Ветка
Качнется ветка резко
Качнется ветка резко,
Не вспомнив про листок.
Последний лучик света
Посмотрит на Восток.
Закаты - не рассветы.
И устье - не исток.
Живет далеко где-то
Прекрасный наш цветок.
На кладбище
На утреннем воздухе дышится
Легко в омертвелом лесу.
И пение птичье колышется
В сентябрьской тиши на весу.
Копается почва песчаная
Под тяжесть гранитной доски.
Молитва звучит покаянная
В попытке уйти от тоски.
Цемент затворяют с водою.
Кладут арматуры куски.
Все помнят такой молодою.
Мгновения счастья близки.
Работа идет чередою
В спокойном движенье своем.
Уходит эпоха с тобою.
А мы, не успев, отстаем.
Потоки
Струится дождь вниз по ступеням.
Вода прохладна и чиста.
Бушует гром чуть в отдаленье.
На "конгах" балует с листа.
По крыше капли бьют горохом.
Вскипают в лужах пузыри.
Блеск обжигает тело страхом.
И ты кричишь - Смотри, смотри!
Но скоро ветер сдвинет тучи.
И Солнце в каплях заблестит.
Июньский дождь такой летучий.
Промчался. Лик травы умыт.
И этот шум. И эта влага.
И темный цвет листвы дерев.
К нам не идет пока тревога.
Пусть было б так. Как замерев.
Еще мы молоды. И живы.
И ребятишки мал-мала.
И горю не найти поживы.
И жизнь надежна, как скала.
Еще надежды нас питают.
Не огорчает нас нужда.
Нас не невзгоды поджидают.
Как в счастье верилось тогда!
Надежда
Возвращенье в прошлое - попытка
Удержать нестойкость от паденья.
Поддержать несмелость в ту минутку -
На испуг смотреть - не загляденье.
Возвращенье в прошлое - расчеты
По делам, закрытым в производстве.
Клацают зубами чудо-счеты
С непонятной злобой, в недовольстве.
В невозможность - эти перелеты.
Скрою страх обложкою бахвальства.
Проложу опасные маршруты
С редким, потрясающим нахальством.
Молодой походкой ранним утром
Выйду я из места заключенья.
Сонное лицо умою ветром.
-Где оно, то место назначенья?
Запою фальшиво песню-ретро.
Ни запинки даже, ни сомненья.
Все поглажено, подшито впору.
Словно перед тишиной равненья.
Или выходом опасным в гору,
На которой нестерпимо ярко.
Будто у хирурга-Бога-гуру,
Что взмахнул рукой непоправимо.
По уму, конечно же, не сдуру.
И совсем почти что не ранимо.
А потом склонил свою фигуру.
Помолчал. И видно было - мимо.
На ушко шепнул словцо стажеру.
И ушел. Ничем неудержимо.
Милая
Кофе варю по заказу.
Черного до черноты.
Мне вспоминаются сразу
Милой моей черты.
Кофе мы пили вместе.
В той золотой поре.
Не говорилось о чести.
Чаще тогда - о добре.
Чашечка черного кофе.
Знак невозвратных утрат.
Где они, те эпохи.
Времечко, где был рад.
Хрупкое
Вот хрупкое. Оно прозрачно.
И в темноте сверкает призрачно.
Ты хрупкого коснешься осторожно,
И сердце трепыхнется так тревожно.
От прикасанья хрупкое поет.
Оно сигнал хрустальный подает.
Сигнал тот еле слышный-
О чуде, что не дышит.
Но если хрупкое - живое?
Оно ранимое такое.
Его ведь не ногами, а словами
Затопчут. И оно завянет.
Ой, как же трудно вялое спасти.
Живой водицы чувствам принести.
А внешне все такое же, как раньше.
И не заметно ни подвоха, и ни фальши.
Но отчего в мерцающих глазах
Так прочно угнездился страх?
Надломленные души - некрасивы.
Хотя порой надменны и спесивы.
Надломленные души так ужасны.
Они по миру носятся напрасно.
Они как неприкаянные дети.
Они укор бесчувствию на свете.
Они - как призраки кладбищенских
окраин.
Чем нас пугают в детстве раннем.
Их нужно к жизни возвращать.
Но вот себя за них не следует прощать.
Обет
Не объяснить непонимающему,
Что человеку потрясающе
Бывает, по-простому, по-хорошему,
Лишь оттого, что кто-то не заброшен
В бесчеловечности пустынной
От горечи изнемогать полынной.
Где не с кем поделиться озареньем.
И вместе восхититься одареньем.
И за кого-то волноваться и страдать.
И ждать, изнемогая, ждать.
Одиночество - жизнь по суду.
За твою же потерю. За твою же беду.
И статья приговора - на высшую меру.
До последнего вздоха ощущаешь ты кару.
И дается возможность облегчить удел,
Уменьшая небрежность в отношеньях
людей.
Принимая обет состраданья и ласки.
Наполняя сияньем детские глазки.
Обман
В родимом не видишь родного.
В родимом увидишь чужого.
И в этом чужом - отраженье себя.
Выходит, такой ты. Такой вот всегда.
Ну что же, открытие это печально.
Печально. Но не скандально.
Живут же еще и похуже.
И те, на кого мы похожи.
Живут. Поживают. И знают,
Что в близком себя не признают.
Нет, что вы, я лучше. Я краше.
И утром нисколько не страшен.
Хорошая ровность сюжета.
И мысли приятны об этом.
О том, что не самый плохой.
Есть хуже. С легкой душой
В приличное общество входишь.
О смысле беседы заводишь.
Заводишь. Отходишь. Подходишь.
И время в песок переводишь.
Грустное
Как понимать - Я позабыл?
Как будто не был и не жил.
И не ходил у тех могил,
Где спят, кто жил и кто любил.
Ты позабыл, ты позабыл!?
Да как тебе хватило сил
Содвинуть камень с их могил,
Чтобы никто не приходил,
Чтоб мимо мельком проходил?
Нет, ты не должен забывать.
Ведь это грех, как не понять.
-Такая грустная работа
Ушедших помнить. Отчего-то.
Какая польза есть от них,
Кого ты знал и кто затих?
Да нету пользы никакой,
Без них убийственный покой.
Не вспоминаешь - лучше спишь.
И не пугает тебя тишь.
Дорога всех нас ждет одна.
Давно размечена она.
Произойдет все очень просто-
В загробной жизни перекресток.
Нас ждут там милые, родные.
Как будто прежде, как живые.
Грусть
Заходит грусть без спросу в гости.
Располагается привычно.
И нет приходы эти бросить.
Хоть попытаться. Для приличья.
И как итог - с утра печален.
И улыбаться не готов.
Хоть весь работою завален.
Или залит до берегов.
Ох, эта гостья надоевшая.
Так долго мучает меня.
Оставить след везде успевшая.
Зачем пришла в начале дня?
Ты хочешь, чтобы я остался
Один среди привычных стен?
Не прекратился. Не прервался
У грусть мой давнишний плен.
Отражение
Соседка в электричке похожа на жену.
Я в девочке столичной увидел ту, одну.
Соседку в электричке очаровал
кроссворд.
Так сочиняют музыку. Не находя аккорд.
Соседка в электричке небрежна и юна.
В джинсовые материи упрятана она.
Чуть спутанные волосы. Наискосок
пробор.
Румянец яркий щеками, зубов красив
набор.
В веселой сказке юности все живо и
свежо.
Осколок давней жизни соседкой отражен.
Подлинное
Подлинное стоит дорогого.
Стоит больше слитка золотого.
Подлинное в прелести простого.
В чувства необычности шестого.
В русском написании Ростова.
Городка в сиянии былого.
Подлинное рядышком любого.
Подлинное. Что же в нем такого?
Это дрожь в руках над старой книгой.
Ты нашел ее, когда ты мебель двигал.
Книгу, что читал совсем ребенком.
Голосом отрывистым и громким.
И герои сказок оживали.
И тебя толпою окружали.
И потом тебя в ночи держали
Руки мамы. И оберегали.
Подлинное в радостной минуте.
Дверь открыта и в просвете
Близкого родимое лицо.
Расставанье ограничено концом.
И тропинкой огибает хаты,
Кто приходит ненароком. Виноваты
Плечи и глаза. Снимает кожух.
Робко улыбаясь, переводит дух.
Зябкие ладони согревая, потирает.
Сядет с краешку и замирает.
viperson.ru
