозу быть отсеченными от соседей и от глубокого тыла, заставить испытать страх оказаться окруженными и уничтоженными. И одним из главных средств здесь было создание «котлов», в которые попадали сотни тысяч военнослужащих Красной Армии. Поражение войск противника отнюдь не означало просто перемалывание его живой силы; наоборот, главная задача по Клаузевицу – сломить волю противника к сопротивлению, т.е. вынудить противника и его союзников подписать мир или привести народ к покорности*.
Военная стратегия призвана решать определенные внешнеполитические задачи; она может воздействовать не только на процессы, но и на структуру системы мировой политики. Государства, прибегая к военной силе в качестве инструмента достижения своих целей, таким образом формируют желаемое устройство мира. В силу этого военная стратегия воздействует самым прямым образом на межгосударственные отношения, на мировую политику. Поэтому цели и задачи войны, любого другого применения военной силы можно определять в терминах тех или иных изменений в системе межгосударственных отношений, их можно увидеть через призму изменений в политике, государственном или политическом устройстве, обществе в целом, том или ином субъекте мировой политики. Представляется, что именно в такой системе координат должен рассматриваться вопрос о смысле понятия победа в войне.
Победа с необходимыми политическими результатами достигается не только собственно боями. Стратегия — это не только теория и практика ведения боевых действий. Это и теория и практика подготовки к ведению войны, включая выстраивание оптимальной для данной страны и данных исторических условий системы стратегического управления (руководства). Важной частью управления в сфере обороны является управление ресурсами — материальными и людскими, в том числе через управление финансовыми средствами, выделяемыми на различные виды деятельности военного ведомства, вооруженных сил. Эффективное, полномасштабное управление ресурсами предполагает использование финансовых рычагов управления не только, например, закупками ВВСТ, материально-техническим обеспечением войск, но и боевой и оперативной подготовкой и в определенной мере боевыми действиями (которые часто требуют больших ресурсов, которые подлежат оценке в финансовом эквиваленте).
Военная стратегия должна предусматривать в том числе различное небоевое применение вооруженных сил для достижения определенных политических целей. Это разные виды демонстрации силы, демонстрации готовности ее применить — искусство «стратегического жеста», воздействующего на принятие политических решений противостоящим «оппонентом». К числу таких жестов можно отнести проведение учений (особенно в определенные моменты нарастания международной напряженности), проведение учебных и учебно-боевых запусков баллистических ракет большой дальности, полеты стратегических бомбардировщиков в тех или иных районах, направление боевых и вспомогательных кораблей военно-морских сил в различные акватории и др. (как для проведения учений, так и для «демонстрации флага»). В отечественной военной теории эти вопросы проработаны явно недостаточно; нет соответствующей типологизации таких действий, нет их должного ранжирования, выстраивания в соответствующую «лестницу эскалации» конфликта, который в определенный момент может перерасти в опасный политико-военный кризис. Мало пока такими вопросами занимаются и ученые-политологи.
Анализ истории военной стратегии, конкретных примеров реализации тех или иных военно-стратегических установок и замыслов, имеющиеся определения военной стратегии позволяют рассматривать ее как практическую сферу деятельности, подчиняющуюся определенным закономерностям (т. е. поддающуюся научному познанию) и одновременно являющуюся (как и политика) сферой «свободного творчества», искусства. Определение военной стратегии как сочетания науки и искусства восходит к французскому военному теоретику XIX в. Ж.-Л. Левалю*.
Научная составляющая военной стратегии имеет устойчивую тенденцию к росту на протяжении по крайней мере двух.
* Клаузевиц К. О войне. Пер. с нем. А.К.Рачинского. - М.: Государственное военное издательство, 1934.С. 33.
** Там же.
*** Сунь-Цзы. Трактат о военном искусстве. Перевод и исследование / Конрад Н.И. Избранные труды. Синология. М.: Наука, Гл. ред. вост. лит., 1977. С. 6-304.
* Клаузевиц К. О войне. С. 31.
* Левалъ Ж.-Л. Введение к позитивной части стратегии // Стратегия в трудах военных классиков. М.: Издат. дом «Финансовый контроль», 2003. С. 148.
