Более современное оружие оказывает существенное влияние на изменение способов и форм борьбы лишь тогда, когда оно накоплено в большом количестве.
С.С. Лотоцкий, генерал-лейтенант (1970 г.)
Политика и стратегия не только России, но и всех остальных стран в новых условиях развития МО-ВПО претерпевают радикальные изменения по мере развития этих «новых условий», к которым относятся не только новые виды и системы оружия, их массированное производство, но и стремительно расширяющийся геополитический ареал контроля США в мире, в том числе, на постсоветским пространстве. При оценке современной МО-ВПО в мире надо признать, что:
- Произошло радикальное изменение в соотношении военных сил не в пользу России. Даже рост влияния и мощи новых центров силы (КНР, Индии и других государств) до настоящего времени не привел к ослаблению военной мощи и влияния США и их союзников. После развала ОВД и СССР, стран Социалистического содружества, Россия осталась фактически в окружении враждебных или в лучшем случае нейтральных (в военном отношении ) государств, исключая поддержку КНДР и вялое сочувствие нескольких государств-партнеров.
- Наоборот, страны «западной» (широкой) коалиции, как показала СВО, смогли продемонстрировать способность быстрой консолидации, которая несколько раз была до этого проиллюстрирована не только маневрами, но и реальными боевыми действиями в Иране, Ираке, Афганистане и на других ТВД.
- Эволюция МО-ВПО в Евразии продемонстрировала относительный успех США и их союзников по деформированию интеграционных структур, которые создавала Россия,- от БРИКС и ОДКБ, до ШОС, в том числе на постсоветском пространстве. Так, Ереван и Вашингтон подписали рамочное соглашение, и тут кроется дьявол в деталях. Чтобы управлять всей этой инфраструктурой, американцы хотят создать совместное предприятие — TRIPP Development Company. Расклад сил в нем говорит сам за себя: 74% акций отходит структурам под крылом Американской корпорации финансирования развития (DFC), а Армении — лишь 26% . И это не на год и не на два. Срок действия соглашения — 49 лет! Причем можно продлить еще на полвека. Это обеспечит США почти на целое столетие контроль над ключевой артерией Закавказья. Здесь даже не пахнет помощью или обычной торговлей — это прямая аренда стратегической территории. Политологи уже окрестили это созданием «стратегического якоря» США прямо в сердце региона.
В 2026 году в мире отчетливо обозначились новые риски в связи с такой политикой. В том числе в Европе и на СВО. На них реагировали не всегда эффективно. Иногда только вынужденно, но нередко уже и запоздало, как с угрозами массированного применения БПЛА и БЭКов. При этом часто случается, что можно было бы избежать ошибок, либо уменьшить их негативное влияние просто потому, что забыли или проигнорировали известные истины. В частности, если говорить об опыте СВО, то известное правило, о котором писал еще в 1970 году во введении к классической работе С.С. Лотоцкий, вынесенное в эпиграф к данному разделу, было проигнорировано, – новые виды и системы оружия, создававшиеся в России, до начала СВО не были произведены военной промышленностью в достаточном количестве. В итоге в 2022-2025 годах воевали преимущественно имевшимся на то время советским оружием, иногда модернизированным, недостаток которого ощущался остро уже через несколько месяцев после начала СВО.
Вообще характерной особенностью СВО и противостояния России с Западом в 2022-2026годы стало «противоборство на износ», -максимальная мобилизация в рамках гражданского алгоритма жизни сил и экономических возможностей России, активизация далеко не всех форм государственной деятельности без перехода к военной экономики. Тем не менее, не только Россия, но и формально «не воюющие» страны ЕС сделали в эти годы многое для того, чтобы резко увеличить свои военные возможности. Более того, запланировать их масштабный рост в будущем. Например, Фонд милитаризации ЕС, который является частью более широкой программы военного строительства, инициированной Еврокомиссией и рассчитанной до 2030 года, объем которой должен составить до €800 млрд, Эти усилия превращают ЕС фактически в военно-политический блок, который будет существенно шире НАТО и включать другие страны, например, то, что возможно останется от Украины.
Совет ЕС опубликовал приоритеты военного производства, на которые деньги из фонда будут выделяться в первую очередь. Это боеприпасы и ракеты, артиллерийские системы, особенно дальнобойные высокоточные ударные системы, сухопутные войска и снаряжение, включая экипировку, вооружение и защитные средства пехоты. Также в число приоритетов входит производство и создание средств ПВО и ПРО, воздушных, морских и подводных беспилотников, военно-транспортной и заправочной авиации, спутниковых военных средств, кибернетических возможностей, включая искусственный интеллект и средства РЭБ.
Совет ЕС уточнил, что в программе смогут также принимать участие Украина и страны-партнеры, в том числе страны Европейской зоны свободной торговли (EFTA), а также государства, которые подписали с ЕС соответствующие соглашения, включая Великобританию. Эти страны получат возможность получать финансирование на военное производство и предоставлять свои мощности для размещения военных заказов стран ЕС. Каким образом Украина, в случае получения кредитного финансирования по этой программе, сможет его выплачивать, не уточняется.
Деньги из фонда будут выделяться странам ЕС, которые будут запрашивать такое финансирование для инвестиций в свою военную промышленность на основании согласованных с Еврокомиссией планов. Деньги будут собраны за счет долгосрочных займов, размещенных Еврокомиссией от имени всего Евросоюза. Каждая из стран ЕС, получившая средства из фонда, будет обязана полностью выплатить эти деньги в рамках погашения займа. Суть этой схемы заключается в том, что кредиты будут привлекаться от имени ЕС, то есть по кредитному рейтингу, который значительно лучше, чем у отдельных стран ЕС. То есть, страны, хотя и должны будут выплачивать в полном объеме эти кредиты самостоятельно, смогут это сделать на более льготных условиях, чем если бы они брали деньги в долг сами.
Взамен Еврокомиссия получает обширный контроль над национальными инвестициями в военную промышленность, поскольку все планы этих инвестиций должны быть согласованы с Брюсселем, и именно Еврокомиссия будет в конечном счете распределять эти деньги. До настоящего момента военная политика и военная промышленность стран ЕС оставались практически полностью под национальным контролем. Новая военная стратегия ЕС предполагает наднациональную военную доктрину и массированное постоянное наращивание ВВСТ, т.е массированное военное строительство, которого не было с 30-х годов ХХ века в мире и в Европе.
Это означает, что в мире происходит решительное изменение в соотношении военных сил.
Другое правило развития военной мощи государств, о котором писал еще В.И. Ленин, говоря о влиянии социальной революции, означало влияние не только на развитие форм и способов военных действий, но и на цели войны, моральный дух войска. Собственно, после социальной революции в России на рубеже XXI века такое радикальное влияние перемен на ВС и ВВСТ РФ так и не было переосмыслено, что очевидно также отразилось на ходе СВО.
Более того, сама СВО стала фактически полномасштабной войной с коалицией Запада, в которой использовался самый широкий спектр силовых средств – как собственно военных, так и не военных. Исходя из оценки и прогноза развития МО-ВПО и стратегии Запада, следует внести коррективы в стратегию национальной безопасности России.
При таком вероятном сценарии важно рассмотреть предварительно некоторые особенности развития СВО, которые могут быть полезны при прогнозе действий на 2026 год, прежде всего с точки зрения подготовки российских запасов ВС и ВВСТ, а также оценке запасов не только для ВСУ, но и всех членов ЕС.
Ключевой вывод из будущего нового состояния ВПО, которое может сложиться в 2026-2027 годах для политики и стратегии России, следует сделать, прежде всего, исходя из ОЦЕНОК и АНАЛИЗА прошлой стратегии нашей страны в последние десятилетия. Надо объективно признать, что за последние 40 лет Россия фактически потеряла практически все внешнеполитические позиции, которые занимала Российская империя и СССР в мире. Более того, в последние десятилетия эти потери продолжались за очень редкими исключениями по всем азимутам – от Северной Европы до Закавказья и Средней Азии.
Эти потери сопровождались неспособностью политической элиты и политической науки трезво оценить и проанализировать состояние МО и ВПО в мире и особенно на постсоветском пространстве, что неизбежно ведет к непониманию основных тенденций в мировом развитии. Поэтому неизбежно предстоит начинать с критической переоценки как политических реалий, так и научно-политических оценок, которые формировались во многом под сильным влиянием западных школ. Можно констатировать, что к середине 20-х годов нашего века Россия подошла в условиях кризиса научной и политической мысли и качества человеческого потенциала, что стало изначально первопричиной политических поражений.
1. Оценка, анализ и прогноз развития МО-ВПО накануне начала СВО.
Есть основания полагать, что в этой области были сделаны определенные просчеты. В целом, если исходить из оценки и анализа состояния МО-ВПО, которые были нормативно зафиксированы в Стратегии национальной безопасности России в июле 2021 года (т.е. за 7 месяцев до начала СВО), то можно констатировать, что они были точны. Принципиальная ошибка в оценке возможных действий ВСУ.
Кроме того, стратегическое планирование изначально предполагает планирование не только собственно военной деятельности и военной промышленности, но и других сторон. Прежде всего, конечно, внешнеполитической и внутриполитической. Соответственно, и ошибки теоретически и практически могут лежать в этих областях. Так, с внутриполитической точки зрения к февралю 2022 года в России сложилась достаточно стабильная ситуация, в которой, однако, были законсервированы опасные социальные угрозы – социальное неравенство и бедность, инфляция, низкие доходы населения и другие особенности развития экономики и общества после разрухи 90-х и начала века.
Самая главная проблема, однако, заключалась в антинациональной политике и ориентации значительной части правящей элиты страны, которая в предыдущие десятилетия привыкла к эгоистическому использованию национальных богатств и ориентации на Запад и его систему ценностей. Начало СВО породило бурный процесс переоценки системы ценностей во всех областях, который в наиболее сильной степени затронул правящую элиту страны.
Очевидно, что в ходе СВО проявились многочисленные ошибки, допущенные в СП РФ как до, так и в процессе СВО. Так, эксперты РЭНД осенью 2023 года выделили следующие: «К Путину относились «как к рациональномумыслителю, обладающему хорошейинформацией». На самом деле Путинпереоценил секретность при планированиивторжения, а также качество своего плана иперспективы на успех и недооценил как волюУкраины, так и сплоченность Запада.
Стратегическая ошибка и плохое планирование вторжения. Просчеты Путина создали ситуации, к которым он и его советники были не готовы. Они полагали, что смогут быстро захватить Киев, в результате чего обещания НАТО предоставить Украине поддержку практически не имели значения. До вторжения сплоченность НАТО казалась неоднозначной, но наглое вторжение России и безжалостное проведение кампании привели к кардинальным изменениям в европейских политических и стратегических расчетах. В этой изменившейся обстановке Россия, похоже, не уверена в том, как удержать НАТО от предоставления этой помощи.
Неверные представления о возможностях и желании Украины сражаться. Легкость, с которой Путин захватил Крым в 2014 году, заставила его предположить, что захватить остальную часть Украины будет сравнительно легко: Россия столкнется с тем же коррумпированным, фактически лишенным лидера образованием, с которым она столкнулась в начале 2014 года. Путин упустил признаки демократического политического развития Украины предыдущие восемь лет, рост сплоченной национальной идентичности и значительные инвестиции в военный потенциал Украины. Эти неверные представления привели Путина к выводу, что ему не нужно планировать эскалацию. Когда невозможно было отрицать разворот на поле боя, он атаковал гражданское население Украины и критически важную инфраструктуру, снова недооценив решимость Украины.
Неправильные представления о европейской политике и западном единстве. Путин считал, что западный альянс может быть расколот, если будут применены соответствующие угрозы и давление, включая прекращение экспорта природного газа в Европу. Он неправильно оценил скрытую степень политического и дипломатического единства союзников, не понимая, что единство будет усилено опытом наблюдения за жестоким поведением России во время войны. По крайней мере, поначалу он, возможно, полагал, что ограниченные усилия по горизонтальной эскалации могут сработать, сократив помощь НАТО Украине, не принимая при этом на себя дополнительных рисков.
И, наоборот, приходит (постепенно и непоследовательно) понимание, что именно строгая последовательность политических шагов, направленная на достижение «главной цели», основанная на обязательном характере стратегического планирования (характерная, надо признать, для политики США и их союзников в последние десятилетия), может принести практические результаты. Как это произошло в отношении СССР и России.
Пришло понимание того, что движение политики США по уничтожению российского государства, сформировавшееся в начале 90-х годов, не прекращалось никогда. Такая последовательность, надо признать, мало зависит от смены правительств и администраций. Она также не ставит «немедленных» задач, ориентируясь на «долгую» перспективу. Именно такой была, например, политическая стратегия США в отношении России и Украины последние 30 лет.
Сказанное объективно говорит в принципе об эффективности стратегического планирования в качестве основного принципа политики. В основу СП, на мой взгляд, положены следующие основные принципы:
– адекватная оценка состояния МО и ВПО в мире;
– стратегический прогноз развития МО-ВПО и отдельных государств;
– последовательное стратегическое планирование, основанное на точном понимании национальных интересов иформируемом на их основе целеполагании, выборе наиболее эффективной стратегии, формировании четкого плана и строгой последовательности в его реализации.
Очень важно, кроме того, чтобы оценка ипрогноз собственной деятельности – стратегии и реальных результатов – соответствовала действительности, а не пожеланиям политической элиты и ее пропагандистов.
Трезвая оценка экономических, финансовых и политических результатов – основа для анализа и прогноза. Она требует, безусловно, переоценки нынешнего подхода, когда результаты подгоняются нередко под нужные показатели и оценки. Так, например, огромный позитивный успех в экономике последних лет вызвал бурный рост экспорта зерна, который в действительности мало зависел от субъективных усилий власти, а в большей степени от тенденций роста урожайности культур, связанных с многими общими для всех стран факторами. Объективный анализ показывает, например, что рост урожайности, начавшийся ещё при И. Сталине в СССР, продолжался весь послевоенный период, а нынешние два десятилетия – просто продолжение этой тенденции. Рост же экспорта зерновых не зависел от объема собранного в стране зерна, а политики, направленной с 2001 года, на увеличение экспорта. Как видно хорошо на диаграмме, эти выводы – объективная оценка существующих тенденций в производстве зерновых в СССР и России и реальных заслуг власти.
Из диаграммы видно, в частности, что валовые сборы не выросли со времен «застойного периода» (красная кривая, демонстрирующая «высшие точки валового сбора» при СССР в 70-е и 80-е годы), а тенденция роста урожайности при В.В. Путине в действительности продолжила тенденцию роста урожайности, начавшуюся при И.В. Сталине после войны.
Без объективной оценки и прогноза не может быть в принципе эффективной национальной стратегии ни в отдельных областях, ни в целом СНБ РФ, ни адекватно поняты национальные интересы, которые могут маскироваться политической элитой под формой «государственные интересы». Иными словами, внешняя политика России определяется национальными интересами и их приоритетами, а не всегда государственными и иными интересами (корпораций, например) и отношением других субъектов МО-ВПО к России, что, на мой взгляд, ошибочно описывается в новой Концепции внешней политики РФ, где говорится, что «Отношение России к другим государствам и межгосударственным объединениям определяется конструктивным, нейтральным или недружественным характером их политики в отношении Российской Федерации».
К сожалению, именно это длительное время игнорировалось в России, где после отказа от опыта государственного планирования (прежде всего, исключительно важного опыта ГОСПЛАНа), вплоть до второго десятилетия нового века полагались на «мудрую руку рынка». Остатки такого подхода – следует признать – сохранились к настоящему времени в России в некоторых институтах власти. Они нередко препятствуют реализации задач стратегического планирования. В условиях СВО это означает саботаж или, как минимум, халатность в области управления.
Политикам и управленцам, по сути дела, предлагается выбор между «стихией рынка» и стратегическим планированием (которое предполагает целый комплекс мероприятий и создания институтов, например, стратегический прогноз и стратегическое программирование). Этот выбор, повторю, достаточно успешно был сделан в ведущих странах с рыночной экономикой, который обеспечил им последовательное и эффективное развитие в последние десятилетия. На мой взгляд, эффективная внешняя политика США на постсоветском пространстве в течение всехпоследних десятилетий, в основе которой лежало ясное целеполагание (стратегический прогноз) на уничтожение России, также была обеспечена строгой последовательностью истратегическим планированием. Очень точно это отражено на ситуации на Украине, в Белоруссии, Закавказье и Средней Азии, где на протяжении 40 лет США и их союзники скоординированно проводили последовательную политику по вытеснению России. Надо признать, что такая последовательность дала серьезные результаты, особенно наглядно проявившиеся на Украине.
У России, наоборот, как считают, не было ни аналогичного стратегического целеполагания, ни стратегического прогноза, ни, тем более, стратегического планирования. Внешняя политика колебалась от абсолютного игнорирования бывших советских республик до создания неких структур и институтов, которые в итоге оказывались малоэффективными. Так, например, член ОДКБ и Евразес – Армения – в марте 2023 года фактически признала (через решение Конституционного суда) правомерность решений Международного уголовного суда (МУС) в отношении В.В. Путина – президента крупнейшего союзного государства. Более того, даже действия власти в условиях эскалации военно-силового противоборства с Западом далеко не всегда были четко скоординированы и строго последовательны, подчинены единому плану. В Крыму, например, долгое время государственные корпорации (Сбербанк, Почта России, РЖД, другие) фактически не работали как федеральные институты.
Для СП государств исключительно важное значение имеет адекватная оценка, максимально точный общий анализ и прогноз развития МО и ВПО, который лежит в основе разработки и точного, наиболее вероятного конкретноговарианта сценария развития ВПО (который, в свою очередь, корректируется конкретными фактами, событиями и тенденциями, происходящими в СО, на отдельных ТВД и в отдельных аспектах политики безопасности государств).
Именно точная оценка и прогноз развития МО и ВПО являются точкой для процесса создания системы исходных данных (СИД) внешней и военной политики государства. При этом нельзя ориентироваться только на оценку и перечень потенциальных и реальных опасностей и угроз, как это иногда происходит. Важно дать максимально точную оценку МО и ВПО и наиболее вероятного сценария их развития (желательно в нескольких вариантах). Это – начальная «точка отсчета» стратегического планирования национальной стратегии, которая конкретизируется в стратегиях внешней и военной политики, военном строительстве и создании институтов государства и общества, т.е. наиболее принципиальных областях национального развития.
Важно, кроме того, учитывать наиболее значимые изменения в МО-ВПО, которые происходят неизбежно. Эти изменения, с учетом важнейших факторов, влияющих на формирование стратегической обстановки, не просто неизбежно отражаются на эволюции Стратегии национальной безопасности России, но и прямо обуславливают условия ееформирования. Ошибки и просчеты в этой области, слишком часто случавшиеся в России в последние десятилетия, крайне негативно повлияли на процесс формирования национальной стратегии, которая была практически дезориентирована. Внешняя политика и политика безопасности России носила нередко пассивный, рефлекторный характер, реагируя с опозданием даже на очевидные внешние угрозы и опасности.
Это непосредственно сказывалось на влиянии внешней политики России и её политики в области безопасности, а в конечном счете – на формирование МО и ВПО в мире. Справедливости ради следует отметить, что это влияние к началу века постарались максимально исключить наши «партнеры» по сотрудничеству на Западе, которые крайне удивились попыткам России вернуть это влияние. Их острая реакция на российскую активность в Сирии и на Украине во многом объясняется именно стремлением США «обнулить» влияние России на развитие мировой МО-ВПО.
Так, если говорить об оценке МО-ВПО, то надо констатировать, что основной уровень военного противоборства с Западом сконцентрирован на Украине, где в 2022 году отношения России с Западом перешли в качественно новую фазу не только силового, но и фактически военного противоборства, хотя в целом силовое противоборство стремительно усиливалось не только на территории Сирии и Украины, но и по всему миру. Более того, стали более ярко обозначаться возможные области нового силового и даже военного противостояния – в Арктике, на севере Европы, Дальнем Востоке, Латинской Америки и даже Африке.
В основе этих изменений, радикальноповлиявших на внешние условия формирования долгосрочной национальной стратегии России, лежат фундаментальные сдвиги не только в мировой политике, которые произошли вследствие качественных изменений в мироустройстве, мировой экономике и общественной жизни, но и в мировоззрении, имеющий цивилизационный характер. В этих условиях Россия была вынуждена сделать совершенно конкретный выбор не просто в пользу политической ориентации «Запада» или «не-Запада», а в пользу самостоятельного цивилизационного развития или вовлечения в орбиту подчиненного развития других цивилизаций с потерей суверенитета и неизбежной потерей национальной идентичности.
Это в полной мере относилось к экономической, финансовой, научно-образовательной и другим областям политики России, которые стали стремительно меняться. Можно сказать, что специальная военная операция заставила ускорить все процессы, которые происходили во внутренней политике и экономике страны, включая усиление акцентов на автаркию и импортозамещение, даже дистанцирование от Запада. И которые объективно нужны России уже несколько десятилетий.
Оценка, анализ, прогноз и стратегическое планирование сами становятся важнейшими институтами, где ведущую роль и исключительное значение приобрело качество национального человеческого капитала (НЧК) и его институтов развития (ИР НЧК). Опыт операции (СВО) на Украине и противоборство санкциям в период 2014-2023 годов еще раз продемонстрировали исключительную важность СП. Так, неудачи в политике импортозамещения и развития военной промышленности стали иллюстрацией провалов в СП и государственном управлении РФ, которые болезненно отразились на состоянии не только экономики, но и общественной стабильности в стране. Еще сложнее и болезненнее сказались неудачи СП на состоянии ВС, их боеспособности, в которой обнаружились огромные провалы – от мобилизационных возможностей до подготовки личного состава, ВВСТ, военного управления. Огромное значение приобрели, например, БПЛА, внедрение которых, однако, идет медленнее, чем ожидалось. О создании войск беспилотныхсистем было заявлено в декабре 2024 года, срокзавершения организационного этапа – третийквартал 2025. Все сроки давно прошли, а оновых войсках ничего не слышно. Хотя в июнеВладимир Путин ещё раз специально упомянул,что русские войска БПЛА нужно развернутьмаксимально быстро и качественно. Но на"ленточке" никаких изменений нет. Получается,приказ президента проигнорирован? В военныхTelegram-каналах осторожно сообщают, чтодаже штатное расписание пока не принято.Александр Сладков заявил: «Я пока не ощущаю "выстрела" под названием "Беспилотная авиация как отдельный род войск России". У врага от заявления до реализации прошло не более трёх месяцев. Мы заявили давно и не реализовали. Нет у нас беспилотной революции. Беспилотники есть, потенциал огромный, заявления есть. Войск нет».
Он задает правильные вопросы: кто будеткомандовать новым родом войск? Будут лиоткрыты училища? И главное – когда этозаработает?
СВО во многом опиралась на советское наследство в ВВСТ. Как признал бывший полковник М.М. Ходаренок, «советскаяартиллерия переживает свое второе рождение вспецоперации на Украине, и, хотя некотороероссийское вооружение уступает по отдельнымхарактеристикам западным орудиям, онопревосходит их в надежности,эксплуатационных характеристиках иремонтопригодности». Боевые качества дажевыпущенной в СССР техники зачастую выше,чем у западных образцов. Об этом заявилминистр обороны России Сергей Шойгу на XIМосковской конференции по международнойбезопасности. «Во многих случаях техника дажесоветского производства превосходит по своимбоевым качествам западные образцы. У насимеются данные объективного контроляуничтожения немецких танков, американскихбронемашин, британских ракет и других системоружия», – отметил глава военного ведомства.Среди подобных образцов вооружения, военнойи специальной техники в первую очередь надоназвать грозу украинской бронетехники –разведывательно-ударный вертолет новогопоколения Ка-52 «Аллигатор». Эта машина –творческое развитие вертолета Ка-50 «Чернаяакула». Компоновка, конструкция, несущаясистема и оперение Ка-52, за исключениемпередней части фюзеляжа (до 18-го шпангоута),практически полностью повторяют техническийоблик вертолета Ка-50. «Черная акула»совершила свой первый полет 17 июня 1982года, еще при жизни Леонида Брежнева.
В спецоперации на Украине свое второе рождение переживает отечественная артиллерия. В том числе одно из основных орудий российской армии сейчас – 152-мм дивизионная самоходная гаубица 2С3 «Акация». Ее производство стартовало в 1968 году. В очередной раз подтвердила свои высокие боевые качества 152-мм армейская самоходная пушка 2С5 «Гиацинт-С». На вооружении она находится с 1976 года.
Традиционно хорошо проявила себя и ее «родная сестра» – советская буксируемая пушка 2А36 «Гиацинт-Б», производство которой началось в 1975 году, и советский самоходный миномет особой мощности 2С4 «Тюльпан». Его мины разрушают практически любые фортификационные сооружения неприятеля. Производство «Тюльпана» началось еще в 1969 году. Сильное деморализующее действие на противника производит прицельный огонь 203-мм самоходной пушки большой мощности 2С7 «Пион» (и 2С7М). На вооружении артиллерийских бригад большой мощности «Пион» состоит с 1975 года. Сегодня российская артиллерия в своей массе уступает по некоторым характеристикам западным орудиям, но в то же время существенно превосходит их в надежности, эксплуатационных характеристиках и ремонтопригодности. По большому счету, сегодня на полях сражений в СВО доминирует артиллерия Леонида Брежнева.
Новая артиллерия – РСЗО «Торнадо-С»,новейшие САУ и САО были запущенны в сериютолько в 2023 году.
Примерно то же, что и об артиллерии, можно сказать о советских боевых бронированных машинах. Вне конкуренции на полях сражений остается танк Т-72 «Урал» и машины, созданные на его базе. Это поистине легендарный и самый массовый боевой танк СССР и современной России. Состоит на вооружении с 1974 года по настоящее время, а всего выпущено около 30 тыс. единиц. В чем-то американские М1 Abrams и британские Challenger 2, безусловно, превосходят отечественную машину, но в то же время по совокупности тактико-технических характеристик советско-российский танк отнюдь нельзя считать аутсайдером на поле боя. Он маневренный, обладает высокой проходимостью на украинских грунтах, оснащен мощным оружием, легко ремонтируется прямо на поле боя, эксплуатируется в любых климатических условиях.
Очень высокие боевые качества традиционно демонстрирует и советское стрелковое оружие – автоматы Калашникова, пулеметы ПКМ и «Печенег», крупнокалиберные пулеметы ДШК, «Корд» и «Утес».
Подтвердили свою высокую репутацию ипротивотанковые ракетные комплексы «Корнет»и «Корнет-М» (начало разработки – 1988 год),«Метис-М1» («Метис» принят на вооружение в1978 году), «Конкурс-М» («Конкурс» принят навооружение в 1974 году).
Вне конкуренции по-прежнему тяжелаяогнеметная система ТОС-1А «Солнцепек»(разрабатывалась в 1970-х годах). К серийномупроизводству готовятся перспективные образцыбронетанкового вооружения и техники, ракетно-артиллерийского вооружения, боеприпасов,средств инженерного вооружения, РЭБ и связи,которые существенно превосходят по своимхарактеристикам аналогичные иностранныеобразцы.
Таким образом, большинство ВВСТ –советское, что вызывает естественные вопросыо том, кто и как планировал перевооружениеСухопутных войск России последние десятилетия, если в серии не появились этиновейшие системы оружия.
Стало очевидным к 2023 году, что от точности анализа и прогноза, лежащих в основе СП, непосредственно зависит как система национальной безопасности, так и условия социально-экономического развития. В Послании В.В. Путина 2023 года именная такая взаимосвязь стала краеугольным камнем. Естественно, что анализ этих факторов и их влияние на национальную Стратегию становится самой приоритетной задачей. При этом, собственно влияние СНБ РФ на состояние МО-ВПО и будущие перспективы также становится важным фактором, характеризующим международную обстановку. Это влияние очевидно усиливается, когда оно совпадает с политикой других государств мире, что наблюдалось в 2022-2023 годах на примере политике Китая, Индии, Ирана, Саудовской Аравии и многих других государств, которые внимательно следили за поведением России на внешнеполитической арене.
Естественно, что подобная разработка СНБ России базируется на учете конкретного сценария развития ВПО. Она представляет собой одну из разновидностей прогноза, основанного, как справедливо отмечает политолог А.О. Безруков, на «оценке общего состояния системы (в данном случае ВПО – А.П.) в долгосрочной перспективе, ориентированной на структурные константы, которыми трудно манипулировать». Помимо них есть и очень динамичные и влиятельные силовые инструменты, способные оказывать оперативное влияние на формирование МО-ВПО. Это, прежде всего, не государственные институты развития НЧК – НКО, фонды, университеты, СМИ, особенно сетевые, международные корпорации и т.д.
При этом разные типы прогностических ситуаций, справедливо отмечает А.О. Безруков, можно визуализировать на графике, где ось «Х» демонстрирует интенсивность изменений событийного ряда, а ось «Y» отражает предсказуемость того, какой она будет в будущем. Или, другими словами, степень предсказуемости зависит от интенсивности изменений. В нашем случае это означает, что конкретный сценарий ВПО, а тем более МО прогнозируется в зависимости от того, насколько существенны и динамичны изменения, происходящие в самых разных элементах (факторах, тенденциях, отдельных событиях), составляющих его структуру.
Очевидно, что степень непредсказуемости в формировании СО и отдельных стратегийгосударств, зависящих во многом от субъективных и случайных факторов, значительно выше, чем при формировании ВПО, а тем более МО. Не стоит забывать, что стратегические прогнозы отличаются друг от друга прежде всего по «горизонтам планирования». Так, если наиболее перспективный долгосрочный прогноз охватывает период от 10 до 20-25 лет, то среднесрочный – 5-7 лет, а краткосрочный – 3-5 лет. Но чаще всего встречаются краткосрочные прогнозы-экстраполяции, которые наиболее близки и понятны чиновникам. Это обстоятельство нужно понимать и помнить: для чиновника важно то, что будет в течение одногогода. Именно этот «горизонт планирования» для него имеет значение. Но как быть в случаях, когда (как, например, с неожиданно появившимися низколетящими БПЛА) новые ВВСТ коренным образом влияют не только на состояние СО, но и ВПО и даже МО? Это – пример необходимости и обязательности точного стратегического прогноза ипланирования. Его стоит рассмотреть подробнее. Так, например, реакция на развитие ПРО США в мире и в Европе. С официальным вводом в эксплуатацию завершено строительство ЕвроПРО в соответствии с EPAA – американским «поэтапным адаптивным подходом» к противоракетной обороне в Европе.
В рамках этого подхода система европейской противоракетной обороны включает:
Ответ, к сожалению, один: нужно заранее (за несколько лет, как минимум, а то и десятилетие) принять соответствующие меры, т.е. нужно за много лет до начала боевых действийразработать и произвести большое количествозенитной ракетной и радиолокационнойтехники, обучить и дать опыт службы десяткамтысяч офицеров и солдат, развернуть СистемуПВО. А это не только техника, позиции, но исистема образования, военно-техническиешколы в промышленности, военные городки,поликлиники, школы-детсады и много чегодругое.
Обоснование такого стратегического планирования следующее: РоссийскаяСИСТЕМА ПВО – лучшая в мире, считают большинство экспертов. Есть некое подобиетакой в КНР, КНДР, Иране и Сирии. Ни вИзраиле, ни в США, ни на Западе в целомничего похожего просто нет. Всё фрагментарно.Но при этом никаких ресурсов ни у однойстраны не хватило бы на прикрытие от средстввоздушного нападения (СВН) всей своейтерритории. В особенности от маловысотныхСВН, каковыми и стали в последнее времяБПЛА.
Но, если говорить о борьбе сбеспилотниками, её своевременноеобнаружение имеют первостепенное значение.Мы и никто бы другой в мире, не можемобеспечить безразрывное, сплошноерадиолокационное поле на предельно малыхвысотах по всей стране. Да, у нас оченьхорошие РЛС, но их недостаточно для этого. Унас есть самолёты ДРЛО. В боевом составе ВКС15 А-50 разных модификаций и одиннезавершенный испытаниями и доводкой А-100.Но проблема в том, что дальность обнаружениядаже их мощных радиолокационных комплексовпо малогабаритным стеклопластиковым дронамбудет вряд ли больше 50-100 км. Причем зона ихобнаружения непрерывно перемещается.Получается, чтобы закрыть «ленточку» в 1500км такими летающими радарами, их нужнобыло бы держать в воздухе по 5-6одновременно. Выполнять функцию дальнегорадиолокационного обнаружения могут иистребители Су-30 и МиГ-31. Но нужноучитывать, что они видят воздушнуюобстановку в некотором секторе, а невкруговую.
Поэтому прогноз конкретного сценария (а тем более, его конкретных вариантов) развития МО, как правило, более стабилен, долгосрочен, чем сценария ВПО, не говоря уже о СО. Более того, наибольшие трудности с прогнозом развития СО в отдельных регионах вызывает именно большое количество и сильнейшее влияние субъективных факторов, как, например, в случае конфликта в Нагорном Карабахе поведение премьера Армении Пашиняна, президента Азербайджана Алиева и премьера Турции Эрдогана, или разница (на мой взгляд, преувеличиваемая) в позициях Д. Трампа и Дж. Байдена.
Хаос, нарастающая энтропия, характернаядля всей системы МО последних десятилетий,стремительно усиливается в связи с резкимусилением значения именно субъективныхфакторов. Так, частный случай вынужденнойпосадки гражданского самолета в Белоруссии вмае 2021 года (который прежде в схожихситуациях оказался незамеченным) привел крезкому усилению кампании против А.Лукашенко и всего правящего режима в стране. Данный случай (как и многие другие) оказался«в тренде» глобальной антироссийской иантибелорусской тенденции политики Запада.
Поэтому возрастающее значение для оценки и прогноза состояния ВПО-СО приобретают такие константы, которые меняются медленно (ВВП, например, или численность населения) или почти не меняются (географическое положение, природные ресурсы, транспортные коридоры). При всем нарастающем значении субъективных факторов и энтропии значение неких констант становится политическим маркером для анализа. В особенности глобальные и региональные тенденции и тренды. Как пишет известный американский политолог Н. Злобин, «Я думаю, что Соединенные Штаты, как любая большая сверхдержава, которая пытается сегодня, и небезуспешно, вернуть своё глобальное влияние, играет в глобальную игру, где у Украины нет самостоятельного значения. Я думаю, что роль Украины будет зависеть от того, как будет складываться в целом американская геополитическая игра. Американцы сегодня смотрят на мир (это длится уже почти четверть века) не с точки зрения американо-российских, американо-украинских, американо-китайских отношений, а с точки зрения того, что мир представляет собой глобальную систему проблем, вызовов и трендов. Американская внешняя политика сегодня заключается не в налаживании или восстановлении отношений с какими-то конкретными странами, а в том, чтобы решать системные проблемы, возникающие на глобальном уровне, раскручивать тренды, выгодные США.
Если тренд родился где-то еще, попытаться его оседлать и извлечь пользу для США или по возможности заглушить и уничтожить. Внешней политикой Америки занимаются сегодня не дипломаты-страноведы, а системщики, которые смотрят на мир, если можно так вульгарно сказать, как на большую компьютерную игру. Роль каждой конкретной страны сегодня для Америки зависит только от одного – насколько эти страны попадают в радиус американского радара глобального сканирования, и совпадает или не совпадает это с видением в Вашингтоне, и являются ли эти страны позитивными или негативными актерами в глобальной картине мира, которая есть у Вашингтона. Поэтому роль Украины будет в значительной степени зависеть от этого. А всё остальное – это технические детали, которые Вашингтон выработает, когда будет понятно, какую роль может играть Украина.
В такой парадигме развития внешней политики США и МО значение стратегических прогнозов, точных оценок стремительно нарастает. Даже с учетом растущей энтропии и хаотизации МО-ВПО. Если до последнего времени Украина играла роль мощного российского раздражителя, то сегодня в значительной степени всё будет зависеть от того, какую роль будет играть Россия в новой американской системе координат, которую приносит Байден. Какой раздражитель, какой степени, какого масштаба и какой направленности нужен будет Вашингтону для того, чтобы Россия всё время находилась в состоянии нервно-военного возбуждения».
Исключительно важно это с точки зрения неизбежной нарастающей конфликтности между локальными человеческимицивилизациями (ЛЧЦ). И не только китайской (о которой усиленно заговорили после визита Си Цзиньпина в Москву в марте 2023 года), но и индийской, и исламской (о чем я писал, прогнозируя неизбежное будущее противоборство между ЛЧЦ еще 10 лет назад, в частности, в специальных работах по стратегическому планированию). Так, в марте 2023 года стало известно о формировании нового блока стран Персидского залива. Речьидет о том, что страны Персидского заливарешили создать новый военный союз. Причемнастолько тесный, что у них даже военнаяпромышленность будет своя собственная. Вотперечень государств, заявивших о военномсотрудничестве: Саудовская Аравия, Кувейт,Бахрейн, Катар, Объединенные АрабскиеЭмираты, Оман.
Стратегия России в этих условиях развития МО-ВПО и политики США и их союзников должна оперативно измениться в целом ряде основных аспектов. Применительно к данному разделу можно только обозначить самые важные направления, которые будут означать, что:
- мы должны сами выбирать свою стратегию, а не реагировать (часто с опозданием) на внешние опасности и угрозы, навязываемые Западом. Яркий пример – СВО, где наша стратегия явилась продолжением реакции на переворот в Киеве 2014 года и последующей эскалации. Есть основания полагать, что именно такой подход пока что остаётся доминирующим в нашем стратегическом планировании, хотя – надо признать – в последние месяцы 2025-2026 годов он стал меняться в пользу осторожных инициатив Президента России.
- необходимо настойчиво объяснить правящей элите и обществу, что у России есть не только настоятельная необходимость победы в военном конфликте с Западом, но и все необходимые ресурсы (природные, человеческие, промышленные) для эффективного противоборства, а ее реальные активы многократно выше западных, т.е. реальные материальные возможности для отражения агрессии у России есть.
- попытка Запада экономически измотать Россию обречена, а её продолжение бесперспективно. Более того, в определенном смычсле даже полезна. Эта политика ведет к дальнейшей мобилизации национальных ресурсов нашей страны, отказу от псевдо-рыночных реформ и падению влияния либерально-компродорской элиты. Вопрос лишь в том, как наиболее эффективноорганизовать этот процесс и какую стратегию выбрать.
- необходимо максимально использовать имеющиеся материальные ресурсы, включая ВВСТ. Так, в частности, Вооруженные Силы России успешно применили новейший истребитель Су-30СМ2 для нанесения удара по зенитно-ракетному комплексу большой дальности MIM-104 «Patriot». Самолеты этого типа подтвердили свою эффективность в ходе СВО, на их счету — сотни уничтоженных воздушных и наземных целей, включая установки новейших КРК Запада.
- Россия фактически перешла к политике автаркии в основных областях, которая уже доказала свою эффективность. Поэтому необходимо не спешить от неё отказываться (что нередко звучит), а подтвердить неизбежность продолжения политики автаркии как стратегически неизбежного курса во всех областях – экономике, науке, военной области, – более того, как главного стратегического направления развития страны и общества,естественно, не сокращая усилий по развитию международного сотрудничества там, где это будет возможно.
- Иными словами, любой ресурс (даже оборонительный) должен быть «инвестирован» в независимое развитие России, прежде всего, её национального человеческого потенциала, что явится гарантировано самой лучшей инвестицией в безопасность и развитие..
- Политика автаркии (объективно усиливавшаяся в годы СВО) в реальности означает на деле запоздалую реформу всей общественно-политической системы и государственного устройства, которая после развала социалистической системы и государства безуспешно пыталась копировать старую западную анархо-рыночную модель прошлого века, от которой в развитых странах Запада уже отказались, но навязывали искусственно России. Вместо того, чтобы создавать качественно новое общество, экономику и государство после развала СССР, в России продолжали долгое время разрушать и расхищать страну, основываясь на «идеологии либеральных ценностей».
СВО, а до этого постепенно с нарастанием активности политики В.В. Путина, когда только начали избавляться от остатков либеральной анархии, дала мощный импульс развитию реальных основ общества, экономики и государства. Этот импульс объективно выгоден стране. И его необходимо сохранить.
- Изменить процесс стратегического планирования, прежде всего, приоритетность в выборе средств и способов политики (в частности, по примеру США), где главный приоритет – национальная выгода (ускорение научно-технологического и экономического развития, развитие человеческого потенциала), следующий приоритет – собственная инициатива в создании эффективного противодействия противникам, третий приоритет – повышение эффективности отражения внешних угроз противника. Его основы были сформулированы в СНБ в июле 2021 года, но реализация проходит медленно из-за слабости разрушенных институтов государства, которые до настоящего времени не восстановлены. Другими словами, нужно воссоздавать механизмы реализации СНБ, включая общественные и военные.
- Ошибочно считается, что в последнее время у нас сделан неоправданный крен в пользу институтов государства. В действительности у нас всё ещё сохраняется слабое государство и его институты, разрушенные при М. Горбачёве и Б. Ельцине. Особенно, с точки зрения реализации его решений, что позволяет не контролировать принимаемые решения, а тем более, скорость и полноту их внедрения. В полной мере это относится как к экономике и финансам, так и ВС, и ОПК. Сделать решения обязательными к исполнению в полном масштабе и быстро – самый простой и быстрый путь к восстановлению государства и эффективности его институтов.
- Чтобы эффективно воевать, необходимо вовремя делать некоторые объективные выводы из исторического опыта России. В настоящее время ситуация в России очень напоминает обстановку в Российской империи в 1904-1905 годах, когда война с Японией «была на периферии общественного и политического внимания». Во многом именно это стало причиной революции 1905 года. Таких выводов не было сделано, а, значит, ошибки повторяются. В частности:
- не понесли политической, исторической, моральной и иной ответственности те люди и организации, которые развалили СССР и довели Россию до глубокого кризиса;
- соответственно, не завершены процессы реформирования государства и его институтов, которое так и осталось в состоянии «переходного периода» от социалистического государства к анархо-буржуазному;
- не случайно то, что в военной области не были сознательно сделаны выводы ни из опыта войны в Афганистане (в целом выполненной политической задачи и создания самой сильной армии в мире), которую политически представили поражением, ни из операций на Кавказе, что привело к ошибкам в планировании, в подготовке к войне, кадровому хаосу и массовой коррупции. Опыт СВО во всех его негативных и позитивных аспектах должен изучаться в России не менее интенсивно и объективно, чем это делается сегодня на Западе.
- Не учитывается и опыт СВО, как до этого и опыт войны в Афганистане и на Северном Кавказе.. Политика и стратегия России в новых условиях развития МО-ВПО претерпевают радикальные изменения. Иногда такие решения вынужденные, приходят с трудом, но нередко они запоздалые. При этом часто случается, что можно было бы избежать ошибок либо уменьшить их негативное влияние просто потому, что забыли или проигнорировали давно известные истины. В многом из-за того, что в последние десятилетия в России не изучали военную историю и теорию военного искусства. .
Примеров – множество и они ждут своего анализа, с которым, однако, не торопятся. В частности, если говорить об опыте СВО, то известное правило, о котором писал еще в 1970 году во введении к классической работе С.С. Лотоцкий: «Более современное оружие оказывает существенное влияние на изменение способов и форм борьбы лишь тогда, когда оно накоплено в большом количестве». Это правило было проигнорировано – новые виды и системы оружия, создававшиеся в России, как известно, не были произведены в достаточном количестве. Надо признать, что это вина единственного заказчика ВВСТ в России – Минобороны. В 2022-2025 годах ВС России воевали преимущественно имевшимся советским оружием, иногда несколько модернизированным.
- Необходимо «разбюрокрачивание» процелур создания и производства ВВСТ, которые сохраняют во многом инерцию мирного времени. Изменения в качестве и количестве ВВСТ в ходе СВО происходят очень быстро, что требует таких же быстрых решений. Если, например, Андрей Белоусов заявил, что с применением беспилотников решается около 80% огневых задач в зоне спецоперации на Украине, то это означает не только развитие таких систем в наиболее приоритетном порядке, но и соответствующие масштабные оперативные действия в области противоборства с такими системами, прежде всего, создания новых систем и массированного производства таких систем ПВО-ПРО, а также ускоренной подготовки личного состава ВКС. Очевидно, что как средства ПВО-ПРО ВКС, так и личный состав не готовился изначально к такому масштабному технологическому прорыву в области применения БПЛА.
- Надо помнить правило, о котором писал еще В.И. Ленин, говоря о влиянии социальной революции (а в России произошла именно социальная революция) на военную политику и стратегию государства, означало сильнейшее влияние революции не только на развитие форм и способов военных действий, но и на цели войны, моральный дух войска, военное производство. Ещё категоричнее по этому поводу высказался выдающийся военный теоретик А.А. Керсновский: «Военная доктрина вытекает из доктрины национальной» (которой в России до сих пор так и нет).
Надо признать, что последствия и влияние этой социальной революции в России на рубеже XXI века на ВС и ВВСТ РФ так и не было переосмыслены, а Военная доктрина России на деле стала устаревшим нормативным документом, что очевидно прямо отразилось на ходе СВО: с политической и идеологической точек зрения (нередко и финансово-экономической) ВС РФ оставались по-прежнему «советскими» в государстве, которое превратилось в буржуазное, давно прекратило жить по нормам и законам советского времени. Их заменила «доктрина НГШ Герасимова», которая декларировала многие новые аспекты военных действий, но осталась всего лишь заявкой новой военной политики и стратегии. Реформа ВС, продолжавшаяся формально десятилетия, не привела в итоге к созданию эффективной армии и флота, застряв в большинстве направлений в самом начале пути, а нередко просто заблудившись.
- Необходимо адаптировать нормативную систему России к условиям войны. Правовая система, экономика и идеология, как основы государства, были изменены после развала СССР, даже выбиты, а попытки её замены патриотическими лозунгами оказывались не всегда эффективными. Массовая коррупция и предательство фактически стали нормами этого государства, которые стали нередко такими же нормами и в ВС, и в ОПК России. Как справедливо написали в известной работе «Клаузевиц и пустота», «если система настроена лишь потреблять и самосохраняться, то это не отвечает ни на вопросы о динамике, ни на вопросы, как так получилось, что исчезли другие функции, ни на то, по каким принципам она самоорганизуется и является допустимой и тем более оптимальной».
- Управленческие механизмы в государстве, которое находится в состоянии переходного периода, работают неэффективно. В частности, ОПК России, например, стал «рыночным» и вынужден работать в рыночных условиях, а не в военном режиме, что, естественно, непосредственно отразилось на его эффективности. В более общем плане у нового (непонятно, какого ещё) государства пока что окончательно не сложилось национальнойсистемы государственного управления, которая могла бы противодействовать враждебному воздействию технологии «организационного» оружия противника. «Национальная система государственного управления» предполагает, что все органы власти и её институты, все чиновники ориентированы на решение национально-государственных задач, а не на личное обогащение, прикрытое практикой решения нормативных проблем.
- Суть этой враждебной технологии состоит в комплексном использовании гласных и негласных возможностей в сферах управления, образования и науки, военного дела, гуманитарной, производственной и экономической составляющей с тем, чтобы у нас, в наших структурах власти и управления максимально было усложнено и запутанно принятие управленческих решений и обратная связь по ним с тем, чтобы обеспечить невозможность решения национальных задач стратегии, и, наоборот, продвинуть решение враждебных задач.
