Несмотря на личный контроль генерального прокурора Юрия Чайки, дело Политковской и дело о взрыве "Невского экспресса", похоже, постепенно разваливаются.
...
О том, в чем причины очевидной некачественности работы российских правоохранителей и каковы перспективы ее эволюции, рассуждает президент Адвокатской палаты Москвы, член комиссии Общественной палаты по общественному контролю за деятельностью правоохранительных органов Генри РЕЗНИК.
- В принципе, задержание людей, подозрение в отношении которых не оправдывается, абсолютно нормальное явление: следователям нельзя предъявлять требование доказанности факта при задержании. Но когда объявляют подозреваемым человека, у которого оказывается железное алиби (а более железного алиби, чем нахождение в тюрьме, придумать просто нельзя), это считаю действительно ляпом. Хочу обратить внимание и на недопустимость высказывания Чайки относительно дела Барсукова (Кумарина). Как генеральный прокурор может позволить себе такие оценки задержанного человека, как "авторитетный предприниматель", "бандит" и т. п., - это прямое нарушение презумпции невиновности! В свое время за подобное нас высекли в комитете по правам человека ООН, когда глава МВД СССР Вадим Бакатин заявил, что преступником является человек, которому только было предъявлено обвинение. И если наш генпрокурор не знает азбуки международного права, то это очень печально. Да и вообще не везет нашей генпрокуратуре на начальников! Еще во время работы генпрокурором Устинова я постоянно говорил, что человек с таким низким уровнем правовой культуры не может занимать данную должность. А когда президент назначил его министром юстиции, я сказал, что Путин - большой шутник. Более того, я совершенно исключаю, что заявление в отношении дела Политковской было сделано по инициативе самого Юрия Чайки. Посоветовавшись "с кем надо", он лишь намекнул, что заказчики преступления находятся за рубежом. Но всем стало понятно, что речь идет о "врагах нации": "всемирном бесе" Борисе Березовском, Ахмеде Закаеве либо Леониде Невзлине. Поэтому выступление Чайки - обыкновенная PR-акция, не более того.
- Случайно ли, на Ваш взгляд, то, что за время правления Владимира Путина были убиты 13 журналистов и ни одно из этих преступлений до сих пор не раскрыто?
- Раскрытие подобных убийств - очень непростое дело. Если заказное убийство не раскрыто по горячим следам, то в дальнейшем вероятность его раскрытия убывает в геометрической прогрессии. Здесь, помимо профессиональной работы следователей, нужна удача. Однако столь низкий процент раскрываемости можно объяснить и отсутствием должного рвения, политической воли.
Еще одна проблема - сознание профессиональной чести. Человек должен дорожить своим местом. Например, в Великобритании есть коронеры, т. е. следователи, которые занимаются только убийствами. Они занимаются исключительно такими делами, и никакого повышения им не нужно. У нас же должность следователя рассматривается как некий плацдарм для прыжка "наверх" - до зам. прокурора, например. Но ведь следователь по особо важным делам - штучный товар.
- Вы являетесь членом комиссии Общественной палаты по общественному контролю за деятельностью правоохранительных органов. Какова степень эффективности действий этой комиссии?
- Она есть, но маленькая. Прежде всего комиссия, как и Общественная палата в целом, до сих пор ничем себя не скомпрометировала...
- Но никак себя и не проявила...
- Минуточку! Вы, наверное, помните, с чего начала свою работу Общественная палата - приняла в штыки проект закона об НКО. Две трети Общественной палаты проголосовали за то, чтобы отложить второе чтение проекта неоднозначного закона. К нам прислушались, и в итоге ушли наиболее одиозные нормы закона, в том числе обязанность НКО проходить перерегистрацию, а также норма о закреплении за регистрирующим органом права осуществлять финансовый контроль НКО.
Что касается конкретно нашей комиссии, то мы вместе с Николаем Сванидзе сформулировали заявление относительно дедовщины в армии. Понимаю, что всем всё и так известно, но в своем заявлении мы отметили, что об эффективной борьбе с дедовщиной не может идти речи без создания атмосферы уважения прав и человеческого достоинства российского солдата. Кроме того, мы подвигли нашего министра обороны на то, чтобы он переосмыслил свое отношение к реформе армии.
Далее. Мы написали заявление по поводу шпионских дел в отношении ученых. Мы признали, что нынешняя практика отнесения высказываний к гостайне и рассмотрения этих дел нагнетает атмосферу страха и подозрительности в ученой среде и препятствует научному контакту с учеными зарубежных стран. Практика рассмотрения этих дел не соответствует требованиям закона. Необходимо вмешательство Верховного суда с его разъяснениями, который по данной категории дел вообще никогда не давал никаких разъяснений. И, наконец, необходимо изменение самой процедуры отнесения сведений к секретным, поскольку нынешний порядок - громоздкий, "дублирующий" и поэтому вредный. Мы также ратовали за необходимость создания комиссии (в том числе с участием членов Общественной палаты) для перехода к экспертно-перечневой оценке "шпионских" дел, причем экспертов по таким делам должна привлекать не ФСБ (кстати, бесконтрольно), а сама комиссия после согласования с профильными комитетами РАН. Из наших инициатив приняли только одну - создали комиссию по пересмотру принципа отнесения к гостайне. Правда, эта комиссия пока еще ни разу не собиралась...
- Пыталась ли ваша комиссия как-то разобраться в фактах вопиющих нарушений прав человека со стороны правоохранительных органов во время разгона Маршей несогласных?
- К нам поступило обращение со стороны участников московского Марша несогласных. Наша комиссия поставила вопрос о необходимости расследования действий тех лиц, которые действовали противозаконно...
- Но до сих пор никто из них не наказан. Значит ли это, что у Общественной палаты при президенте РФ нет никаких возможностей добиться ощутимого результата хоть в чем-то по-настоящему важном?
- Путин по этому вопросу не давал нам никаких рекомендаций, мы ему тоже. Да и зачем? Система правосудия у нас независимая, поэтому если мы даже станем настаивать на скорейшем расследовании, то президент скажет, что он здесь ни при чем, а "все решит суд" (вспомните дело с Ходорковским). У нас же формально - разделение властей...
- На первосентябрьской лекции перед студентами Гуманитарного университета профсоюзов Вы назвали Россию "демократическим государством с авторитарным уклоном". Каков, на Ваш взгляд, градус этого уклона?
- У нас ведь сейчас говорят: "суверенная демократия". Так почему же демократия не может быть авторитарной или даже тиранической?! Но все-таки сегодня в России демократия - потому что не сажают за слова и не проводят политические репрессии. Я могу выйти на Красную площадь и сказать: "Путина - долой!" В Общественной палате меня, конечно, не будет, но я останусь на свободе. Другое дело, что власть к этим словам не прислушивается: ТВ взято под контроль, остались только несколько независимых газет и радиостанций.
Сегодня политика вызывает у меня лишь чувство брезгливости. Мои друзья-либералы "просрали" все, что могли. И нечего теперь пенять на административный ресурс. В 1999 г. и Боря Немцов, и Ира Хакамада объездили полстраны, собирали стадионы, привели на выборы молодежь. А в 2003 году они вместе с Анатолием Чубайсом (хотя я с безграничным уважением отношусь к этому человеку) полетели над страной в самолете с белыми креслами... У нас в стране остался единственный по-настоящему эффективный политик - Владимир Жириновский. И многие стали играть на его поле.
- В том числе Кремль. Например, недавно "Единая Россия" придумала новую национальную идею - "Русский проект", согласно которой русская нация должна стать де-факто доминирующей и главенствующей на территории РФ. Президент Путин подписал указ о запрете иностранным гражданам торговать на рынках. Какова, на Ваш взгляд, ответственность власти за нынешний рост ксенофобии в стране и за то, что Жириновский нынче "единственный эффективный политик"?
- Бытовая ксенофобия была всегда. Это некий канал, через который люди выражают недовольство собственным положением. Другое дело, что сегодня власть очень обеспокоена ростом национализма, поскольку это просто взорвет ситуацию в стране. Но, к сожалению, есть сиюминутные, конъюнктурные интересы - когда нужно завоевать голоса избирателей, среди которых много людей, испытывающих неприязнь к инородцам. Грех это не использовать! Поэтому на этом поле стал играть не один лишь Жириновский.
- То есть, с одной стороны, власть понимает, что национализм может развалить страну, а с другой - ради сиюминутной выгоды готова поступиться своими принципами?
- Да нет у них принципов - о чем Вы говорите! В политике нет места принципам! Политики по определению абсолютно беспринципные люди. Но в полиэтнической и многоконфессиональной стране ни в коем случае нельзя раздувать такие настроения! Поэтому как советская власть давила всякие отклонения (религиозные, националистические), так и нынешняя власть (если она не идиотка) должна подавлять подобные настроения. Если происходит обратная реакция - значит, власть просто непрофессиональна.
- Какими Вам видятся перспективы развития российского общества с учетом негативных тенденций - усиления произвола власти, удушения свободы СМИ, усиления ксенофобских настроений?
- Я не считаю, что в стране нарастает произвол власти. Все это импульсивные телодвижения, которые, скорее, говорят о непрофессионализме власти. Но власть такова, какой ее желает видеть большинство населения. И прежде, чем наше государство станет по-настоящему демократическим, правовым и социальным, должно смениться, как минимум, одно поколение. Два поколения нам история не отпустила - времени нет. Думаю, реальные проблемы начнутся, когда перестанет бить нефтегазовый фонтан.
11.09.2007
http://www.oprf.ru/ru/chambermembers/members/user/71/publications/944
