Вообще на войне ничего нельзя добиться бесплатно
Э Люттвок
Войны и военные конфликты традиционно считаются самым мощным катализатором развития вооружений и военной техники (ВВСТ) и, как следствие, военного искусства. Но в обычных, «мирных» условиях развитие ВВСТ происходит достаточно медленно потому, что финансирование и внимание руководства страны и Минобороны этим вопросам не находится в системе приоритетов государства и корпораций. Особенно, если считается, что внешние опасности и угрозы отсутствуют, как это было длительное время в СССР и России, когда считалось, как в Концепции национальной безопасности России 1997 года, что «России никто не угрожает и у нее нет внешних опасностей».
В еще большей степени такое правило относится к военному искусству, развитие которого практически останавливается, а в некоторых случаях (по мере ухода с реальной службы военачальников) даже деградирует. Так было, например, после вывода советских войск из Афганистана или после окончания военных операций России на Кавказе. «Генералы готовятся к прошедшим войнам» - этот тезис достаточно оправдан потому, что в относительно мирный период боевой опыт и профессионализм стремительно теряют свое значение, уступая место «умению» служить и делать карьеру, когда расцветает коррупция и непотизм. СВО на своем начальном этапе эту практику доказал в полной мере. В том числе и степень деградации военной науки и военного искусства в последние десятилетия.
Технологическая революция, между тем, коренным образом повлияла на возможности в развитии ВВСТ и, прежде всего, систем боевого управления, связи и разведки, развитие которых в США и других промышленных странах дало мощный импульс, который не был ими проигнорирован. В отличие от отношения в СССР и России, где с конца 80-х годов прошлого века НИОКР фактически были свернуты. То немногое в ВВСТ, что удалось сохранить в ОПК России к началу СВО, оказалось несколько модернизированным советским потенциалом, с которым Россия и вступила в СВО.
После начала СВО революция в развитии ВВСТ и военного искусства приобрела обвальный характер, когда изменения во внешней и военной политике, подготовке и тактике войск стали происходить практически еженедельно, а не через месяцы и даже годы, как в предыдущие войны. Причем, не только в ВС РФ, и ВСУ, но и в странах-союзниках противоборствующих сторон. К концу 2025 года весь западный блок, например, уже фактически перешел на стадию ускоренной подготовки к войне с Россией.
В то же время обозначилась тенденция к публичным и не обязывающим заявлениям о переходе к переговорному процессу. И не только с США, но и в ряде субъектов НАТО-ЕС, а также в политике отдельных акторов на Западе. Переговоры «о переговорах» в Анкоридже, многочисленных встречах консультантов и посредников, переговоры о мире с Ираном, консультации вокруг завершения СВО, мирного урегулирования в Карабахе и Молдавии и т.д., создающие иллюзию достижения договоренностей, но, на сомом деле, ведущих к откровенной дезинформации общественного мнения и партнера.
Возникает своего рода когнитивный диссонанс, когда происходит расхождение между имеющимся политическим и историческим опытом, с одной стороны, и политическими реалиями восприятия. Иногда это противоречие приобретает масштабный и хаотический характер, который мешает трезвой оценке политических реалий в развитии международной и военно-политической обстановки. Думается, что это не спроста – такая иллюзия переговоров часто использовалась США и их союзниками для того, чтобы дезориентировать партнера и выиграть время (как это было при Минских переговорах несколько лет), либо примитивно выторговать односторонние преимущества, наконец, для того, чтобы найти союзников в лагере оппонента. В любом случае переговоры (или их имитация) становятся инструментом для военной политики. В частности, когда не хватает боеприпасов или необходимо провести реорганизацию, либо переориентировать союзников на более эффективную стратегию, как это сделал Дж. Байден в 2024-2025 годах, когда США «перепоручили» ведение конфликта на Украине странам ЕС.
Представляется, что для адекватного понимания этих реалий и избавления от когнитивного диссонанса требуется новый подход, либо, наоборот, возврат к испытанной методике анализа. В частности, известном методе исследования приоритетов в иерархии интересов, которые рассматриваются в качестве основы для понимания политических целей, способов и средств, где переговоры для США всегда играли второстепенную роль. Надо признать, что иногда им удавалось сделать такие переговоры самостоятельным внешнеполитическим приоритетов, например, при М. Горбачёве или А. Козыреве и Б. Ельцине.
Развитие ВПО, вешней политики и стратегии субъектов на планете представляет собой очень большое число факторов, которые следует максимально учитывать при анализе. В том числе и политико-дипломатических, которые в отдельные периоды могут играть важную роль. Но никогда они не являются самоцелью, исключая, конечно же, периоды, когда личные интересы преобладают над государственными. Существует чёткая иерархия интересов, где переговорам отводится роль инструмента(точнее – одного из инструментов) политики и иногда даже военной стратегии. В том числе и для достижения военно-технического или стратегического превосходства, когда, например, сокращение РСМД при М. Горбачеве «расчистило дорогу» развитию КР морского и воздушного базирования, которых США создали более 10 000 после договора с СССР.
Но, прежде всего, внешняя и военная политика, а также стратегия имеют своюиерархию интересов, вытекающих из главных политических и военных целей, средств их реализации, которые могут совпадать, но в отдельных случаях и противоречить друг другу. Прежде всего, с точки зрения базовых интересов, которые реализуются в политике и стратегии в соответствии с некой иерархией интересов и субъективных целей конкретных участников, формирующих политику и стратегию.
Эту иерархию (по аналогии с биологической иерархией) можно представить себе следующим образом, который позволяет вычленить общие закономерности и частные особенности интересов и, как следствие, политических и военных целей, а также средств и способов их реализации. Собственно, сама военная стратегия и военное искусство в целом относятся к части определения способов достижения политических целей военными средствами, а именно в пределах именно той области, где эти способы – силовые военные и не военные – используются. На общепланетарном уровне, например, цели, средства и способы будут радикально отличаться от нижестоящего (цивилизационного) уровня, а на уровне интересов государств – будет существенно отличаться от интересов отдельных социальных групп, включая отдельных групп правящих элит. Собственно развитие военного искусства и ВВСТ в основном является производным от этих интересов конкретных социальных групп правящей элиты – политических, военных, разведывательных и дипломатических.
Последние три уровня иерархии в максимальной степени соответствуют анализу военной политики и военной стратегии, иногда ограничиваясь самым последним, нижним уровнем, что существенно сказывается на точности анализа. Очевидно, например, что интересы части правящей элиты (разведсообщества как «вида», в частности, ЦРУ) могут отличаться от «семейства»,интересов большинства правящей элиты. Еще больше отличие «вида» от «отряда» (ЦРУ и всей правящей элиты) и т.д.
С точки зрения военной политики и стратегии государства необходимо пытаться вычленить разницу между «классом» и «отрядом» и нижестоящими в иерархии группами, составляющими в целом пресловутое «глубинное государство». Если первые выражают стратегический курс, то последующие – тактические интересы и приемы, т.е. средства и способы военной политики. Почти как в классификации видов животных.
- царства – биологические существа в биосфере (интересы биомассы на планете). Наиболее общие интересы цивилизаций, в частности, англо-саксонской, которая заинтересована в максимально полном и лешевом использовании мировых ресурсов, которые приобретают всё более ограниченный масштаб и доступ в наше время. Как справедливо отметил И. Сечин на ПМЭФ в июне 2026 года, вода, энергия, металлы становятся все более важными ресурсами.;
- подцарство – человеческая общность (интересы локальных человеческих цивилизаций), в частности, западной цивилизации, интересы которой менее приоритетны, чем первые;
- тип – цивилизационные интересы (конкретная человеческая цивилизация) конкретного государства, в частности, декларируемые отдельными политиками – Дж Байденом или Д. Трампом, между которыми существуют некоторые разногласия;
- класс – классовые интересы (рабовладельческое, феодальное, буржуазное, империалистическое) правящего в настоящее время класса и его доминирующей социальной группы. В данном случае – республиканцами и антиглобалистами.;
- отряд – интересы всего правящего класса – совпадающие интересы все социальных групп правящего класса;
- семейство – интересы конкретной правящей элиты (группы Д. Трампа или Дж. Байдена);
- род – интересы отдельных групп (политическая, военная, промышленная, общественная) правящей элиты страны – Минобороны, ЦРУ, ВПК, СМИ и т.д.;
- вид – специальной группы (военно-политическая элита), - конкретная социальная группа, доминирующая в правящей элите.
На практике, как правило, выделяются интересы одного субъекта – государства, - которые относятся преимущественно к интересам всего «класса» (точнее – правящего класса), но игнорируют нередко интересы отдельного «отряда» или «рода», а тем более, «вида» правящей элиты. Так, например, война России с Наполеоном отражала интересы всего правящего класса России (торгующего с Великобританией зерном и деревом), но противоречила интересам отдельных «семейств» и «родов», которые выражал Павел I. Наоборот, Крымская война отражала интересы части правящего класса России (отдельных «родов»), но противоречила интересам всегоправящего класса, пока не вышла на высший, «цивилизационный» уровень войны не только за суверенитет, но и за сохранение суверенитета и национальной идентичности русских против всей Европы.
С точки зрения революции в военном искусстве и технологиях, это означает, что сохранение превосходства США в военно-технологической области остается постоянным, долгосрочным и важнейшим приоритетом, которому категорически подчинены другие (в том числе политико-дипломатические) интересы США. Это означает, что никакие переговоры не будут результативными, если они каким-то образом ограничивают способы сохранения такого превосходства. Ни в области СНА, ни ПРО, ни обычных вооружения, ни ограничения военной деятельности.
Это можно объяснить только намерениями Запада уничтожить Россию, переходом конфликта на экзистенциальный уровень межгосударственного и цивилизационного, даже религиозного противоборства. Западная пропаганда придумала для русских название «орков», а для России – «Мордор» (из книги англичанина Дж. Р.Р. Толкина) – злобные существа, которых надо уничтожать любой ценой. Они стали широко известны, прежде всего, благодаря фэнтезийным произведениям английского писателя Дж. Р.Р. Толкина. В частности, в романе «Властелин колец» орки — раса уродливых, жестоких и агрессивных монстров, контрастирующая с олицетворяющими добро эльфами. Архетип орков со временем распространился в жанре современных фэнтези и фантастики. Орки стали популярной игровой расой в настольных ролевых и видеоиграх различных жанров. Другими словами, это архитип был создан искусственно, возможно, сознательно англосаксами для того, чтобы определиться в выборе «свой-чужой» в отношении русских и России.
Только этим можно объяснить искусственно созданную ненависть европейцев к русским, вдруг появившуюся в Европе после десятилетий «мира и жвачки» и дикое отношение к русским военнопленным и гражданскому населению у военнослужащих ВСУ. Могут ли переговоры России с США привести к изменению политики Запада? Ответ только один – временно, до поры, когда завершится подготовка к полномасштабной войне. Эта подготовка включает в себя перераспределение участия разных стран западного блока в создании и производстве ВВСТ и, как следствие, участие в разработке новой военной стратегии коалиции. Во многом это диктуется теми реальными военно-техническими возможностями, которые есть у этих стран.
В частности, например, во многом это было вызвано истощением военных запасов США до самых низких пределов. Именно это обстоятельство оказывает самое сильное влияние на «готовность США к переговорам». Как признает журнал «Милитари уотч», Соединенные Штаты значительно истощили свои запасы зенитных ракет для системы ПВО большой дальности MIM-104 «Patriot», которые сократились до 25 процентов от объема, необходимого, по оценке Пентагона, для собственной безопасности. Ряд западных источников оценили серьезное истощение запасов как основной фактор недавнего решения администрации Трампа о приостановке поставок в Украину, поскольку глобальная система отслеживания боеприпасов Пентагона показала, что запасы ряда критически важных боеприпасов находились ниже минимального уровня в течение нескольких лет, с тех пор как администрация Байдена значительно увеличила военную помощь Украине в 2022 году. Система отслеживания боеприпасов используется вооруженными силами США для расчета минимального уровня боеприпасов, необходимых для выполнения оперативных планов. Лондонская газета Guardian, которая сообщила о состоянии арсенала ВВСТ, назвала это «тревожным истощением», отражая широкий консенсус оценок западных экспертов и СМИ.
Сообщения о состоянии арсенала ракет комплексов «Patriot» появились после подтверждения в меморандуме Совета по надзору за требованиями армии о том, что запланированные закупки новой зенитной ракеты «Patriot» – были увеличены в четыре раза— с 3376 до 13773 ракет. Нехватка перехватчиков усугубилась ракетным ударомКорпуса стражей исламской революции Иранапо объекту ВВС США, авиабазе Аль-Удейд в Катаре, 23 июня, в результате которого системы «Patriot» запустили десятки перехватчиков для отражения приближающегося обстрела. Это стало крупнейшим единовременным расходом перехватчиков за всю историю. Однако основной причиной дефицита стали поставки этих систем в больших масштабах в Украину, где они были быстро израсходованы в результате ударов российских баллистических ракет.
Как справедливо отметил итоги этого периода военный обозреватель «Срочных военных новостей», «Трамп оказал давление на союзников по НАТО, чтобы они укрепили свою безопасность за счет увеличения расходов на оборону, обязаться выделять 5 процентов валового внутреннего продукта каждой страны на оборону, распределяя эти средства между 3,5 процентами на «основные» оборонные статьи и дополнительными 1,5 процентами на инвестиции в безопасность, такие как инфраструктура.
Иными словами, военная политика и военное искусство США развиваются ускоренными темпами, преследуя долгосрочную стратегическую цель сохранение контроля над состоянием МО-ВПО в мире, частью которой является «нанесение стратегического поражения России» и перераспределение её природных ресурсов в свою пользу. Это – базовый цивилизационный и геополитический интерес США, который лежит в основе всей американской политики и стратегии.
