То, что случилось в Ингушетии, безусловно, крайне тяжелые события. Несмотря на то, что аналогичные в какой-то степени по значимости события случались и в Чечне, и в Ингушетии в течение последнего полугода, убийство Кадырова, и за несколько месяцев до этого покушение на Марата Зязикова, президента Ингушетии, демонстративное покушение. И, тем не менее, несмотря вот на этот ряд негативный и продолжающиеся боевые действия в самой Чечне, все-таки общее впечатление было, безусловно, ни в мире, ни тем более в стране, и, видимо, во власти российской, что процесс все стремительнее и стремительнее идет в конструктивном русле политического урегулирования. Особенно это было важно в преддверье выборов президента Чечни, с которыми федеральная власть, безусловно, связывает надежды со стабилизацией в регионе. И, конечно, акция боевиков в Ингушетии нанесла очень большой урон имиджу политики Путина, политики федерального центра на Северном Кавказе и конкретно в Чечне, и лично его образу как человека, который выступал за жесткие меры в Чечне. Это была еще, помимо всего прочего, личная политика Путина, а не только федерального центра. По ней тоже был нанесен сильный удар этой акцией.
И следующий момент, о котором я могу только предполагать, что в значительной степени врасплох были захвачены, это, собственно, следует из событий, и федеральные силы, и силы МВД внутри самой Ингушетии. Об этом свидетельствуют факты, но, видимо, в некую панику впало и местное руководство. Предполагаю, что в течение всего дня несколько панических телеграмм ушло к Путину, и звонков к Путину, и он почувствовал нерв этой паники, и, естественно, понял, что если так будет продолжаться, то не только все может повториться, это и так не исключено, но может привести к еще большим последствиям. Убиты не только военные, убит ряд высших должностных лиц самой Ингушетии в военной форме. В этих условиях, конечно, самое сильное решение, это вздернуть ситуацию, взбодрить всех, кто на стороне Москвы, и таким кинжальным броском на Северный Кавказ, полетом, Путин, безусловно, это сделал. В какой степени ему удалось пресечь эти панические настроения, мы можем оценить только по последующим событиям, потому что не исключено, что что-то повторится, но как уже к этому повтору будут готовы вооруженные формирования федеральных войск и внутренних войск Ингушетии там, на Северном Кавказе, это мы увидим. В какой-то степени, конечно, подправить имидж в своей политике на Северном Кавказе одним таким броском не удастся, подправить может только изменение ситуации в лучшую сторону, то есть неповторение подобного рода нападений в течение длительного срока, но поправить собственный имидж человека, который по прежнему верит в эту политику, будет на ней настаивать, и что в конечном итоге она даст нужный результат, Путин тоже этой поездкой, безусловно, сможет.
Плюс здесь нужно учесть, что возможна аналогия с 99-м годом, что тем более требует решительных действий от Президента не только на словесном уровне, но и неких физических действий, а такая поездка и есть это физическое действие. Это аналогия с
99-м годом, тогда было нападение на Дагестан, то есть ситуация развивалась не на территории только Чечни, мятежной территории, но и переходила уже некая агрессия, экспансия, на соседний субъект федерации. В данном случае это Ингушетия. Пока не понятно, кем предпринята данная акция - конкретно Масхадовым и его людьми, Басаевым и его людьми, или это автономно действующие сепаратисты, бандиты, террористы из самой Ингушетии, в данном случае имеет значение, конечно, содержательное для тонкой прорисовки дальнейшей политики в этом регионе, но символически это не важно, выглядит это все равно в общечеченском контексте. Но, к сожалению, весь Кавказ - не спокойная территория из-за многих внутренних противоречий, просто из-за борьбы за власть, собственность, деньги. Но один человек, один чиновник, один выстрел вообще в плане российской ситуации, где периодически, к сожалению, убивают каких-то чиновников и бизнесменов, это одно, а настоящая военная акция такого террористического, устрашающего порядка, да еще с такими жертвами, где бы она не происходила, пускай и на Северном Кавказе, это все равно вписывается исключительно в чеченский контекст. А уж есть там координация между ними и Масхадовым или нет, это для нации, для страны, для общества, для общероссийской политики, для окружающего мира, это не важно. Либо Москва контролирует Северный Кавказ, и в первую очередь Чечню, либо она не контролирует его, и здесь, конечно, Путин должен демонстрировать одно - контролирует. Его пребывание там шаг эффективный, полезный, безусловно, я бы сказал даже мужественный, психологически очень верный - поддержать там людей. Насколько эффективно это для восстановления контроля, пусть даже и силового -покажет только время.
23.06.2004
http://kreml.org/opinions/58482739
