Есть намерения, есть обстоятельства, и логика обстоятельств сильнее логики намерений.
И. Сталин
Для понимания сути стратегии США и их союзников важно попытаться адекватно оценить радикальную трансформацию миросистемы, происходящую в мире сегодня. Как заметил В.В.Путин 5 июня 2026 года, «Мир переживает сегодня крупнейшую за последние десятилетия структурную трансформацию. Фактически сейчас происходит изменение самой парадигмы глобального развития,…Эти процессы возникли не сами по себе, они стали следствием того, что мир переживает крупнейшую за последние десятилетия структурную трансформацию,- Причем такая трансформация - это не переход от одной фазы цикла к другой, происходит именно изменение самой парадигмы глобального развития".
Эти изменения в соотношении сил в мире объективно сокращают влияние США на развитие МО и ВПО в мире, что хорошо осознается правящими кругами страны еще с 70-х годов прошлого века, когда был сделан вывод о том, что стратегия США должна заключаться в том, чтобы взять эти неизбежные мировые процессы под контроль, либо, как минимум, оказывать на них сильное влияние. Но так как экономическая и военно-политическая мощь США будет постепенно сокращаться, то стратегия предусматривает максимальное разделение мощи и влияния других государств в мире на отдельные сегменты. Это предполагает противодействие, во-первых, созданию любых альтернативных коалиций и союзов, а, во-вторых, максимальную хаотизацию и дестабилизацию мировой системы и её региональных частей, а также внутриполитического положения государств. В этом случае, даже при сокращении удельного веса США в мировой экономике и политике, у них останется достаточное влияние в мире и отдельных регионах. Такая стратегия может быть названа «стратегией хаотизации». Примечательно, что эта стратегия, как предполагается, применима не только по отношению к потенциальным противникам, но и союзникам США. Иначе говоря, хаотизация применима не только по отношению к Ирану, но и Саудовской Аравии и другим союзникам США, стабильность которых изначально не выгодна Вашингтону.
Хаотизация и быстрая смена господствующих доминант в США и ряде других государств вносят радикальные изменения в их стратегии. В настоящее время существует особенно много самых противоречивых представлений о возможной политике и стратегии США в мире, на Ближнем Востоке, на Украине и в отношении России, которые, как ощущается, как-то связаны между собой в краткосрочной и долгосрочной перспективе. Однако, как показала война против Ирана, их трактовки в СМИ и экспертном сообществе часто радикально отличаются друг от друга. Потому, что эти представления преимущественно базируются на субъективных политических, идеологически, научных, а нередко и лично заинтересованных оценках, которые особенно искажаются публичными противоречивыми заявлениями западных политиков. И не только Д. Трампа (чьи заявления стали ежедневной нормой), но практически всех, – от Нетаньяху до Макрона, чьи взгляды на развитие ВПО и стратегии США крайне непоследовательны и субъективны (исключая, естественно, устойчивую русофобию). Реальное состояние МО-ВПО и реальная стратегия США, Израиля и других стран Запада настолько искажены, что превращает текущий политический анализ обозревателей в абсолютно алогичные представления, которые многократно множатся в СМИ.
Во многом это результат очень сильного влияния сознательных субъективных оценокполитиков, СМИ и экспертов существующих политических и военных реалий, - как это хорошо показано на картинке ниже, - где «истина» проецируется, как минимум, по-разному на три плоскости. Но особенно сильно это искажение видно, когда к нему добавлены личные интересы и симпатии/антипатии, а также сознательная дезинформация политиков, журналистов и экспертов. Как результат таких трансформаций, - искаженное представление о существующих реалиях, когда решения принимаются не на основе трезвого анализа, а исходя из искаженной, созданной искусственно, картины мира, позволяющей производить глубокие манипуляции в политике.
В этой связи представляется важным попытаться вычленить, как представляется, наиболее вероятные реальные оценки ВПО и варианты стратегии США, которые могут иметь практическое политическое значение в ближайшее время для России. Такая попытка будет результатом работы, проделанной при соблюдении четырех условий (которые, однако, как правило, не выполняются при рассмотрении Ближневосточного конфликта в настоящее время):
- опираться на анализ реальных интересов государств, прежде всего США, доминирующих в формировании МО-ВПО в мире и Ближневосточном регионе, а не многочисленных деклараций и публичных заявлений отдельных политиков и экспертов. При этом роль Израиля, которая многими преувеличивается, а иногда и гипертрофированно искажает влияние на состояние ВПО, представляется второстепенной;
- признание того, что главным и решающим игроком, инициатором войны, как результат глобальной национальной стратегии, являются США;
- понимание того, что подготовка США, Минобороны и ОКНШ военных действий велась планомерно длительное время (как минимум за 3-4 месяца), системно и масштабно, а не стала «экспромтом Трампа»;
- учёта того, что в действиях США отчетливо видна долгосрочная и последовательная стратегия, сформулированная, в том числе нормативно, в ноябре 2025 года в Стратегии национальной безопасности (СНБ) страны и Стратегии национальной обороны (СНО) в январе 2026 года.
С учетом этих условий просматриваются следующие возможные стратегии США, среди которых есть стратегии с разной степени вероятности:
1. Стратегия №1, «Локальная» (наименее вероятная), которая направлена на реализацию только 3-х поставленных президентом США (и Израилем) публично заявленных целей:
- ликвидацию возможностей Ирана по производству ЯО;
- ликвидацию возможностей Ирана по производству массовым порядком ВТО большой дальности;
- смену политического режима Ирана.
Эта стратегия очень ограничена и могла быть достигнута другими средствами, в том числе без «большой войны». Она является только частью более общей стратегии США.
2. Стратегия №2,- «Региональная» (Часть более общей стратегии «хаотизации» США) – усиление влияния США в регионе Персидского залива, которое стало слабеть в связи с укреплением позиций других стран (прежде всего Китая, Ирана и России но не только) и угрожать доминированию США. Она предполагает сохранение наиболее предпочтительных условий для внешней политики США на Ближнем и Среднем Востоке. Так, по справедливой оценке С.В. Лаврова, «Одной из главных задач агрессии США и Израиля против Тегерана был срыв наметившегося сближения между Ираном и арабскими странами. Одной из задач этого авантюрного действа, я не сомневаюсь нисколько, было не допустить процесса, который наметился, процесса сближения, нормализации отношений между арабами и Ираном в рамках дискуссий о будущем и залива, и прилегающих территорий". Диалог между Объединенными Арабскими Эмиратами и Ираном в любом случае должен однажды состояться, и ряд других арабских государств выражают свою готовность к переговорам с Тегераном".
3. Стратегия №3 – «Геополитическая» (Превращение доминирования США в регионе в военно-политический, логистический и финансовый контроль над всем регионом», а также транспортными коридорами, углеводородами всего региона, в том числе над Ираном и другими странами, которые стали более свободно определять направления своей политики и экономики). Это предполагает устранение любых политических конкурентов и организацию МО-ВПО откровенно в интересах США в регионе.
4. Стратегия №4 – «Глобальная». – «Превращение контроля США на Ближнем Востоке в инструмент эффективного противоборства с Китаем, Россией, Индией, Бразилией и другими странами, которые фактические формируют в последние годы глобальную антиамериканскую коалицию в мире (БРИКС, ШОС, ОДКБ)». Как точно заявил в июне 2026 года С.В.Лавров, «Желание США контролировать нефть и энергетические рынки лежит в основе агрессии против Ирана: "На каком-то этапе американцы выступили с инициативой, чтобы Ормузский пролив они контролировали 50 на 50 с Ираном. Это все опять про нефть, это все опять про энергетические рынки мира".
Надо понимать, что такая глобальная стратегия предполагает, что Иран и Ближний Восток, как и Украина, Юго-Восточная Азия и Корейский полуостров, – только один из ТВД, которые создали США в мире для развития системы наиболее эффективного контроля в качестве главного условия и нормы нового мирового порядка. Такое понимание дает более расширенное представление о войне на Ближнем Востоке и, главное, представление о реальной роли России в стратегии США, системное ослабление которой (а также позиций КНР и Индии) из-за потери важного союзника – Ирана (а также неизбежного падения её влияния в странах Персидского залива) становится частью общей стратегии США в мире.
По сути дела, вероятное поражение Ирана – частный результат такой стратегии, установление глобального контроля США в мире, а в отношении России – лишение её важного союзника, т.е. реального ослабления её потенциала. Главный вывод в отношении стратегического целеполагания США по отношению к России: алгоритм формирования национальной стратегии США остаётся традиционным, прежним, а именно – главной политической целью США по-прежнему будет нанести «стратегическое поражение», означающее принуждение России принять нужную США систему норм и правил, в том числе и в отношении системы управления и распределения национальных ресурсов. Эта система сложена в последние годы и укрепляется в интересах США в последние десятилетия, которым угрожает объективное развитие процессов многополярности (включая быстрое развитие не только самых крупных центров силы – Китая, Индии и России, но и других стран) в мире.
Эту угрозу в США видят, прежде всего, в опережающем технологическом, военно-политическом развитии коалиции и экономическом развитии стран «Не-Запада», точнее, «Не-США». Идея Д. Трампа «Америка – №1» вполне точно отражает эту идею и целеполагание, ориентированное на опережающее развитие США относительно всех остальных центров силы. Создание системы военно-политического контроля в отдельных регионах (как заявлено в СЕБ США в декабре 2025 года, Западном полушарии, на Ближнем Востоке, в Юго-Восточной Азии) – обязательное условие, компенсирующее отчасти слабеющие экономические позиции США в мире.
Современная политика России фактически посягает на такую возможность, в особенности, если речь идет о сохранении государствами своего суверенитета. Военное поражение Украины, поэтому рассматривается как прямое (даже демонстративное) политическое поражение США, а поэтому в принципе не допускается. «Перемирие» с ВСУ – вариант уйти от такого неизбежного поражения, которое будет серьезным ударом по политическим амбициям США в мире.
И, наоборот, система, при которой против России ведется война на Украине за счет преимущественно ресурсов стран ЕС и самой Украины (при имитации переговоров со стороны США), выглядит идеальным изобретением Байдена-Трампа, от которого США могут отказаться (это и будет, вероятно, их условием) только при масштабных уступках России.
Очевидно, что усиление военной экспансии США против Ирана потребует дополнительных военно-технических ресурсов, а вероятная эскалация, которая может быть не ограничена рамками «6 недель», вероятнее потребует дальнейшего перераспределения ресурсов ВВСТ стран Запада (а не только США), что уже видно хорошо на примере Израиля, который использует против Ирана огромный потенциал средств воздушно-космического нападения (СВКН) и средств воздушно-космической обороны (СВКО), а также сухопутных сил. Так, в июне 2026 года в США потребовали увеличении е производства ракет для ЗРК «Пэтриот» с 60 до 90 в месяц, что практически означает один залп ПВО ВСУ Киева.
Как показывает история этой войны и опыт СВО, расход боеприпасов, особенно ВТО и средств ПРО-ПВО, огромный, а их недостаток уже ощутимо сказывается на самых первых этапах военных действий. Можно сказать, что острый кризис средств ПВО и ВТО, особенно баллистических ракет и ракет класса «воздух-поверхность», стало общим местом в оценке военных действий через три недели войны в Иране. Тем более что, по мнению многих, расход этих средств был не только массовый, но и крайне неэкономный.
Однако насколько это критично для США – остаётся в настоящее время неясно. Прошлые военные кампании США говорят в пользу того, что запасов КР разных типов базирования (в т.ч. тех, сроки хранения которых исчерпаны) достаточны для ведения военных действий в течение нескольких недель. Но, очевидно, что ВСУ рассчитывать на поставки (даже одиночные) не приходится не только в ближайшие недели, но и в будущем. При этом надо понимать и исходить из того, что США и Израиль сознательно готовились к войне длительное время, хотя их промышленные возможности, естественно, не успевают за расходом этих ракет. Особенно если речь идет о ракетах ПВО-ПРО. Которые нередко используются по несколько единиц (от 2 до 4) против одной цели.
Промышленное производство известно: на начало 2026 года американская военно-промышленная корпорация Lockheed Martin сообщала, что ежегодно в США выпускаетсяпорядка 600 ракет для ЗРК Patriot PAC-3. В 2025 году многие уже были использованы и запасы не восполнены. При этом в планах компании нарастить объемы производства ракет до 2 тыс. штук в год только к 2033 году. Согласно данным той же Lockheed Martin, на начало 2026-го в год изготавливается всего 96 ракет-перехватчиков ТХААД, а их производство нарастить быстро нельзя – к 2033-му планируется довести объем производства только до 400 штук в год. Можно сделать вывод, что значительного количества ракет ПВО ВСУ не получат. Единственный вариант – кто-то из союзников США «оторвет от себя», как это делали несколько раз страны ЕС, но эти возможности уже практически исчерпаны.
Ситуация для ВСУ особенно осложняется в связи с тем, что интенсивность налетов СВКП РФ быстро растет. Например, 24 марта против ВСУ использовано более 100 КР и БР разных типов базирования и почти 1000 КР. В мае и июне масштабы ударов повторились. Даже по самым оптимистическим оценкам, ВСУ удается перехватить не более 75% ракет и БПЛА (в России, по некоторым оценкам, эффективность перехвата более 95%), что требует, естественно, очень высокого темпа расхода средств ПВО.
В итоге США все же оказались в ситуации, когда вынуждены прибегнуть к переброске ресурсов с приоритетного Индо-Тихоокеанского региона, в частности, антикитайского направления, системы THAAD (радар и ракеты) и батареи ЗРК «Patriot» PAC-3 из Южной Кореии некоторых других стран.
Очевидно, что поставки некоторых видов ВВСТ на Украину (даже за деньги стран ЕС) будут, как минимум, резко ограничены, а некоторые из них вообще прекращены, однако с точки зрения стратегии США, украинский ТВД – только один из театров военно-силового противоборства с Россией, который никогда не останется без средств поддержки со стороны Запада – просто эти средства будут производиться и покупаться за счет стран ЕС. Как отмечает эксперт Б. Рожин, такое «положение дел способно сказаться на Украине. США сейчас, очевидно, не смогут передать Киеву ракеты для восьми-девяти батарей ЗРК «Patriot», который расходует последнюю зимнюю поставку, и непонятно, когда сможет рассчитывать на следующую. И это с учетом аналогичного дефицита с ракетами для итало-французского ЗРК SAMP/T. Остроту кризиса подчеркивает последний "подвоз" из Европы, когда Германия согласилась передать сразу пять ракет для ЗРК «Patriot» при условии, что остальные страны НАТО дадут еще 30. На это ушло почти три месяца. При том, что всю эту поставку полноценная батарея может расстрелять буквально за один залп, как это было, например, в 2024 году, когда гиперзвуковая ракета "Кинжал" поразилапозицию ЗРК «Patriot» на аэродроме в Жулянах, несмотря на 32 выпущенные ракеты».
Вместе с тем, нельзя не признать, что весной 2026 года резко повысилась массированность ударов и отчасти эффективность БПЛА ВСУ, которые нанесли удары по российским НПЗ, Москве и Санкт-Петербургу во время СПЭФ, а также налеты на районы Урала. Эти террористические удары (о которых мы предупреждали в прогнозах 2024 года) имели значительный экономический и информационный успех для Украины, но, что важнее, - они стали частью общей стратегии США по военно-техническому поражению России в войне с Украиной.
И не только. Надо признать, что результаты СВО прямо влияют на международное положение России и её отношение с другими странами. Сохранение традиционной стратегической цели США не отменяет необходимости оперативных мероприятий по корректировке средств и методов силового воздействия на Иран, Россию и Китай. Некоторые из них, надо признать, доказали свою эффективность, в частности, повлияли на внешнюю политику Китая, Индии и других стран. Странным образом, но до сих пор, не обращается внимание на то, что это действительно потенциально огромное влияние США на страны как-то не очень эффективно с точки зрения силового принуждения именно Зеленского. Вероятно, потому, что тогда надо признать, что именно на Украину это влияние не действует.
Эти обстоятельства заставляют вновь вернуться к принципиальным оценкам стратегии США, «доработанной» Д. Трампом. С точки зрения выбора и применения средств и методов силовой политики, современный алгоритм стратегии и внешней политики США (и большинства их союзников) предполагает, что в любых обстоятельствах стратегия будет ориентирована на реализацию 3-х основных принципов:
Во-первых, США будут делать, прежде всего, то, что им максимально прагматически выгодно – политически и экономически – уже сейчас, в настоящее время, а не только в перспективе. Любой конкретный шаг или решение: политическое, военное, идеологическое преследует наиболее приоритетную цель – прямую выгоду для США, как в тактическом, так и стратегическом будущем. Это хорошо видно на примере многочисленных инициатив Д. Трампа, предоставляющих США конкретные экономические, финансовые и технологические преимущества. В том числе и по отношению к своим союзникам. Очень точно по этому поводу высказался, например, один из видных специалистов США Джон Кларк, старший вице-президент по технологиям и стратегическим инновациям компании Lockheed Martin, имея в виду именно подход к крупнейшей программе вооружений Д. Трампа по ПРО: «Предлагаемая система противоракетной обороны «Золотой купол для Америки» требует большего, чем просто смелых идей — для неё нужна команда с опытом безошибочного выполнения задач и способностью быстро внедрять инновации в коммерческую, технологическую и оборонную отрасли США. Крайне важно использовать уже проверенные технологии, способные спасать жизни сейчас, одновременно инвестируя в инновации, способные обеспечить систему, способную опережать будущие угрозы. К счастью, многие из важнейших элементов будущей системы «Золотой купол» уже существуют, готовы к развертыванию и прошли боевые испытания».
Во-вторых, эти решения (относительно выбора средств и методов военно-силового противоборства) не будут вести к неконтролируемой военной эскалации и автоматической угрозе войны для территории США и непосредственным угрозам ВС страны. США будут достаточно осторожны, осуществляя силовую эскалацию. Так, например, США вероятно поддержат ведущиеся с начала 2024 года разговоры о подготовке ВС Великобритании и Франции (и ряда других стран) к участию в военном конфликте на Украине, что означает, однако, что только после установления перемирия такие воинские подразделения могут быть введены на территорию Украину. В определенном смысле перемирие нужно Западу для того, чтобы ввести войска западных стран и закрепиться на этой территории в относительно мирной обстановке, а не в условиях нарастания риска полномасштабной или даже глобальной войны. Дальнейшие шаги США будут также соизмеряться с возможностями сохранения их контроля над эскалацией.
В-третьих, выбор силовых средств и способов противоборства должен одновременно наносить максимальный политический и экономический ущерб России и в то же время автоматически не наносить такого ущерба США. Именно в таком порядке формируется постановка приоритетов при формировании современной стратегии на 2026-2027 годы. Иными словами, США ни при каких условиях не будут прекращать попытки дезинтегрировать Россию, ослабить её суверенитет и развалить экономику. Наивные надежды на то, что «удастся совместить переговоры с США и сохранение суверенитета», - опасны потому, что повторяют негативный опыт внешней политики М. Горбачёва и Б. Ельцина.
Таким образом, главный акцент в политике США и НАТО в 2026 году будет делаться по-прежнему:
1. Преимущественно на силовые (но далеко не всегда только военные) средства принуждения, которые позволят увеличить давление на Россию, но одновременно ограничить риски неконтролируемой военной эскалации отдельными регионами (Украина, Кавказ, Молдавия, Казахстан) и некоторыми ТВД в мире. Военная сила (как показали действия США в Иране) отнюдь не исключается, но она не предполагает длительного и массированного применения сухопутных сил, ограничившись высокоточными и эффективными воздушно-ракетными ударами с воздуха и моря, в которых инициатива (и соответствующие риски) будет нередко передана союзникам США (Израилю, странам ЕС, Японии и др.).
2. Кроме того, в этой стратегии всегда отчётливо просматривается и будет делан акцент на конкретных экономических и прагматических интересах США. Так, например, санкции на российские энергоресурсы только в октябре 2025 годапривели к росту цен на американский газ и нефтепродукты. Наиболее заметно среди энергетических товаров прибавил, например, в цене природный газ в США – сразу 19,4%. В тройку также вошли дизельное топливо, стоимость которого увеличилась на лондонской бирже на 7,6%, и топочный мазут с ростом на 6,9%. В частности, давление на Венесуэлу США во многом объясняется тем, что эта страна стала занимать первое место в мире по запасам нефти и от неё стратегически будет зависеть положение на этом рынке США в ближайшие годы.
3. Параллельно стратегия военно-силовой эскалации включает сопровождение подчеркнуто спекулятивно-миролюбивой риторикой, в которой США будут всячески дистанцироваться от прямого военно-силового противоборства в мире и на этих ТВД. Такая риторика будет носить ярко выраженный спекулятивно-дискуссионный характер, а иногда и откровенно провокационный, который будет сопровождаться хорошо организованной массированной дезинформацией. В том числе и с привлечением первых лиц государства и союзников. Сказанное означает, что уровень политического манипулирования в США будет существенно повышен и в него будут вовлечены прямо высокопоставленные представители правящей элиты.
4. В этой связи (и как следствие политики дезинформации) следует очень внимательно отнестись к роли, традиционно принадлежащей переговорам в США, которая всегда играла подчиненную функцию относительно стратегии этого государства. Переговоры для США – средство силовой политики, которое используется в случаях, когда прямое силовое влияние недостаточно или неэффективно. Они никогда не были самоцелью, а, тем более, политическим приоритетом, исключая те немногие периоды, когда США были вынуждены к ним обращаться из-за недостатка силовых возможностей.
С этой точки зрения политика США на переговорах России и Украины принципиально вполне традиционна – с помощью переговоров избежать поражения ВСУ (которое будет рассматриваться как поражение США в борьбе за сохранение проамериканской системы «норм и правил»), сохранив политику «силового принуждения» в отношении России. Очевидно, что главные задачи России в отношении Украины:
- денацификация (смена режима);
- демилитаризация (уничтожение военного потенциала страны);
- прекращение русофобии и травли РПЦ;
- корректировки системы европейской безопасности (отказ от вступления в НАТО);
Решены не будут. Ни страны ЕС, ни США не откажутся в принципе от сохранения Украины как инструмента военно-силового противоборства с Россией. Они будут рассматривать достижение перемирия в качестве тактической цели на 2-3 года, чтобы получить выигрыш во времени, который будет, вероятно, использован для «Большой» войны с Россией силами стран ЕС на территории стран Восточной и Центральной Европы.
5. Стратегия США и их союзников на 2026-2029 годы означает, что на фоне порой сознательно успокаивающей, «умиротворяющей» политико-дипломатической риторики будет продолжаться дальнейшее стимулирование развития русофобии в публичной сфере, т.е. будет сохраняться конкретная (не декларативная) долгосрочная стратегическая цель – уничтожение России, которую, кстати, до настоящего времени никто не опровергнул. В.В. Путин был вынужден признать это в очередной раз 5 ноября 2025 года: «Теперь все чаще и чаще ведут дело о некой «деколонизации России», а по сути, расчленении Российской Федерации и нанесении нам всё того же пресловутого стратегического поражения», — сказал он на заседании Совета по межнациональным отношениям. Российский президент также добавил, что «Запад преследует эту цель на протяжении «столетий» и, несмотря на отсутствие результата, такая тенденция сохраняется и сегодня».
Достижение этой стратегической цели Западом предполагает в том числе наращиванием пропагандистских усилийантироссийской политики (ожидать в этих условиях изменений в политике США в области дипломатии и торгово-экономических отношений, сотрудничества в области культуры, спорта и пр. – наивно) и поэтапное решение важных тактических задач, которые соответствуют достижению главной, стратегической цели. В частности, в ЕС в ноябре 2025 года приняли решение о создании единого «демократического центра устойчивости для противодействия дезинформации со стороны России», предназначенного для противодействия «распространению лживых нарративов, манипуляции и фальсификации исторических фактов». Задачей Центра станет «обмен информацией и ранними предупреждениями» (т.е. заблаговременной подготовки) о возможных манипуляциях со стороны других государств. Иными словами, в стратегической перспективе США и страны ЕС изначально планируют усиление скоординированной информационно-пропагандистской агрессии Запада на информационном и когнитивно-цивилизационном и историческом поле.
В условиях СВО, которые создают дополнительные предпосылки недовольства у части общества, эта стратегия США и стран ЕС будет по-прежнему направлена на внутриполитическую дестабилизацию и инспирирование социально-политических конфликтов, которые возможны традиционно в 3-х основных своего рода «макрообластях». Именно на эти области будут в приоритетном порядке нацелены основные политико-дипломатические, информационные и иные (специальные операции) усилия США:
- религиозной;
- национальной;
- социально-экономической.
Внутриполитическая дестабилизация, как наиболее приоритетная цель в отношении России, остается важнейшей тактической целью с точки зрения выборных технологий, когда создаются объективные условия для распространения критики и негативных оценок. Но не только. Предполагается усиление диверсионной и экстремистской деятельности. В частности, исключительно важное значение может иметь организация эскалациидиверсионных, террористических, специальных и военных действий с помощью радикальных исламских групп, подготовка которых ведется на территории России и за рубежом (опыт войны на Северном Кавказе показывает отчасти, как это может происходить).
Легализация исламских радикалов в Сирии и других государств, например, создает для выходцев из СССР мощную организационную основу не только в Сирии, но и для использования против России миллионов проживающих в нашей стране мигрантов, идеологически подготовленных для войны. Важно принципиально понимать, что все это пространство (вне и внутри России) должно превратиться не просто во враждебное пространство для России, но и в потенциально общий военный театр, где собственно территория Украины будет играть уже только частичную роль. В частности, задержание ФСБ в ноябре 2025 года банды преступников, которые терроризировали участников СВО и членов их семей, показало, что в действительности существует массовая террористическая организация, насчитывающая, по некоторым оценкам, десятки тысяч человек. Последователи ингушского шейха Батал-Хаджи Белхороева, например, представляют собой "вирд" – религиозное братство с жёсткой иерархией, где за попытку выхода могут убить. Их сила – в глубочайшей интеграции в местные элиты.
Требуются и далее новые меры контроля над мигрантами из-за рубежа и внутренних регионов России. В этой связи введение безвизового режима в Узбекистане для граждан США, например, несет прямую угрозу безопасности России.
6. Стратегия США и Запада против России будет синхронизирована по времени и пространству между членами западной коалиции и их союзниками в АТР и других регионах и сопровождаться кампанией по массовой дезинформации и настойчивой хаотизации международной обстановки, а также стратегической дезинформацией в отношении реальных намерений США (в частности, подчеркивающей мнимую готовность Трампа к переговорам). Причем такая кампания предполагает массированное участие в политико-дипломатических и информационных операциях не только основных СМИ, но и первых лиц государств и их окружения.
С целью максимальной убедительности реалистичности силовой политики будет развиваться ускоренными темпами военный потенциал США и их союзников (в том числе размещения ВС и ВВСТ вблизи границ с Россией), в частности, создание широкомасштабной системы ПРО («Золотой купол») и усиление возможностей нанесения массированного ракетно-авиационного удара высокоточными системами вооружений (МРАУ ВТО): «Когда речь идет о защите США, мы больше не будем политкорректны. Мы будем защищать нашу страну всеми необходимыми средствами. Начиная с сегодняшнего дня, побеждая в войнах, мы будем это делать как никто прежде», – сказал Д. Трамп, выступая 28 октября 2025 года на американской военно-морской базе USS George Washington вблизи Токио.
7. Стратегия США и западной коалиции предполагает долгосрочные и массированные инвестиции в военную политику. В странах ЕС был принят долгосрочный план перевооружения до 2030 года («Дорожная карта»), который будет дополняться в будущем.В том числе и с точки зрения роста численности личного состава. Спешка по повышению боеготовности последовала за решением Европейского союза о предоставлении пакета мер по перевооружению на сумму 800 млрд евро. Основой дорожной карты является ряд важных этапов, включающих создание «коалиций по потенциалу во всех приоритетных областях» с избранными странами-лидерами или «соруководителями», а также поддержку планов внедрения до 2030 года, которые будут одобрены к первому кварталу 2026 года, а страны – члены «коалиции» начнут работу к середине 2026 года.
Надо понимать, что военные расходы стран НАТО, как минимум, удвоятся в ближайшие 2-3 года и превысят 2 трлн долларов, а других союзников (например, Японии) вырастут до масштабов европейских стран.
8. В этих целях США ускоренно анализируют и внедряют военный опытпоследних лет СВО, в частности, не только опыт военных действий на Украине, но и Израиля против ХАМАС и Ирана, который показал следующее:.
Во-первых, происходит очередной военно-технологический скачок в создании ВВСТ, когда от быстроты модернизации и смены новых поколений ВВСТ прямо зависит конечный результат вооруженной борьбы. Соединенные Штаты не только традиционно, но и особенно в настоящее время делают ставку на «технологическую гонку вооружений», т, е. опережающее развитие военных технологий, периодически изменяя приоритетность ведущих областей (что в России делается риторически). Так, в ноябре 2025 года заместитель министра по исследованиям и разработкам Эмиль Михаэль сократил обширный список «критически важных технологических областей» с 14 до всего шести, ускорив одновременно сроки их окончательной реализации до 3-х лет: ИИ, квантовая механика, биопроизводство, логистика, направленная энергия (лазеры, микроволновое оружие и т.д.) и гиперзвук. Его цель – «обеспечить эти возможности» за три года или меньше.
Во-вторых, стремительно развиваются все области военного искусства, новые способы комплексного применения военной силы, тактические и оперативные приемы, которые сменяются иногда в течение одного месяца. Прежде всего, используя опыт СВО, который тщательно изучается и оперативно внедряется в практику. Так, например, опыт применения БПЛА в ходе СВО подсказал внедрение гибких схем на тактическом уровне, в частности, выделения средств до уровня подполковника, которые смогут сами принимать необходимые организационно-материальные решения.
Надо трезво отдавать себе отчет, что не только США, но и страны ЕС всерьез и масштабно готовятся к войне с Россией (и, вероятно, Китаем) через 2-3 года, рассматривая это как наиболее вероятный сценарий противодействия «ревизионистской» политики России и её правящей элиты, которые захотят «возродить СССР».
В-третьих, меняется качественнопотенциал личного состава военнослужащих. Образ «традиционного бойца» стал другим.Если раньше рассчитывали больше на опытных бойцов, проверенных временем в локальных конфликтах и прошедших Чечню, Афганистан, Сирию, Ливию и т.д., то, когда появились БПЛА, новые технологии, которые породили потребность использования нового поколения, в армию стали приходить молодые люди, которые не имели никакого боевого опыта и отличались от привычного образа бойца, но быстрее включались в работу с БПЛА. Новое поколение личного состава будет ориентировано на ведение войны с помощью робототехники и других высокотехнологичных средств.
В-четвертых, изменился радикально ход войны – логистика стала очень сложной. В СВО на Донбассе мы привыкли к определенным стандартам — плотная работа артиллерии, САУ, гаубицы, танки, которые работают за пределами. Все это пришлось отодвинуть в тыл, потому что БПЛА создали, грубо говоря, буферную зону на протяжении 15-20, даже 50 км от линии боевого соприкосновения. Стало тяжело осуществлять логистику, масштабные штурмы с поддержкой техники. Вплоть до того, что сейчас приходится все делать пешком — подвозить боевой комплект, еду, производить ротации и прочее.
В-пятых, этот опыт, например, показал, что будет массированно применяться потенциал МРАУ, в том числе и через воздушное пространство и территории других (например, в том числе нейтральных, как Турция) государств, а также широко использоваться кампания стратегической дезинформации относительно политических намерений отдельных руководителей.
В-шестых, параллельно будет развиваться потенциал активных действий антироссийских НПО и агентурно-боевых, диверсионных групп (по аналогии с действиями ВСУ на территории России и Израиля в Иране), а также расширены области откровенно террористических ударов и ВТО ВСУ по гражданским объектам, в том числе по удаленным регионам России, включая районы Восточной Сибири и Дальнего Востока.
В-седьмых, открыто новое направление – системное и комплексное создание потенциала уничтожения и дезорганизации работы критически важных объектов государственного управления России и ПВО-ПРО в случае усиления кризиса и начала полномасштабных военных действий (по аналогии с войной в Иране). Такие действия предполагают нападение БПЛА ВСУ на аэродромы стратегической авиации (пример такой стратегии), нарастающую активно ДРГ и откровенно террористических групп (включая радикально-исламистских), продолжение массированной вербовки в интересах террористических акций граждан на территории России провокации, имеющие политический характер (по аналогии с попыткой угона МИГ-31 и его уничтожения над американской авиабазой в Румынии).
В-восьмых, опыт СВО и израильско-иранской войны показал исключительно важное значение средств ПВО-ПРО, которые стали даже политически приоритетными целями для уничтожения. Учитывая сложность ВВСТ ПРО-ПВО, сказанное означает, что государства должно иметь не только стратегические запасы этих систем, ориентированные на длительное и массированное использование, но должны быть созданы качественно новые и более эффективные системы, т.е. буду предприняты дополнительные усилия в области НИОКР. В частности, в США и странах ЕС, где, как предполагается,«Европейская инициатива» по обороне от беспилотников и Eastern Flank Watch должны достичь «начальной мощности» к концу 2026 года, а более зрелый функционал намечен на конец 2027 и конец 2028 года соответственно.Предусматривается, что «работа должна ускориться при разработке Европейского воздушного щита для создания интегрированной, многослойной противовоздушной и противоракетной обороны государств-членов, полностью совместимой с системой командования и управления НАТО».
9. С геополитической точки зрения, стратегия США предусматривает, что при самом неблагополучном варианте для России удастся заставить Россию, например, если и не принять американские новые «нормы и правила», то, как минимум, «смириться с договоренностями в пользу существующих правил США и их союзников». В том числе в будущем – в этих целях ограничить, а в перспективе – даже перекрыть транспортные коридоры для России и Китая на запад и юго-запад Евразии (Севморпуть, ограничить Транссиб на севере Казахстана и нарушить логистику по южным коридорам).
Пока что такие попытки блокады по суше (Литва, Латвия, Польша, Финляндия), на море (Балтика, Северное море) и в воздухе (перехваты самолетов ВС РФ) отчетливо показывают будущие намерения и возможные перспективы подобной политики. В частности, американская компания будет развивать маршрут, ранее известный как Зангезурский коридор. Реализация этого проекта несет откровенную угрозу России: США получат прямой доступ к Центральной Азии.
Считается, что Россия в итоге если и не превратится в изолированное политически и экономически, лишенное внешнего влияния и суверенитета государство, с искусственно созданными внутриполитическими проблемами, превращенная в конфедерацию нескольких территорий, лишенных реального суверенитета, ресурсами которых можно будет управлять в интересах США и их союзников, то, как минимум будет ослаблена и не сможет влиять реально на политику США.
Предполагается, кроме того, что военный (в т.ч. ядерный) потенциал России будет постепенно терять свое значение, как военное средство политики, фактически не применяемое в новых экономических, финансовых и торговых условиях «непрямого» военно-силового давления. Его значение будет обесцениваться во многом и по мере развития потенциала ВТО и широкомасштабной системы ПРО США, интегрированной с системами стран ЕС, Республики Корея и Японии.
10. Таким образом, стратегия США и их союзников в 2026-2027 годах будет происходить через силовое переформирование нынешнего фронта с Украиной по ЛБС протяженностью в 2000 километров в огромный (более 5000 км) военно-политический антироссийский фронт – от Норвегии (более того, включающего морские области Севморпути) до Каспия, перекрывающий все транспортные артерии и фактически изолирующий Россию и Китай от большинства государств на западе, юго-западе и юге Евразии.
Сохранение Украины и ВСУ при этом станет определенной гарантией сдерживания России и возможного будущего использования ВСУ в войне против России. В этом смысле предпринимается подготовка по переформатированию политики Украины в интересах будущего противоборства США с Россией (в т.ч. смены части правящей недееспособной элиты). Более того, в долгосрочной перспективе (до 2035-37 гг.) страны-члены ЕС усиленно и масштабно готовятся к прямому будущему военному противоборству с Россией из-за Прибалтики и Молдавии, где УСУ будут играть ключевую роль. В этом смысле Украины сегодня рассматривается как важный будущий ресурс, который поможет им не только выиграть время для подготовки ВС и ОПК стран ЕС, но и обеспечит собственно вооруженную силу против России.
11. Кроме того, аналогичный фронт создается Вашингтоном в ЮВА и Центральной Азии, который во многом также будет иметь антироссийскую направленность. Прежде всего, с точки зрения ограничения развития торгово-экономических отношений со странами ЮВА. По сути дела, США будут продолжать развивать процесс создания максимально и подконтрольной им широкой коалиции, включающей не только страны-члены НАТО и ЕС, но и другие государства, политика которых в отношении России будет поставлена под самый широкий спектр политических, экономических и финансовых санкций. Любая идея антизападной коалиции, даже в самой нейтральной форме (ЕАЭС, ОДКБ, тем более, БРИКС и т.д.), будет встречать оперативное и жесткое противодействие со стороны США.
12. И, наоборот, США будут максимально препятствовать любым усилиям по консолидации антиамериканских сил. Примечателен в этой связи, например, визит в ноябре 2025 года лидеров пяти бывших среднеазиатских республик в Вашингтон, где Узбекистан пообещал закупки на 100 млрд долларов у США, а президент Казахстана Токаев назвал Трампа «великим лидером, посланным с небес».
В случае удачной реализации такой политики США, Китай (в той или иной степени) остается относительно ограничен геополитически, ориентирован преимущественно на Юго-Восток Евразии, Средний Восток и Африку, ограничен в контактах со странами ЕС, где ему будет противостоять коалиция из США и из союзников, а Россия сохранит только свои оставшиеся логистические возможности на побережье Тихого океана и Транссибе. Её потенциальные партнеры и союзники (по БРИКС) и Иран фактически будут изолированы и окажутся под силовым давлением стран Запада, будучи вынужденными ограничивать связи с Россией.
