Основные тенденции в развитии локальных человеческих цивилизаций (ЛЧЦ) до 2021–2022 годов

Основные сопоставления и долгосрочные прогнозы развития ЛЧЦ были даны в предыдущих работах сотрудников Центра военно-политических проблем, а до этого – других авторов, – опубликованных в 2008–2014 годы в России[4]. В данной работе остановимся на наиболее важных аспектах этой проблемы.

Такие сопоставления и прогнозы применительно к ЛЧЦ на среднесрочную перспективу представляются малоинформативными. Действительно, вряд ли стоит ожидать глубоких изменений в позициях тех или иных цивилизаций и их влияние в мире в среднесрочной перспективе. И количественные оценки в целом это подтверждают.

Другое дело, если речь идет о долгосрочном прогнозе, либо о формирующейся в среднесрочной перспективе тенденции, зарождении неких важных трендов и намечающихся глобальных изменениях, которые не поддаются экстраполяции – столь любимой большим количеством авторов ошибке в исследовании социально-исторических явлений. Именно такая тенденция обнаруживается в настоящее время в политике КНР, которую можно было бы назвать «двустороннее сотрудничество, по всем из без долгосрочных обязательств». И без союзов, связывающих обязательствами.

Это важно, например, для правильного понимания будущей конфигурации мировых сил и места КНР в мире. Но не только. Это не менее важно для осмысления будущей роли России в мире.

Самая простая конфигурация мировых сил после 2021 года сегодня выглядит следующим образом:

В этой конфигурации, как правило, ведутся споры о том, какие отношения будет между западной ЛЧЦ и китайской – партнерские или враждебные? Роль российской ЛЧЦ нередко рассматривается в качестве союзника КНР или США, «склоняющего чашу весов противоборства» на или иную сторону.

Между тем Китай может выбрать (и, похоже, так и делает) другую мировую модель взаимоотношений, которая строится на «равноудаленности» (или «равноприближенности») со всеми цивилизациями и странами, позиционируя Поднебесную в центре этой модели.

Не случайно, например, КНР выстраивает, во-первых, принципиально систему двусторонних, а не многосторонних отношений, инвестирует, во-вторых, в транспортные коридоры, а, в-третьих, избегает стратегических военно-политических союзов. В «набор» двусторонних встреч и контактов руководства КНР входят все страны и регионы. Не случайно и то, что объем торговли КНР выглядит очень сбалансировано со всеми центрами силы: на конец 2013 года с ЕС – 560 млрд долл.; США – 520 млрд долл.; АСЕАН – 443 млрд долл. Таким образом КНР создает – спокойно, целенаправленно и последовательно – ту «параллельную реальность» в мире, которая ему необходима. Как отмечает эксперт А. Виноградов, «Вся эта активная деятельность Пекина — строительство портов и дорог, активное развитие экономического сотрудничества с самыми различными странами, формирование инфраструктуры, способной накрепко соединить Китай с самыми различными уголками мира и обеспечить бесперебойную поставку китайских товаров во все страны – это на самом деле лишь часть той кропотливой работы, которую ведёт Китай, по-прежнему стараясь не вступать в открытую конфронтацию с существующим миропорядком (и в этом смысле известный завет Дэн Сяопина – «не высовываться» — по-прежнему может считаться одной из основ внешнеполитической деятельности руководства КНР на международной арене). Работа по созданию «параллельной реальности», существующей независимо от тех, кто сегодня пока ещё определяет судьбы мира – США, стран Запада и международных финансовых структур, – ведётся постоянно и активно. И в тех случаях, когда эта реальность нуждается в защите, Китай уже способен действовать жёстко и твёрдо отстаивать свои интересы (именно на это и намекают те, кто уже сегодня в Китае призывает отказаться от вышеупомянутого постулата Дэна).

Международные организации, созданные без участия США и западных стран, – ШОС, БРИКС и др., переход на расчёты в юанях, которые уже сегодня практикуются (на основе прямой взаимной конвертации) с Японией, Гонконгом, Макао, странами АСЕАН, Великобританией (обсуждается переход на подобные расчёты с Россией и другими странами БРИКС), создание под эгидой Китая многочисленных зон свободной торговли по всему миру, формирование независимой от МВФ и США международной финансовой системы – банки в Азии и банк БРИКС – всё это шаги, ведущие к построению такой «параллельной реальности».

Замечу, что параллельная реальность, независимая от руководства Европейского союза, уже существует и в Европе. Это созданный несколько лет назад и успешно функционирующий форум КНР – страны Центральной и Восточной Европы.

Пекин некоторое время назад без оглядки на Брюссель начал активно налаживать двусторонние экономические связи с проблемными европейскими странами (страны Центральной, Восточной и Южной Европы), вовлекая их в свою орбиту. А с началом второго десятилетия нынешнего века даже перешёл к формированию так называемого субрегионального формата сотрудничества, создав независимый от отношений с Брюсселем форум Китай – страны ЦВЕ со штаб-квартирой (вернее, представительствами стран-участниц) в Пекине»[5].

Как видно на примере КНР, каждая ЛЧЦ будет стремиться «приспособить под себя» будущую модель мирового устройства. Но далеко не каждой это удастся: если китайская стратегия может быть названа сегодня наиболее перспективной и результативной, американская – наиболее влиятельной, а исламская – радикально-наступательной, то российская – в лучшем случае только как «перспективная».

В любом случае цивилизационный подход в стратегическом прогнозе будущего сценария развития международной обстановки (МО) представляется в качестве основного подхода, хотя есть опасность того, что можно им увлечься и слишком абстрагироваться от роли государств и коалиции. Между тем эти «частные» пример могут быть весьма иллюстративными и показательными. В частности, если речь идет о военной мощи отдельных государств.

[6]

Примечательно, что при всех изменениях в ВВП России, Китае и Индии и их ожидаемых военных расходах, они составят в 2014 году 388 млрд долл., т.е. 71% военного бюджета США.

Есть основания полагать, что значение противоборства локальных человеческих цивилизаций (ЛЧЦ) в международной политике XXI века будет стремительно возрастать. Именно на их основе будут формироваться будущие центры силы и международные коалиции[7].