Каждый теракт порождает среди чеченцев и русских бурю взаимной ненависти. Мистики видели, как из метро на `Павелецкой`, вслед за окровавленными носилками, вылетали косматые, с оскаленными зубами духи зла. Ликуя, носились над Москвой, посыпая купола церквей пеплом погибели. Ясновидцы запомнили, как после штурма `Норд-Оста` встал над Москвой хохочущий великан, глядя из чугунного неба, как катят труповозки, корчатся отравленные газом, как лежат в лужах мочи и крови застреленные террористки. Каждый теракт вбивает клин в трещины полуразрушенной российской империи, расшатывает зыбкую, с лопнувшими заклепками кровлю. Она вот-вот рухнет, как купол `Трансвааля`, накрывая глыбами все народы, еще недавно благоденствующие под сводом великого государства.
Телевизионные шоу освещают очередной теракт так, что брызжет во все стороны лютая ненависть. Хочется выть от бессилия и царапать ногтями лицо. Люди отходят от экранов мрачные, ненавидящие. У каждого своя правда, свои слезы и кровь, своя ненависть.
`Русская правда` - две кровавые бесславные войны, горы трупов, калеки, отрезанные головы, замордованные солдаты и командиры. Буданов в клетке. Черномырдин, останавливающий войска и спасающий Басаева. Лебедь в обнимку с Масхадовым. Беспросветная русская бедность, мертвые деревни, тусклые города, по которым мчатся роскошные `мерседесы` чеченских мафиози, хозяев казино и борделей, торговцев наркотиками и оружием.
`Чеченская правда` - дважды железная `мегамашина` Российской армии прошла по Чечне, вбивая снаряд в каждый дом, в каждую семью, в каждую мечеть. Беженцы, `зачистки`, допросы в подвалах, ковровые бомбежки, пропавшие без вести родственники. И угрюмое, страстное, из самых глубин народа сопротивление. `Перст указующий` из ослепительной лазури, от серебряных пиков Кавказа, вдохновляющий чернобородых бойцов.
`Либеральная правда` - истошная, лукавая, истерическая, всегда против `свирепых русских`, за `угнетенных чеченцев`. `Правда` Бабицкого, Политковской, Новодворской, ни разу не призвавших к состраданию и любви, а только льющих кислоту на раны безногого десантника, в выжженные глазницы чеченской девушки. `За независимость и свободу Чечни` - с этими лозунгами либералы свергли Завгаева и посадили Дудаева, открыли склепы давнишних уснувших раздоров, смешали нефть с кровью, родили мерзкую ложь о `русском фашизме`, и теперь исполняют `либеральное танго` на русских и чеченских костях.
`Правда власти` - неуклюжая, непоследовательная, из последних сил сберегающая покосившийся остов России. То бомбит, то пускает в Кремль террористов. То шлет эшелоны денег на восстановление Грозного, то обстреливает город `вакуумными снарядами`. У власти - скудоумное лицо чиновника, жестяной голос Ястржембского, папаха Кадырова, кокарда генерала-предателя, пылкий пафос Рогозина, нефтяные криминальные деньги, и беспросветная, среди фугасов и либеральной хулы, работа спецслужб, не спасающих метрополитен или Думу от смертниц с заминированными бюстгальтерами.
В месиве взорванных домов, переполненных лазаретов, лютых оскалов, бритых голов и сосновых гробов чуть видны проводки, соединяющие гигантский, заложенный под Россию фугас с вахаббитскими центрами, спецслужбами Запада, с Европейским парламентом, - проводки, управляющие трагическим распадом России.
Где ответ? Что делать? Какую из бесчисленных рекомендаций признать полезной и правильной? Выселение кавказцев из Москвы? Закрытие метро? Электронный прибор, отличающий чеченца от аварца? Возвращение памятника Дзержинскому на Лубянку? Превращение всех русских в `чекистов`? Нет прямого ответа. Есть лишь смутное чувство того, что в этом океане абсурда и ненависти ценность имеют слабые проявления человечности, сострадания, слезной молитвы, искренний порыв благородного, не озлобившегося сердца.
Русский солдат Евгений Родионов, взятый чеченцами в плен, не отрекшийся от Христовой веры, жутко обезглавленный, своей праведной смертью взывающий к отмщению, превратился в святого. Ему ставят алтари, его иконы мироточат, на его могиле случаются чудеса. И в святости своей он уже не требует мести, но милосердия, не кровавого воздаяния, а Христова прощения, наполняя ожесточенные сердца благодатной любовью.
Сопка в Аргунском ущелье, где в смертельном бою пала Шестая десантная рота, не отступив ни на пядь, изрезанная и исстрелянная, встав на пути тысячного отряда чеченцев. На этой окровавленной круче, набитой свинцом и осколками, чеченцы поставили памятник отважным русским солдатам, воздав должное врагам-героям. Этим воздаянием перевели вражду в эпическую трагедию, где нет места лютой ненависти, а лишь фатальная неизбежность.
Солдаты враждующих армий во время войны безжалостно истребляют друг друга. Но кончаются войны, затеявшие их политики скрываются в своих дворцах, нажившиеся на крови банкиры прячут выручку в оффшорных зонах, и солдаты двух армий, истерзанные, утомленные, сходятся на общую тризну, сообща поминают погибших.
Россия превозможет свой нынешний, несчастный период. Восстановит великую архитектуру пространств. Воссоздаст священный союз народов. Русским и чеченцам жить вместе, и не вечна ненависть, не вечна война фугасов. Сегодня, среди истерики, бессмыслицы, сознательного зла, иррационального ужаса, только одно имеет несомненную, оправданную божественным промыслом ценность. Милосердие, умягчение сердец, прощение и любовь, как бы ни наивно и несвоевременно это звучало.
В Грозном, во время первой войны, зимой, когда за Сунджой еще шла перестрелка, я видел взорванную трубу газопровода. Среди черного льда развалин из металлической дыры вырывался огненный факел. Раздвигал темноту красным трепетным заревом. Рядом, почти сжигаемая огнем, наивно поверившая в багровый свет и испепеляющий жар, расцвела вишня, драгоценная, усыпанная белыми цветами. Дерево Познания Добра и Зла, мимо которого проходили танки.
Александр Проханов
httр://zаvtrа.ru/сgi//vеil//dаtа/zаvtrа/04/536/11.html
http://nvolgatrade.ru/
