Она пишет античных женщин в современном мире - тех, кого глупые глянцевые журналы зовут кошками, гуляющими сами по себе. Восторженно-яростных богинь - Клеопатр, Антигон, Медей посреди жалкой мельтешни Хендриков, Митюнь и Зинаид Петровен.
Одна отогревает на груди язвительных суицидальных юношей. Другая за любовь стирает с земли всю округу. Третья держит форс в исправдоме, среди затрещин, казенного белья и чтения чужих дневников. Четвертая, лесничиха, насмерть влюбляется в практиканта-орнитолога, поздней страстью воскрешая лавреневскую коллизию "рыбья холера плюс синеглазенький". Все это разные лица сутулой и внимательной травестишной женщины в больших очках, прищуренной трубадурши женского покоя и воли, с цветаевским огнем в груди, но без ее же экзальтации. Сдержанная, пытливая, наблюдательно-лукавая ненависть к блюдечкам, кокетству, высоконравственным свекровям с поручениями и поучениями, а пуще всего - к инфантильным слабакам в брюках. К сожалению, ее сценарии все время ставят мужчины, приглашая на главные роли статных матерых королевен вроде Маргариты Тереховой - тогда как исповедальные сии истории больше годятся для малых золотников вроде Елены Шаниной. Ее отверженные благотворительницы, спасающие самоубийц, подкидышей и заблудившихся мужчин, предельно уязвимы - в том числе и бьющей через край автобиографичностью, которую она, впрочем, и не думает прятать, лелея свое ведьмачество, отдельность и крезу.
"Я стала смотреть вокруг с любопытством, нежностью и скорбью, как, наверное, Господь Бог смотрел на этот мир и на всех нас, когда его угораздило воплотить свое одиночество в некую более или менее гармоничную форму", - сказано в главном ее сценарии, в название которого вынесен эпиграф из "Степного волка" - "Только для сумасшедших".
Денис Горелов
Новейшая история отечественного кино. 1986-2000. Кино и контекст. Т. III. СПб, "Сеанс", 2001
http://www.russiancinema.ru/template.php?dept_id=15&e_dept_id=1&e_person_id=1064
