Менталитету ханьской нации исторически присуще ярко выраженное предметное мышление. Но предметность ханьского мышления ни в коем случае не означает недостаточную способность ханьцев к абстракции, подобная предметность – своего рода их врождённое стремление к «упорядочению хаоса», к тому, чтобы всё и вся, всегда и всюду разложить по ментальным «полочкам». «Манифест» ханьского мышления – древний «И Цзин» («Книга перемен») содержит 64 гексаграммы -- 64 комбинации из шести черт, символизирующих «тёмное» и «светлое» начала мироздания и в сочетании описывающих все проявления сущего, а также человеческого поведения. Специальной философской системой, комфортно для ханьского сознания раскладывающей по «полочкам» отношения между людьми в рамках общества, государства и семьи, по сути дела является два с половиной тысячелетия назад пустившее глубокие корни в Китае конфуцианство:»Отец должен быть отцом, сын – сыном, правитель – правителем, подданный – подданным». Стремление к упорядоченной предметности, конкретности проявляется и в китайском языке, в китайской письменности. Китайский иероглиф не абстрактный знак или символ, он имеет вполне конкретное значение, выражаемое с помощью графического написания, – это изначально самый настоящий рисунок, «пиктограмма чистейшей воды». Ярким проявлением упорядочивающей конкретности ханьского мышления является, например, и система предметного счёта в китайском языке, где между числительным и существительным употребляется специальное слово-классификатор, выражающее основную качественную характеристику считаемых предметов, вещей, людей, животных и т.д.. В политической, во внешнеполитической жизни китайцам также присуще стремление к предметности, к упорядочению, формализации, конкретному обозначению тех или иных алгоритмов поведения. Следование определённым моделям поведения в зависимости от конкретной ситуации характерно для всех людей, но, к примеру, перечень «36 стратагем» -- конкретных военных хитростей, позволяющих добиваться задуманного и в обычной жизни и в политике и на войне – это «изобретение» именно древнекитайской военной мысли в 5-м веке н.э..
После прохождения в июле 1960-го года «точки невозврата» советско-китайских отношений ЦК КПК утвердил политический курс «двадцати четырёх иероглифов» в отношении Советского Союза:»Быть принципиальными, отстаивать единство, бороться, не сжигать мосты, отвечать ударом на удар, противостоять расколу». Для китайской политической жизни, особенно в прежние годы, характерны кампании, конкретно обозначающие объекты борьбы, исправления и т.д., а также обозначающие число таких объектов, число способов воздействия на них. В содержании данного политического курса примечателен алгоритм политического поведения «отвечать ударом на удар», выраженный чэнъюем – устойчивым выражением из четырёх иероглифов 后发制人, заимствованным из древнего трактата, что в развёрнутом виде означает «улучив благоприятный момент, нанести ответный удар по противнику, который развязал агрессию первым, и таким образом обуздать его». Именно так понимал Китай своё противостояние с СССР, и именно так он полагал вынужденным вести себя в отношении гораздо более сильного Советского Союза в годы жёсткого противостояния с ним; в частности спровоцированный китайской стороной вооружённый пограничный конфликт на Даманском стал результатом сознательного выбора китайским руководством и командованием НОАК «слабого звена» в советской системе обороны границы, каковым являлся находящийся за фарватером Уссури и значительно ближе к китайскому, чем к советскому берегу небольшой остров.
С точки зрения конкретности ханьского мышления недавняя ситуация в декабре 2016 года, когда КНР достаточно неожиданно солидаризировался с Россией при голосовании в Совбезе ООН за вето по проекту резолюции ряда западных стран во главе с США относительно ситуации в Алеппо, примечательна тем, что Китай с большой долей вероятности руководствовался при этом так называемой «Стратагемой №17» – 抛砖引玉 ,что означает «бросить кирпич, дабы заполучить яшму». Смысл данной «военной хитрости», данного алгоритма политического поведения в том, чтобы, пожертвовав чем-то не слишком ценным, получить взамен то, что обладает подлинной ценностью. Дело в том, что практически накануне нечастого для Китая солидарного с Россией вето избранный президент США Трамп предпринял ряд шагов, по определению глубоко обескураживающих Китай: речь идёт о телефонном разговоре Трампа с президентом Тайваня Цай Инвэнь, а также о высказанном им намерении пообщаться с далай-ламой. С учётом убеждённости Китая в том, что и при Трампе американская стратегия «перебалансировки сил в АТР», направленная против КНР, по большому счёту останется неизменной, а также явно провокационные шаги новой американской администрации по всей видимости вынудили китайское руководство ненадолго поступиться традиционной «независимостью и самостоятельностью» перед лицом «стратегического партнёра» и публично солидаризироваться с ним ради того, чтобы благодарная даже такому кратковременному проявлению союзнических чувств Россия в будущем с готовностью подставила Китаю своё надёжное «плечо», особенно в АТР.
На днях специалисты и аналитики бросились гадать, что может означать сообщение в отдельных китайских изданиях по поводу размещения Китаем своих баллистических ракет в непосредственной близости от дальневосточных границ России. Китайский МИД назвал такие сообщения не соответствующими действительности, из чего напрашивается вывод, что в данном случае МИД КНР, возможно, руководствовался «Стратагемой №7» -- 无中生有 , означающей «нечто возникает из ничего». Дело тут даже не в том, размещены на самом деле ракеты или нет, тем более, что по мнению военных аналитиков «мёртвая зона» таких баллистических ракет составляет три тысячи километров, а, значит, Сибири и Дальнему Востоку они угрожать не могут. Вопрос в другом. Официально заявив, что ничего подобного на самом деле не происходит, Китай, тем не менее, фактически добился лёгкой паники в стане «стратегического партнёра» и как минимум заставил его ещё раз хорошенько подумать о том, что отношениями с Китаем необходимо «дорожить», и что не следует торопиться налаживать отношения с новой американской администрацией за счёт «великого восточного соседа».
Похоже, аналогичная ситуация наблюдалась и на завершившемся недавно экономическом форуме в Давосе, где руководитель КНР Си Цзиньпин удостоил аудиенции президента Украины Порошенко, и по сообщению СМИ на словах выразил поддержку позиции Украины по Крыму и Донбассу. Опять-таки в официальных сообщениях китайской стороны о подобной поддержке не было сказано ни слова, но с учётом приснопамятного заявления премьера Госсовета КНР Ли Кэцяна в конце 2014 года о «требующем дальнейшего обсуждения» статусе Крыма почему-то верится в то, что китайцы действительно в устной форме «погладили по головке» Порошенко. Но, официально отрицая сей факт, вновь «напрягли» российского «стратегического партнёра», дабы он не слишком «заглядывался» в сторону Трампа. То есть, добились появлению «нечто» из «ничего».
Однако у нас тоже есть свои «стратагемы». И мы понимаем, что вот так, «пряником» (солидарным с Россией вето в Совбезе ООН) и «кнутом» (неподтверждёнными официально, но сильно смахивающими на правду, а потому беспокоящими слухами о размещении баллистических ракет у российских границ и о поддержке украинской позиции по Крыму и Донбассу) Китай пытается «выровнять» «покосившийся» в результате заявлений Трампа о возможности нормализовать отношения с Россией «стратегический треугольник».
Автор Шитов Александр Викторович
