Слово о настоящем генерале
Газета «Красная звезда», 30 Ноября 2002 года
Андрей КОКОШИН, в 1992-1997 гг. - первый заместитель министра обороны РФ.
Наша справка
ДУБЫНИН Виктор Петрович родился 1 февраля 1943 года в г. Каменск-Уральский Свердловской области. Генерал армии.
На военной службе с 1961 года. Окончил танковое училище (1964), Военную академию бронетанковых войск (1978), Военную акдемию Генштаба (1984). Прошел все ступени от командира учебного танкового взвода до командира танковой дивизии. После окончания Академии Генштаба – 1-й заместитель, а затем и командующий армией в ТуркВО. Умело руководил ее действиями в боевой обстановке в Афганистане. Затем командовал танковой армией в Белорусском военном округе. В мае 1988 – июне 1989 года – начальник штаба - 1-й заместитель командующего войсками Киевского военного округа. С июня 1989 года – командующий Северной группой войск. В июне 1992 года назначен начальником Генерального штаба Вооруженных Сил - 1-м заместителем министра обороны Российской Федерации.
Награжден орденами Красного Знамени, «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» II и III степени, медалями, иностранными орденами.
Скончался 22 ноября 1992 года.
10 лет назад Российская армия наряду с другими понесла еще одну невосполнимую потерю: внезапная и безжалостная болезнь вырвала из ее рядов начальника Генерального штаба Вооруженных Сил генерала армии Виктора Петровича Дубынина – Солдата, Генерала, Патриота, способного много сделать для восстановления оборонного потенциала Отечества.
К моему величайшему сожалению, мне довелось работать с генералом армии Виктором Петровичем Дубыниным недолго – ровно столько, сколько он пребывал на посту начальника Генерального штаба Вооруженных Сил России – первого заместителя министра обороны РФ. Но он оставил о себе добрую память не только как настоящий верный товарищ, но и как человек, которому за эти несколько месяцев удалось сделать очень многое для нашей Родины, для нашей армии.
Традиционно в военном ведомстве отношения между первыми заместителями министра обороны и начальником Генерального штаба – первым заместителем министра обороны были до начала 90-х годов непростыми, что, конечно, вредило делу. Нам с Виктором Петровичем буквально через несколько дней после появления его в кабинете начальника Генерального штаба удалось быстро найти общий язык, возможно, и благодаря его непредвзятому отношению к гражданским служащим Министерства обороны.
Мы с ним по нескольку раз в день стали ходить друг к другу, и решая текущие вопросы, и обсуждая перспективные проблемы, благо кабинеты руководства Минобороны находятся на одном этаже нового здания Минобороны. Эта традиция продолжилась с преемником Дубынина Михаилом Петровичем Колесниковым (при Дубынине он был начальником Главного оргмобуправления Генштаба), а потом и с Анатолием Васильевичем Квашниным, занявшим пост начальника Генерального штаба в 1997 году.
На руководство нового Минобороны России в 1992 году свалилась лавина дел, связанных с последствиями распада СССР и совершенно новой политической и экономической ситуацией в стране. Это и беспрецедентное по масштабам мирного времени перемещение личного состава, вооружений и военной техники, военного имущества, семей военнослужащих и гражданского персонала – в основном в порядке вывода войск из дальнего и ближнего зарубежья, резкое сокращение ассигнований на нужды обороны в Российской Федерации и особенно на закупки вооружений и военной техники и на оборонные НИОКР, ликвидация существовавшей десятилетиями системы управления оборонной промышленностью.
Минобороны России в этих условиях еще пришлось организовывать и проводить миротворческие операции на постсоветском пространстве (среди которых можно отметить как одну из наиболее удачных операцию летом 1992 г. в Южной Осетии, руководимую непосредственно генерал-полковником Кондратьевым, но к которой «приложили руку» на разных этапах и мы с Виктором Петровичем).
Но нам тогда приходилось заниматься не только наиболее жгучими делами, были еще сотни, если не тысячи каждодневных рутинных дел, которые порождали (и порождают) лавину бумаг и отвлекают много сил и времени у начальника Генштаба и у первого зама министра. И первый наш откровенный «стратегический» разговор с Виктором Петровичем состоялся в «резиденции» начальника Генерального штаба в Баковке, на «даче Буденного».
Виктор Петрович Дубынин, придя «на Генштаб» в должности общевойскового командующего и не занимаясь до этого вопросами стратегического ядерного сдерживания, тем не менее хорошо разбирался в них, понимал значение стратегического «ядерного щита» для всей системы безопасности страны. Он понимал и необходимость формулирования ядерной политики для России в новых условиях. Немало «тонких» вопросов этой политики, в том числе роли тактического и оперативно-тактического ядерного оружия, систем боевого управления СЯС, системы предупреждения о ракетном нападении, противоракетной обороны, обсудили мы с Виктором Петровичем. Удалось нам с ним вместе посоветоваться по этим проблемам (и некоторым другим вопросам военной политики, военного строительства) с Маршалом Советского Союза Николаем Васильевичем Огарковым, которого мы оба очень высоко ценили как одного из наиболее мудрых и порядочных отечественных военачальников.
В 1992 г. решался вопрос о том, быть или не быть целому ряду систем вооружений, которые находились в разных стадиях «задельности». Некоторые из них уже в 1990-1991 гг. оказались на грани умирания. Одной из таких систем была перспективная межконтинентальная баллистическая ракета, которую по моему предложению стали именовать с 1992 г. «Тополь-М». В тот момент доминирующие в правительстве и в окружении Президента России настроения были отнюдь не в пользу развития нашей ракетно-ядерной мощи – да и военной мощи в целом...
Совместная работа подчинявшейся непосредственно мне службы начальника вооружений во главе с замечательным специалистом, истинным патриотом своей Родины и своего дела генерал-полковником Вячеславом Петровичем Мироновым, Комитета по военно-технической политике Минобороны и Главного оперативного управления Генштаба, подчинявшегося непосредственно Виктору Петровичу, позволила подготовить солидное, «неотбойное» обоснование для реализации в тех условиях программы создания новой межконтинентальной баллистической ракеты с характеристиками, превосходящими любую другую имеющуюся и перспективную систему за рубежом. Естественно, большую роль в том, чтобы эта программа восстановилась и реализовалась, сыграл Главкомат Ракетных войск стратегического назначения, который возглавил в 1992 г. генерал-полковник Игорь Дмитриевич Сергеев, ставший впоследствии министром обороны РФ.
Виктор Петрович, в частности, сразу должным образом оценил значение качественно новой способности МБР «Тополь-М» к прорыву даже «плотной» противоракетной обороны, что делает эту систему особенно ценной в современных условиях, когда нам предстоит жить без ограничений, налагавшихся ранее советско-американским Договором по ПРО 1972 г.
Тогда же в тактико-техническом задании по этой новой системе нами была окончательно заложена «резервная» способность этой ракеты нести не один боезаряд, а несколько. Тогда это не разрешалось имевшимися ограничениями по имеющимся договорным обязательством с США. Но в современных условиях в соответствии с Договором об ограничении стратегических наступательных потенциалов, подписанным в Москве 24 мая 2002 г. президентами России и США, мы имеем право оснащать в том числе и эту МБР любым количеством боеголовок, чем, надеюсь, мы и не преминем воспользоваться.
В отличие от многих других «сухопутных военачальников» Дубынин хорошо понимал и значение Военно-морского флота для обороны страны. В условиях жесточайших бюджетно-финансовых ограничений, когда в правительстве и парламенте приходилось биться за каждый рубль ассигнований, нашему флоту в то время грозила участь оказаться в пасынках, если бы не поддержка «сухопутного» начальника Генерального штаба. Так что моряки должны быть признательны Дубынину за действенную поддержку в реализации важнейших программ вооружений для ВМФ России, а также в разработке концепции «Северного стратегического бастиона», которая позволяла более четко обозначить роль ВМФ в системе обороны страны в новых условиях. В результате флот в 90-е годы получил в свой боевой состав тяжелый атомный ракетный крейсер «Петр Великий», большой противолодочный корабль «Адмирал Чабаненко», новейшие эсминцы со сверхзвуковыми противокорабельными ракетами «Москит», серию атомных многоцелевых подводных лодок с предельно низким уровнем шумности (что вплоть до 1990-х годов было большой проблемой для наших атомных подводных лодок), включая АПЛ «Гепард», спущенную на воду в 2002 г. в Северодвинске в присутствии Президента России Владимира Владимировича Путина. Единственный наш авианосец «Адмирал Кузнецов» получил палубную авиацию.
Виктор Петрович Дубынин, как военный профессионал высочайшего класса, хорошо понимал значение развития средств боевого управления, связи, разведки и в целом информационного обеспечения принятия решений на всех уровнях – от тактического до стратегического. Он не раз с болью и горечью рассказывал о том, какой кровью приходилось платить в Афганистане за слабые звенья в управлении, за отказы в системе связи, за некачественные разведданные. Поэтому он полностью поддержал эти направления как особо приоритетные для военно-технической политики Минобороны на первом заседании Коллегии Минобороны, на котором я делал доклад на эту тему (если не ошибаюсь, в августе 1992 г.). К сожалению, далеко не все из того, что тогда задумывалось и планировалось, удалось реализовать…
Был Виктор Петрович человеком немногословным, но отнюдь не сухим или замкнутым. Разговорить его было непросто, но, когда это удавалось, от него можно было услышать ценнейшие размышления, результаты глубоких наблюдений о жизни Вооруженных Сил, о сущности воинской службы. Немало он мне поведал в разговорах по душам о реальной боевой жизни 40-й армии в Афганистане в бытность ее командующим, о том, как приходилось решать боевые задачи, стремясь свести к минимуму и наши потери, и потери мирного населения.
Помню, как Виктор Петрович, мягко говоря, сдержанно относился к традиционным в России застольям, особенно к многочисленным (и не всегда искренним) тостам «с троекратным ура», с восхвалением начальства…
Работал он на износ до последнего момента. Когда я навестил его в госпитале имени Бурденко буквально за несколько дней до его смерти, Виктор Петрович поинтересовался тем, как проходили через правительство вопросы обеспечения Вооруженных Сил. Он практически до последнего момента своей жизни оставался на своем боевом посту, служа примером беззаветной преданности своей стране, солдатскому долгу и долгу военного руководителя высшего стратегического уровня.
