В настоящее время наблюдается обострение конкуренции традиционных центров силы Запада и восходящего Китая за политико-экономическое влияние в стратегически важных регионах мира, что отражается и на усилиях, предпринимаемых сторонами в сфере содействия развитию. Сегодня «Пекинский консенсус» все очевиднее противопоставляется Вашингтонскому.
Дело в том, что гибкие политические рекомендации «Пекинского консенсуса», заключающиеся в креативном подходе к мерам достижения целей, преимущественной ориентации на качественные, а не количественные экономические показатели, сохранении полной самостоятельности и независимости в проведении политики, выглядят значительно более привлекательно по сравнению с альтернативными им жесткими предписаниями «Вашингтонского консенсуса» [1]. А наблюдающаяся активность Китая в предоставлении помощи наименее развитым странам без выставления сопутствующих условий по политическому преобразованию режимов невольно вызывает обоснованные опасения западных стран, осознающих, что она может и зачастую служит рычагом распространения политического влияния КНР в самых разнообразных регионах мира.
В рамках национальной программы помощи развитию «в период с 2000 г. по 2014 г. Китай профинансировал более 4300 проектов в 140 странах (Африки, Азии, Океании, Латинской Америки и Карибского бассейна, Европы [2]) на сумму 354 млрд долл.», в то время как США, занимающие первую строчку в рейтинге государств-доноров, выделили 394 млрд долл., что само по себе впечатляет. Но важно отметить тот факт, что, если у США 366 млрд долл. из них приходится на официальную помощь в целях развития (ОПР) (official development assistance, ODA) и лишь 28 млрд долл. прошли через прочие официальные финансовые потоки (other official flows, OOF), у Китая пропорции буквально обратные: 81 млрд долл. и 216 млрд долл. соответственно, дополненные не подпадающими ни под одну из обозначенных законодательницей мод в этой сфере Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) категорий средств содействия развитию 57 млрд долл. [3].
Предоставляемая Китаем наименее развитым странам помощь обладает рядом особенностей. Во-первых, в зависимости от назначения она принимает различную форму. Гранты используются для реализации малых и средних проектов по обеспечению общественного благосостояния или финансирования программ сотрудничества в области развития человеческого капитала, материальной, технической и в чрезвычайных ситуациях гуманитарной помощи и по последним официальным доступным данным за 2012 г. составляли 36,2% от общего объема китайской помощи. Беспроцентные кредиты (8,1%) выдаются под строительство государственных учреждений и запуск проектов по улучшению условий существования и жизнеобеспечению. Наконец, льготные займы (55,7%) служат для осуществления промышленных, а также крупных и средних инфраструктурных проектов, несущих выгоду экономического и социального характера, строительства заводов или станций под ключ, поставки готовой машиностроительной продукции и электроники [4].
Во-вторых, КНР, в отличие от стран-членов Комитета содействия развитию ОЭСР, представленных по большей части западными государствами, не ставит перед реципиентами своей помощи каких-либо политико-экономических требований и условий. Вместо этого она увязывает предоставление финансовых средств с закупкой китайских товаров и услуг или поставкой энергоресурсов [5].
Все эти характеристики китайской помощи развитию вкупе с ее внушительными объемами и стратегической значимостью реципиентов, которые все чаще предпочитают сотрудничество с КНР партнерству со странами Запада [6], не могут не вызывать опасений последних и к тому же довольно больно бьют по деятельности Комитета содействия развитию ОЭСР, отвечающего за выработку стандартов и программ оказания помощи развитию и координацию соответствующих усилий крупнейших развитых стран-доноров и таких международных организаций, как Всемирный банк, Международный валютный фонд и Программа развития ООН [7].
Между тем, именно ОЭСР, идентичность которого строится вокруг роли клуба наиболее развитых, богатых и либерально-демократических стран мира, на сегодняшний день является одной из площадок, наиболее активно используемых традиционными центрами силы для аккомодации восходящих держав. Шаги по аккомодации Китая, подразумевающей «взаимное признание и принятие идеологических и нормативных рамок друг друга... как легитимных... [посредством] кооптирования претендентов на статус великих держав в международный институт с его нормами и принципами» [8], начали осуществляться ОЭСР с принятием в 2007 г. Советом организации резолюции «О расширении и углубленном сотрудничестве». В ее рамках КНР была приглашена укрепить кооперативные связи с организацией через реализацию индивидуальной программы сотрудничества с перспективой вхождения в состав ее участников [9].
На практике формат углубленного партнерства означает право комитетов ОЭСР допускать названные страны к работе в своих рядах в качестве приглашенного или участника без получения одобрения со стороны Совета организации при выполнении ряда условий: предоставления всей необходимой запрашиваемой сотрудниками комитета информации о состоянии дел внутри страны, прохождения внешних экспертных оценок с последующим разбором результатов и отчетом по ним в кругу коллег [10], а также подтверждения их «верности целям, практикам и высоким стандартам» ОЭСР посредством принятия правовых инструментов комитета.
При этом сами сторонние участники не допускаются до обсуждения вопросов изменения структуры комитета, принципов его работы или редакции действующих юридических документов [11]. Это явственно указывает на то, что углубленное партнерство как инструмент аккомодации восходящих держав развитыми странами Запада носит явно асимметричный характер. И новые центры силы, включая КНР, это прекрасно осознают, поэтому на сегодняшний день Китай участвует в качестве наблюдателя, ассоциированного члена и участника лишь в 33 образованиях ОЭСР, большая часть которых — это форумы и рабочие группы, а не комитеты [12].
Кроме того, практически все из них тематически фокусируются лишь на двух представляющих исключительный интерес и важность для китайской экономики направлениях — а именно правил и стандартов налогообложения, а также инновационного развития, научно-технической политики и соответствующих индикаторов. И в Комитете научно-технической политики и в Комитете налоговых дел Китай при этом остается на уровне наблюдателя [13]. Учитывая, что данный уровень отношений едва ли является достаточным для столь крупной и экономически влиятельной державы, он свидетельствует об обоюдном настороженном отношении руководства КНР и членов ОЭСР в отношении друг друга.
Однако в вопросах сотрудничества в оказании помощи развитию ОЭСР охотно идет на сближение с Китаем, рассчитывая на то, что вовлечение китайского государства в работу Комитета содействия развитию и принятие им западных стандартов поспособствует нивелированию преимуществ «Пекинского консенсуса» перед Вашингтонским. Поиск способов подключения Китая к соответствующим механизмам и практикам увенчался пока лишь созданием в 2009 г. совместной Исследовательской группа Китая и Комитета содействия развитию, мандат которой ограничивается робкими попытки обмена опытом [14]. Тем временем, объем, география и качественные характеристики потоков китайской помощи развитию побуждают саму ОЭСР смещать акценты в рекомендациях странам-членам по выдвижению реципиентам ОПР требований с демократических политических реформ на экономическую диверсификацию [15].
Таким образом, обобщая опыт и особенности взаимодействия ОЭСР с КНР в сфере помощи развитию, приходится констатировать, что формат углубленного партнерства с восходящими державами в целом служит целям оказания организацией зачастую асимметричного влияния на политику последних и вовлечения их в нормативно-правовую орбиту данного «клуба развитых стран Запада». Вместе с тем, пример взаимодействия КНР с Комитетом содействия развитию свидетельствует о том, что при дистанцировании ключевого партнера от предусмотренной его статусом модели сотрудничества в условиях присутствия угрозы подрыва авторитета и снижения влияния ОЭСР, организация идет на пересмотр своих стандартов и предписаний, что фактически ведет к снижению асимметричности процесса аккомодации.
Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 15-03-00728 «Сотрудничество и конкуренция традиционных и восходящих центров силы в процессе трансформации мирового порядка и перспективы встраивания России в структуры глобального управления».
1. Turin, D.R. The Beijing Consensus: China’s Alternative Development Model // Inquiries Journal/Student Pulse. — Vol. 2. — No. 01. — 2010. Режим доступа: http://www.inquiriesjournal.com/a?id=134 (дата обращения: 03.01.2018).
2. Information Office of the State Council of the People’s Republic of China. 2014 White Paper on Foreign Aid. July 10, 2014. Режим доступа: http://www.china.org.cn/government/whitepaper/node_7209074.htm (дата обращения: 03.01.2018).
3. Griffiths, J. Report exposes size of China’s secretive aid budget // CNN. — October 11, 2017. Режим доступа: http://edition.cnn.com/2017/10/11/asia/china-overseas-aid/index.html (дата обращения: 03.01.2018).
4. Information Office... Op. cit.
5. Granath, L. The Rise of China: Competing or Complementary to DAC Aid Flows in Africa? // Working Papers in Economics of the School of Business, Economics and Law at University of Gothenburg. — No. 671. — September 2016. — p. 5. Режим доступа: https://gupea.ub.gu.se/bitstream/2077/47583/1/gupea_2077_47583_1.pdf (дата обращения: 04.01.2018).
6. Ibid. — p. 10.
7. Development Assistance Committee (DAC) // The official site of the OECD. Режим доступа: http://www.oecd.org/dac/developmentassistancecommitteedac.htm (дата обращения: 05.01.2018).
8. Paul, T.V. The Accommodation of Rising Powers in World Politics // Accomodating Rising Powers: Past, Present, and Future, ed. by T.V. Paul. — Cambridge (UK): Cambridge University Press, 2016. — pp. 17-18.
9. OECD Council Resolution on Enlargement and Enhanced Engagement, adopted on 16th May 2007. Режим доступа: http://www.oecd.org/about/membersandpartners/oecdcouncilresolutiononenlargementandenhancedengagement... (дата обращения: 05.01.2018).
10. Revised Resolution of the Council on Partnerships in OECD Bodies, adopted by the OECD Council at its 1324th session, on 23 November 2015. — C(2012)100/REV1/FINAL. — pp. 3-4. Режим доступа: http://www.oecd.org/globalrelations/partnershipsinoecdbodies/C(2012)100-REV1-FINAL-En.pdf (дата обращения 05.01.2018).
11. Там же. — pp. 7-8.
12. On-Line Guide to OECD Intergovernmental Activity // The official site of the OECD. URL: http://webnet.oecd.org/OECDGROUPS/Bodies/ListByRoleView.aspx (дата обращения: 05.01.2018).
13. Ibid.
14. The China-DAC Study Group // The official site of the OECD. Режим доступа: http://www.oecd.org/dac/dac-global-relations/china-dac-study-group.htm#What_has_the_SG_done_in_past (дата обращения: 06.01.2018).
15. Tseng, H.-K., Krog, R. No Strings Attached: Chinese Foreign Aid and Regime Stability in Resource-Rich Recipient Countries // Paper presented at the Allied Social Science Associations (ASSA) Annual Meeting in Chicago, January 6-8, 2017. — p. 34. Режим доступа: file:///C:/Users/workstation/Downloads/NoStringsAttachedChineseForeignAid_preview.pdf (дата обращения: 06.01.2018).
Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.
Источник: Портал МГИМО
