Сергей Александрович, как Вы оцениваете ситуацию с падением цен на нефть, достаточно резким по сравнению с тем, что было раньше, до $17. Чего следует ожидать?
Ситуация на самом деле плохая с точки зрения бюджетного планирования. Понятно, что должны появиться механизмы для того, чтобы компенсировать недобор доходов. Во-первых, это рост инфляции.
Откуда она возьмется?
Инфляцию увеличить легко, уменьшить сложно.
А что вы думаете по поводу валютного курса?
Я думаю, что если тенденция с ценами на нефть, действующая пока скачкообразно, изменится на некую устойчивую, то необходимо более круто девальвировать рубль. Кстати, это и будет подхлестывать инфляцию.
А насколько круто может измениться курс?
Тут надо считать, конечно, но общая тенденция такая - чем ниже цена на нефть, тем круче должен падать валютный курс и тем быстрее будет течь инфляция. Тем больше будет инфляция.
Средние темпы падения курса должны увеличиться процентов на 30, может быть, если будет $17 за баррель.
Вопрос, насколько эта цена будет устойчивой. Если ОПЕК удастся сократить экспорт, то может и до двадцати вырасти.
А если цена упадет или вырастет до какого-то уровня, насколько долго это может продлиться?
Этого мы не знаем, если б знали, было бы гораздо легче жить.
То есть это один из основных факторов неопределенности?
Просто рынок очень специализированный, эластичности бешеные. Рынок нефти напоминает чем-то фондовый рынок, когда небольшие колебания базовых факторов дают очень большие результирующие изменения. Поэтому прогнозировать такой рынок трудно.
В Москву в начале декабря приедет расширенная миссия МВФ. Насколько этот приезд актуален в свете сложившейся ситуации?
Я думаю, что крайне актуален, пора вести переговоры о заключении соглашения предосторожности (precautionary agreement).
Это не стенд-бай?
Это скорее отложенный стенд-бай. Это соглашение, которое начинает действовать только при ухудшении платежного баланса. Оно не автоматически действует с момента подписания, а только в случае наступления тяжелой ситуации.
Это, прежде всего, связано с бюджетной сферой?
Нет как раз. Это связано с поддержкой курса и валютных резервов.
Что и упирается в платежный баланс.
Да, фактически это является средством поддержания платежного баланса.
Хорошо бы подешевле (а это дешевый кредит) занять у МВФ, тем более что мы должны осуществлять выплаты по дорогим кредитам.
С точки зрения рефинансирования долга это хорошая возможность, но тем самым мы увеличиваем общую сумму долга.
Но мы и не выплачиваем сразу. Мы его оттягиваем во времени. Мы реструктурируем с помощью МВФ текущие платежи. Вряд ли это будет дороже, потому что то, что мы платим по евробондам заведомо выше, чем по МВФовским кредитам.
А как Вы смотрите на внутренние заимствования?
Плохо. А зачем они нам нужны? Они не решают наши проблемы. У нас бюджет профицитный. Если мы будем занимать внутри рубли, чтобы выплачивать долги, то увеличится давление на валютный рынок. А это еще более ухудшит курс и инфляцию. Довольно глупо занимать на внутреннем рынке, чтобы выплатить внешние долги.
А чтобы сбалансировать бюджет, если с ним возникнут проблемы?
Это, конечно, можно, но я думаю, катастрофических проблем не возникнет с бюджетом. Лучше допустить уровень инфляции чуть более высокий, чем занимать на внутреннем рынке.
Понимаете, проблема не в падении цены, а в ее устойчивости. Если мы будем уверены, что цена на нефть будет $12 за баррель в течение 6 лет, то России это было бы выгодно. Можно было бы политику построить гораздо более разумно, чем при сильных ценовых колебаниях. Опасна именно большая амплитуда колебаний и связанная с ней неопределенность.
28 ноября 2001
http://www.opec.ru
