"Он человек был в полном смысле слова!" - эти слова Шекспира вспоминаются мне, когда мы сегодня провожаем Владимира Николаевича Силаева из этой жизни в иную. И я отвечаю за свои слова: он был не только моим коллегой по работе, он был моим старшим другом в течение четверти века. Я бы даже так сказал: он удостоил меня чести быть его другом. И я этим горжусь.
С Владимиром Николаевичем я познакомился в самом начале своей работы в Обнинске, когда был вице-мэром у Юрия Васильевича Кириллова. Кириллов пригласил его к себе советником. Владимир Николаевич был человеком мыслящим, твердых убеждений. Он не менял своих взглядов в угоду политической моде. При этом его убеждения были достаточно прогрессивными, он не любил крайностей, ко всему подходил достаточно взвешенно и просчитывал свои действия на много ходов вперед. Он был человек высочайших моральных убеждений и никогда не делал того, что считал неправильным. И легко отказывался от личной выгоды, если ее получение было связано с отступлением от принципов.
Начинал он работать в пятидесятых годах, на Урале, в системе Среднего машиностроения. Уже в 27 лет был начальником цеха на заводе в Трехгорном (Златоуст-36). Он подписывал акт о сдаче-приемке атомной бомбы, когда ее передавали на вооружение в армию. Вряд ли надо напоминать, что в тот отнюдь не вегетарианский век такая должность была не просто ответственной, она требовала почти героизма - чуть что не так, и можно было загреметь под расстрел. И он выдерживал эту тяжелую работу и огромную ответственность, и впоследствии был назначен заместителем директора завода.
А когда его жена Анна Васильевна рожала первого ребенка, и он, волнуясь, ждал того момента, когда жену с дочкой можно будет забрать из роддома, ему поступил приказ - срочно проследовать в Москву для получения некоего сверхсекретного оборудования. К нему приставили двух автоматчиков, он взял баул и отправился. А жену из роддома забрал по его поручению друг, и только вернувшись из ответственной командировки, Владимир Николаевич смог увидеть наконец дочку.
Когда многие годы спустя я побывал в Трехгорном уже начальником главка, то общался с друзьями молодости Владимира Николаевича. И по тому, как изменилось их отношение ко мне, едва прозвучало его имя, я понял, как сильно они его любили и ценили - я тоже сразу же стал их другом.
Из Трехгорного его перевели в ФЭИ, где он занимал должность не просто главного инженера, а еще и заместителя директора - то есть отвечал за всю строительную и хозяйственную деятельность института, а фактически и всего города, потому что тогда город и ФЭИ - это было почти одно и то же.
В девяностые он был избран народным депутатом Верховного Совета РФ, и работал заместителем председателя Комитета по промышленности и энергетике. И квартиру ему предлагали в Москве, как полагается депутату. Он даже сходил ее посмотрел - и спокойно, без шума и помпы, отказался. Сказал, что в Москву на заседание и так может приехать...
А когда Белый дом расстреляли в 93-м, то он не впал в отчаяние, не кричал о том, что Союз развалили и Родину погубили, хотя для него это было очень тяжелым переживанием. Он просто сказал: "Мне это отвратительно, я не хочу в этом участвовать" - и ушел из Верховного совета.
До 60 лет он был главным инженером ФЭИ, до 65 был директором обнинского Архпроекта. Хотя он не имел архитектурного образования, его стратегическое мышление и здесь помогло выявить главное: он занимался Генеральным планом и закладывал основы планомерного развития города. И этот план был принят! До сих пор у города нет другого генплана.
И еще один момент, который очень ярко характеризует Владимира Николаевича - будучи обладателем многих наград, в том числе шести орденов, он никогда их не надевал. Я даже спросил его как-то: "А почему вы их не носите?". А он ответил: "Да никогда в жизни я не дырявил ни один пиджак под эти награды!" и объяснил, почему: "Честно говоря, мне это не кажется важным". В этом был он весь - если ему не казалось это важным, то ни один самый высокий начальник, вручавший ему очередную награду, не смог бы его переубедить. Он не носил их, и все!
Когда я был мэром Обнинска, я пригласил его на должность заместителя по экономике. Позвал потому, что все мы тогда были молодые, сорок с лишним лет, и я решил, что он сможет уравновесить наш "юношеский максимализм". А у нас тогда была война с "Газпромом", долги равнялись размеру годового бюджета города. Так он предложил такие кардинальные меры выхода из кризиса, что я вдруг понял - он мыслит, пожалуй, смелее, чем мы, хотя мы и младше. Но его авторитет был настолько непререкаемым, что все понимали - он никогда ничего не сделает ненужного, и подчинялись беспрекословно. Владимир Николаевич блестяще умел работать в команде, когда каждый за всех и все за одного! Именно он собрал команду молодых талантливых специалистов и сделал проект наукограда, который стал двигателем развития города на много лет вперед. Да, руководил я, но сделал - он! Вместе с Олегом Лукшой, Антоном Яновским, Пашей Сушковым, Витей Латыновым и другими. И он во всем поддерживал этих мальчишек (теперь они, конечно, солидные специалисты) и стоял за них стеной.
Я до сих пор уверен, что главным в успехе города стало то, что мы вовремя поймали тенденцию, тренд, как теперь говорят. И это оказалось своевременным - люди в городе, особенно ученые, почувствовали себя наконец кому-то нужными и интересными. Ведь это был очередной период безвременья, пренебрежения к ученым, к атомной науке. С этого момента Обнинск начал опять развиваться, и создателем этой программы развития был Владимир Николаевич и его молодая команда.
И еще одно воспоминание, чисто личное. Где-то уже ближе к двухтысячным годам мы с ним были в командировке в Сибири, и я предложил заехать в деревню, в которой когда-то жили его предки. Мы прошлись по маленькой деревушке, поспрашивали у сельчан, нашли одну старушку, помнившую Силаевых, которые когда-то здесь жили. Но где они похоронены, указать не могла, сказала, что где-то на кладбище. И мы отправились на кладбище, присели у могильной плиты, открыли бутылочку и помянули его родичей. Он был таким просветленным, счастливым тем, что наконец туда попал, увидел родину предков. В нем вдруг проступил тот настоящий русский мужик, крестьянин, которым он был по рождению и гордился этим.
И закончить я хотел бы уже Высоцким: "Смерть самых лучших выбирает. Какой наш брат ушел во тьму!..."
Прощай, Владимир Николаевич!
Михаил Владимирович Шубин, мэр Обнинска с 1994 по 2001 год, сегодня директор Института развития МИФИ, завкафедрой ИАТЭ.
http://bealive.fm/society/CHAS-PIK-%E2%84%9629-604-PROSHCHAI-VLADIMIR-NIKOLAEVICH/?PHPSESSID=afs3v2i4ek1466m0696f5e6je4
