Мы попросили известных людей рассказать о своих самых близких и дорогих родственниках, которые сражались на фронтах Великой Отечественной
Константин ЗАТУЛИН, член Комитета Госдумы РФ по делам СНГ и связям с соотечественниками:
- В годы Великой Отечественной мой отец Федор Иванович Затулин служил начальником штаба Туркменского пограничного округа. В этом качестве он участвовал в борьбе за Иран. Эта кампания параллельно развертывалась на всех других открытых и не явных фронтах. Как и многие его ровесники, отец в то время написал заявление с просьбой об отправке на передовую, туда, где шли масштабные сражения. Но высшее командование отвечало, что "в специфических условиях Кавказа и Средней Азии необходимо сохранить хотя бы некоторые кадры". Все ожидали, что и этот фронт откроют. Там, на границе, отец и его подчиненные ощущали себя частью одного целого, которое дышало, существовало, боролось, проигрывало или выигрывало, но все они были вместе.
Анатолий КУЛИКОВ, депутат Госдумы РФ, Герой России, генерал армии:
- В 1936 году моего отца - ставропольского крестьянина Куликова Сергея Павловича - репрессировали. Но, когда началась война, его, опытного шофера, несмотря на судимость, призвали в действующую армию. Было это летом 1941-го. Попал он в 47-ю истребительно-противотанковую артиллерийскую бригаду и был назначен водителем автотягача. Так и проколесил отец по дорогам войны долгих четыре года. Дважды был ранен и неоднократно награжден. После второго ранения судимость с него сняли. Закончил свой фронтовой путь в Берлине.
Артур ЧИЛИНГАРОВ , заместитель председателя Госдумы РФ:
- Я сам блокадник, поэтому эти годы помню не по рассказам воевавших родственников, хотя тогда мне было пять лет. В осажденном Ленинграде моя родная тетя Ксения пыталась меня отравить, потому что не было еды и ей невыносимо было смотреть на муки умирающего от голода ребенка. Я описываю эти времена в своей книге - автобиографическом альбоме. Из ее содержания выделю два момента военного времени, навсегда врезавшихся в память. Это испытанное отчаяние, когда невыносимо хотелось есть, а оладьи из отрубей на олифе сгорели. И страх, возникавший от взгляда на окна, которые были забиты матрасами вместо выбитых стекол. В этом было нечто неестественное, внушающее чувство опасности. Потом меня эвакуировали в Усть-Каменогорск.
Труд, Москва
6 Мая 2006 г.
