Сейчас интересны только те книги и статьи, в которых правду- матку "лупят" по-настоящему. Игра в сюсюканье, в прикиды разные - это уже вышло из моды. Кто был "приблатнённым", кто - модерновым , - забылось. Осталось то, что действительно выражает суть времени, что ею и является. Скажем, один из ключевых вопросов ХХ века - вопрос о подлогах, о провокациях, о том, кто на кого и для чего работает, где граница между революцией и провокацией (Андрей Белый, "Петербург"). Этот вопрос у М. Веллера - один из центральных. Он переносит его в область игры с псевдонимами, особенно среди политических деятелей и литераторов большевистского периода. Нет нужды перечислять общеизвестное, но вот вывод автора книги: "Так что с псевдонимами - это сейчас очень интересно, и оно остаётся до сих пор. Потому что, если начать копать: кто там кто? - то, я думаю, что, скажем, может просто, например, последовать протест со стороны государства Израиль, - или наоборот, допустим, общества культуры еврейской Америки, что-нибудь в таком духе". Заметим, что примерно то же самое высказала в своих воспоминаниях знаменитая немецкая деятельница кинематографии Л. Фон Рифеншталь, когда сетовала, что во время её гастролей в Америке с фильмом "Триумф воли" еврейско-американская ассоциация предупредила её, что самое лучшее - убраться за границы США.
М Веллер с большим вкусом цитирует слова, будто бы сказанные В.Шкловским: "Что же касается советского литературоведения, то мы замечательно научились разбираться в сортах дерьма". Из песни слова не выкинешь. Может быть.
Это только введение. Дело в том, что автор этой рецензии является литературным критиком, и более того, время нашего вступления в Союз писателей (нашего, разумеется, с объектом этой рецензии) примерно одинаковое - плюс - минус пару лет. Я затаил поэтому глубокую злобу против "жидо-масонских" устремлений рецензируемого автора, с точки зрения своих "оккультно-патриотических" умозрений.
"Критик в Союзе советских писателей - это было вроде комиссара - политработника в Советской армии. Критик бдительно приглядывал за писателем",- так с горечью, а может, и с раздражением пишет М. Веллер и продолжает ещё круче: "Критик живёт при литературе , как лиана при дереве, чтобы не прибегать к более обидным и даже оскорбительным сравнениям насчёт организмов - паразитов, живущих в симбиозе с хозяевами, но одновременно портящих им здоровье и сосущих соки".
Михаил Иосифович, позвольте обращаться мне к Вам по имени отчеству, как к коллеге в многотрудной области литературы. Во-первых, не такие уж паразиты растут на отмёрших и загнивших стволах былых колоссов - опёнки очень вкусные грибы, а есть ещё и такая интересная глубоководная рыба - удильщик, у которой самец (т.е критик) живёт во влагалище у самки ( читай: советская литература) на правах некой глисты, но тем не менее оплодотворяет её весьма успешно, так что этот вид рыбы существует уже сотни миллионов лет (об этом впервые написано ещё в знаменитом модернистском романе О. Хаксли
(Гексли) "Контрапункт").
М.И.! "Творчество" - это тоже форма критики, равно как и наоборот. Разрушая, - созидаем, и созидание тоже форма разрушения, хотя и исподволь, понемногу, как "глиста" вползает в организм и развивает в нём иную, может быть, гораздо более "высокую" цивилизацию.
На мой взгляд, Вы правильно ставите задачу, обозначенную в начале книги: "...разговор о русской литературе и русских писателях золотого девятнадцатого века. О том, что там было на самом деле, а не в ограничителях мифов, которые дошли до нас". И дальше говорите о том, что в центре должна быть "анатомия" писателя и его творчества для того, чтобы смыть с него хрестоматийный глянец, понять, каким он был "на самом деле". Круто, М.И.! Задача почти неподъёмная - дай бог, в своём-то дерьме разобраться, рассортировать его по порциям, как советовал В. Шкловский, по Вашим же словам, а тут, глядишь, ещё что-то подвалило. А вроде, как и не дерьмо - и вообще - фактор самоорганизации и самоструктурирования (ваши термины).
Вот почему мы полагаем, что задачи критика, который "живёт при литературе", вовсе не такие ограниченные, как Вы думаете, основываясь на своём собственном горьком опыте. И если такие уж выдающиеся творцы, как Толстой, Гончаров, Леонов - по возрасту пережили "злобных" критиков - Белинского, а тем более Добролюбова и Писарева, - то это само по себе говорит о вредности критической профессии.
Вот, например, как Вы рассуждаете, выступая в качестве "глиста" и "лианы"( т.е. критика): "...Андрей Платонов - это стилист. И когда я читаю фразу: "Он произвёл ему ручной удар в грудь", или ещё какую-то, на мой взгляд, благонелепость, у меня кроме чувства чисто физической тошноты, физического неприятия вот этих вот воляпюков языковых, совершенно ничего не возникает". Может быть, Вы хотите зачеркнуть и всё творчество поэтов ОБЭРИУтов. А ведь Н. Заболоцкий, например, писал о достижениях социалистического разума:
Кандидат былых столетий
полководец юных лет -
Разум мой! Уродцы эти ( порождение нашей реальности.- Г.М.)
только вымысел и бред.
Только вымысел, мечтанье,
сонной мысли колыханье,
безутешное страданье -
то, чего на свете нет.....
Вы пишете: "Лично мне читать Андрея Платонова совершенно неприятно, то есть просто противно на стилистическом уровне", вершиной какового ( т.е. уровня) Вы почему-то считаете И.Бабеля. Ну, а как Вам это?
Там кулебяка из кокетства
Сияет сердцем бытия.
Над нею проклинает детство
Цыпленок, синий от мытья.
Он глазки детские закрыл,
Наморщил разноцветный лобик
И тельце сонное сложил
В фаянсовый столовый гробик.
Над ним не поп ревел обедню,
Махая по ветру крестом,
Ему кукушка не певала
Коварной песенки своей:
Он был закован в звон капусты,
Он был томатами одет,
Над ним, как крестик, опускался
На тонкой ножке сельдерей.
Так он почил в расцвете дней,
Ничтожный карлик средь людей.
И тот же В. Шкловский говорил, что "остранение" бытия, т.е. представление его в необычном, странном виде, и есть форма борьбы с этим самым бытием, его пошлостью, банальностью, против которой Вы постоянно выступаете. И дело здесь вовсе не в том -"нравится" или "не нравится", а в том, что, выражаясь Вашими же словами: "Главное в поэзии- это звучащий нерв, это слеза души, это, так сказать, отображение твоей психической сущности".
Вот почему мне хочется заступиться за тех писателей, которые Вам представляются никчёмными и ненужными, хотя они и не поэты: ("Ионеско и Беккет были объявлены великими писателями - драматургами: нормальный человек ни читать, ни смотреть их не может, потому что незачем".) Дело в том, что именно эти писатели, так же, впрочем, как и Кафка - это вовсе не создатели "абсурдистского" стиля, а самые, что ни на есть, подлинные реалисты, особенно применительно к нашей сегодняшней действительности. Ей-богу, их слово звучит не менее весомо, чем горькие слова Пушкина и Лермонтова, о которых Вы тоже сказали немало справедливого. К тому же, следует подумать о том, что такое "нормальный человек". Вы часто обращаетесь к этому понятию, и даже порой ведёте речь от лица "нормального человека. Складывается впечатление, что "нормальных людей" будто бы большинство. Это некий "средний класс", который в буржуазном обществе, так же толст, как "талия" буржуя. Но выскажу другое мнение. Большинство людей далеко не "нормальны" и не средни, а талия всегда должна быть тонкой, как у скрипки, на которой только тогда можно исполнять самые вдохновенные мелодии.
У Вас написано, что экзистенциализм - это всего лишь "идеология", потому что считать его серьёзной философией якобы невозможно. Позвольте усомниться. Именно раздумья о смысле жизни, бытия, времени, о смысле революции и протеста - вот что находилось в центре внимания философов - экзистенциалистов. Не будем ограничиваться только именами Хайдеггера, Сартра, Камю, но и причислим к ним Н. Бердяева, Г. Федотова и многих других из замечательной плеяды отечественных мыслителей. Вся русская философская мысль построена на этой "идеологии", а вовсе не на измышлениях так называемых марксистов- ленинистов и пролетарских интернационалистов.
Нельзя не согласиться с Вашей оценкой целого ряда так называемых "мемуаров", которые появились в наше информационно-насыщенное время и которые вряд ли таковыми являются - и не столько потому, что они написаны другими людьми, сколько потому, что они создают совершенно превратную картину истории. Создают "новую" историю, которая не то чтобы подменяет настоящую, а вообще является неким фантастическим произведением, близким к сочинениям братьев Стругацких, только как бы находящуюся поближе к родным осинам. А всё-таки мне, например, было интересно прочитать в мемуарах Б. Ельцина о том, как молодой тогда В. Путин вывез А. Собчака в Финляндию на спортивном самолёте, спасая его от народного гнева. Этот эпизод запоминается не меньше, чем купание голого министра иностранных дел А. Козырева в Средиземном море, о котором Вы упоминаете. Бывают все-таки "странные" сближения.
Когда Б. Немцов в своих мемуарах описывает страдания провинциала во власти, разумеется, резонно спросить автора воспоминаний, каким же образом он попал в эту власть и зачем он там страдал, но отдадим должное его природной застенчивости. И не будем судить строго. И нам ли осуждать А. Чубайса за его трагические просчёты, тем более что "катарсис" (очищение) уже наступил, и искомые миллиарды давно лежат в банке
( разумеется, не трёхлитровой).
Ещё один спорный момент. Это то, как Вы описываете развитие истории литературы. Я не верю, что "Изначальная литература - это рассказ об охоте и войне", а также в то, что с появлением власти литература "...очень быстро стала обслуживать власть". Всё это вполне применимо к творениям в стиле социалистического реализма, но далеко от настоящей литературы, которая всегда служила только высшим ценностям, не будем говорить богу, дабы не дразнить гусей из атеистического лагеря. И опять-таки сошлюсь на Ваше мнение: "Я вам в перпендикуляр". Перпендикуляр - это всегда то, что стоит. Настоящие мужчины меня поймут. И женщины тоже.
Пресс-служба Г.Мурикова
22.02.2009
