Стратегическая программа вооружений на перспективу 2027-2036 годов: опасность абсолютизации значения ВВСТ

Государственная программа вооружений иногда воспринимается как только военное строительство – т.е. прежде всего, собственно программы создания и производства вооружений и техники и развития Вооруженных Сил страны (ВВСТ), иногда даже только оборонно-промышленного комплекса, что представляется в корне неверным. Обсуждение и подготовка ГПВ не должны быть результатом исключительно военно-технических, промышленных и экономических решений, что стало нормой последних лет. Решающее значение имеют три области, не связанные непосредственно с ГПВ:

- область соперничества в технологическом развитии «на опережение» с ведущими странами мира. Проблема не в «импортозамещении», а в соревновании на создании качественно новых продуктов и услуг, как правило, на базе новых достижений в области фундаментальных наук. В США, например, этому придается исключительно важное значение. Например, в новомисследовании RAND (лето 2026 года) говорится, что «маловероятно, но не невозможно, чтоКитай превзойдет Соединенные Штаты пообщему количеству ежегодных космическихзапусков к 2030 году». (По оценкам авторов, вероятность этого составляет около 20процентов). Чтобы сохранить преимуществоСША в долгосрочной перспективе, Вашингтонмог бы рассмотреть несколько мер, включаяинвестиции в космические исследования иразработки, отслеживание тенденций запуска Китаем ракет и использование моделированиядля снижения риска стратегическойнеожиданности;

- вторая область – развитие национального человеческого капитала (НЧК), который является главным двигателем развития экономики и мощи военного потенциала. В России пока что приоритет развития НЧК остается декларативным. Для того, чтобы этот приоритет стал реальной политикой, он должен стать политическим и финансовым приоритетом в работе правительства…

- третья область  - опережающее развитие политического и военного искусства, науки и образования, которые в последние десятилетия оказались в таком же катастрофическом состоянии, как и станкостроение.  СССР, а затем и Россия, добровольно уступили не только свои преимущества в гуманитарной области и идеологии, но и сознательно длительное время отказывались от разработки национальных программ, уступая эту роль западным политологам и идеологам. Отказ от инициативы и национальных приоритетов – неизбежное следствие такой политики.

Это означает, что ГПВ – комплексная программа, а не просто программа создания и производства ВВСТ. Без принятия самых решительных мер в этих областях реализация любой программ ГПВ теряет смысл. Сама по себе военная техника не воюет и не является абсолютным ресурсом. СВО это достаточно уверенно продемонстрировала – именно стойкость и мотивированность личного состава, умение и воля высшего политического и военного руководства стали важнейшими факторами в 2022-2026 годах. Поэтому составной частью ГПВ должны стать усилия и программы в указанных выше областях. 

При обсуждении ГПВ важно помнить, чтоона не только синтез  материальных, но икультурно-идеологических, научных и образовательных  национальных программ. Эту истину доказал ещё канцлер Германии О. Бисмарк в войне с Франции, где ему удалось победить, прежде всего, при помощи «учителя и фельдфебеля», а не превосходства германского оружия. С самого начала надо повторить, чтовоенная стратегия и политика являются толькочастью национальной стратегии и политики.Соответственно, ГПВ – как военная политика ивоенное строительство – часть общейнациональной стратегии, доктрины и политики.Она зависит от доминирующих в настоящее время субъективных представлений у правящей элиты в отношении состояния и будущего МО-ВПО и национальной стратегии страны в мире. Каждое решение в области ГПВ это не только решение о развитии ВВСТ, но и более широкое (политическое и военное) решение о том, какего использовать в будущем, как его создавать (на каком оборудовании) и как развивать в будущем. Яркий пример – решение о закупке у Франции вертолетоносцев (не единственное, кстати), которое не просто не было реализовано, но и сказалось на боеспособности ВМФ России.

Применительно к современной России это означает  неизбежный и ежедневный выбор в пользу суверенного национального развития  против подчиненного участия в контролируемой США глобализации – от образования и науки до станкостроения. На всех уровнях, - от внутренней политики до военного искусства и ОПК. Как писал, например, в своевремя выдающийся русский военный историкА.А. Керсновский, его задача – «Возрождениенашей национальной доктрины, а тем самым ивоенной доктрины, составляющей нераздельноецелое с национальной – одну из еемногочисленных граней».

В этой связи  в отношении обсуждаемой в узких кругах ГПВ надо признать для начала, чтоРоссия, по сути, находится сегодня всё ещё в«переходном состоянии» после катастрофыСССР-России, требующем завершенияпереосмысления  не тольковнешнеполитических, но и военно-политических реалий, которые были во многом неадекватно поняты и сформулированыправящими элитами СССР-России, избавления от многочисленных искусственных иллюзий, сознательно созданных в предыдущие десятилетия в отношении проблем национальной безопасности. 

Это «переходное состояние» в политике России совпало с мировым  «переходным периодом» передела мироустройства. Он открыто начался еще в период президентства Б.Обамы и Д. Медведева, но отнюдь незавершился в 2026 году, и работа над ГПВ будет ощущать его влияние.  По вине США во время правления Б. Обамы российско-американские отношения стали сознательно ухудшаться потому, что до этого в США надеялись, что разрушительные процессы в России, начатые М. Горбачевым, приведут к окончательному краху страны. Как написал пресс-секретарь президента РФ ДмитрийПесков ещё в 2020 году, "Очевидно, Вашингтонпланировал сохранить РоссийскуюФедерацию в том виде, в каком она была вначале 1990-х годов... Такая Россия былаудобна, выгодна и предпочтительна дляСоединенных Штатов. Управляемая Россия безправа голоса на международной арене, необладающая ни экономическим, ни социальным,ни политическим, ни федеральнымпотенциалом, чтобы претендовать на такоеправо. И Россия, которая не может сказать:“Товарищи, только на основе взаимногоуважения и взаимных интересов”.

В этом смысле ГПВ – часть не просто государственной, но более широкой, национальной,  стратегии  и политики до 2037 года. Это всегда следует иметь в виду приработе над прогнозом и стратегическимпланированием будущей национальной ГПВРоссии. Поэтому ГПВ не может быть только государственной, она должна изначально быть общенациональной, включая органично программы образования, развития культуры, технологий.  СВО продемонстрировало, например, что обеспеченность многими ресурсами на ЛБС на 70-80% зависит не от государства, а от инициатив отдельных граждан и бизнеса. Поэтому при планировании ГПВ необходимо изначально учитывать роль и значение всего общества и нации, его негосударственных институтов.

Сказанное означает, что ГПВ, как комплекс программ, не может существоватьсамостоятельно (она только часть национальной программы), как любая часть не существует вне целого. Это же неизбежно означает, что прежде чем делать ГПВ, необходимо, как минимум, иметьстратегическую общенациональнуюпрограмму России.  Её можно назвать (как при КПСС) программой партии, нации, но не только «программой государства», т.е. не только институтов государства. Если ГПВ будет результатом только «заказа» Минобороны, то в стороне останутся многочисленные факторы, формирующие военную мощь государства и её влияние в мире. Поэтому, как минимум (опять же, как при КПСС), необходима аналогия с «Основными направлениями развития России» и, соответственно, «10-летним планом» (тоже, кстати, было при Н. Хрущеве,  когда произошло «удвоение ВВП»).

Между тем, мы констатируем, что в 2025 году у нас нет ни завершенной национальной доктрины, ни программы национального развития, а, значит, нет более общей стратегии развития нации и государства. Готовить её часть, т.е. ГПВ,  не имея целого, – странное и бесполезное (может быть, даже вредное) занятие, не обозначив, как минимум, основных направлений национальной стратегии. Самый простой вопрос о том, насколько национальные ресурсы должны быть распределены между целями безопасности и развития, пока что не решен: в условиях СВО, очевидно, что цели развития более приоритетны, чем выживания. Но если ситуация станет развиваться так, как её планируют к 2029-2030 годам на Западе, то есть масштабной войне? А всё говорит именно в пользу развития МО-ВПО по этому сценарию.

Таким образом, очевидно, что национальная стратегия – более общее понятие, чем внешнеполитическая и военная стратегии и она должна предшествовать ГПВ. Это общее правило в полной мере относится к военной политике и военному искусству, где в стратегическом планировании ГПВ нельзяпросто абсолютизировать значение ВВСТ. Не все вопросы повышения военной мощи решаются с помощью военной техники и технологии. Как писал в свое время Керсновский А.А.: «Лучшая тактика побеждает лучшую технику…, как лучшая стратегия побеждает лучшую тактику…, как лучшая политика одолевает лучшую стратегию». 

Вопрос победы, в конечном счете, – только цена такой победы.  Бороться нужно за то, чтобы была не только лучшая техника и технологии (о чем говорил В.В. Путин), но и лучшее военное искусство (стратегия, оперативное искусство и тактика), лучшаянациональная доктрина и национальнаястратегия развития (о чем В.В. Путин пока не говорил на совещании по ГВП). Когда речь идет о выживании государства, необходимо, чтобы большинство граждан, как минимум, понимало, что цена поражения или победы будет очень высокой в связи с масштабом политической цели США по отношению к России.

Опыт  СВО отчетливо показывает, что эффективность применения военной силы зависит не только от качества и количества ВВСТ, но и умения и воли военачальников самого разного уровня, в конечном счете, от стойкости («устойчивости») всех военнослужащих – бойцов на ЛБС. Эта боевая устойчивость во многом предопределяется внутренним состоянием общества, в том числе формируемого сознательно и зависит во многом от национальной доктрины и стратегии национального развития в результате широкой и настойчивой морально-психологической подготовки. Комплекс таких мероприятий играл важную роль в военной политике большевиков и КПСС в Вооруженных Силах СССР, а соответствующие институты – политработники, СМИ, органы политического и идеологического управления (которым одно время даже подчинялся СМЕРШ) – играли не менее важную роль, чем материальное обеспечение ВС.

Государственная программа вооруженийРоссии на будущее десятилетие, безусловно,требующая широкой публичной дискуссии и проверки на эффективность. Она – составнаячасть стратегической общенациональной программы, которая не ограничивается толькомасштабами производства ВВСТ ипрофессиональной подготовки личного состава,но предполагает ускоренное развитиеважнейших НИОКР и технологическихнаправлений, определяющих будущиевозможности ВС России, а также других факторов военной мощи страны. Военно-техническую суть ГПВ сформулировал В.В. Путин на специальном совещании 11 июня 2026года, которое,  дало только старт серии встреч имероприятий, охватывающих самый широкий спектр задач. В.В. Путин сказал об этом определенно: «Сегодня начнем сериюспециальных рабочих совещаний, в ходекоторых проанализируем ключевые параметрыочередной государственной программывооружения. Срок её исполнения – это период с2027 по 2036 год. На это время она будетосновным ориентиром развития системвооружения для всей военной организациистраны, то есть для наших Вооружённых Сил,других войск и воинских подразделений вспециальных службах и ведомствах, важнейшиминструментом формирования их нового качествав уже четвёртом десятилетии ХХI века».

Но и другие, не военно-технические, аспекты ГПВ не должны игнорироваться. Пока, надо признать, что ГПВ не стало частьюнациональной стратегии развития страны,частью её национальной доктрины. Не только прямых, но и косвенных взаимосвязей со СНБ РВ -2-21 не наблюдается. Те или иные аспекты такой доктрины ещё только появляются (и будут появляться) самостоятельно, но они не стала пока что предметом более широкой дискуссии, которая развивается в условиях системного военно-силового противоборства автаркии и глобализации. В том числе о военном искусстве, перспективах развития промышленности, будущем воспитании и культуры. Исключительно важное значение, например, будет иметь представление о будущем России в новой МО и ВПО, которая будет революционно формироваться в будущем. Как, впрочем, и относительно основных противников.

Кроме того, особенностью этой долгосрочной программы является то, что её подготовка и реализация происходит, по сути, в военных условиях, когда задачи стратегического планирования совпадают с оперативнымизадачами обеспечения ВС России и работыОПК. Совмещение краткосрочного и долгосрочного планирования – крайне трудная практическая задача, которая требует от руководства не только понимания, но и способности принимать принципиальные и трудные решения по концентрации и распределению национальных ресурсов.  То, чем эффективно занимался лично И.В. Сталин, буквально «пересчитывая» по штукам ежедневное производство танков и самолетов на отдельных заводах (существует история о том, что он подписывал лично все счета крупнее 1 млн. рублей).

Кроме того, важной особенностью является то, что именно в этот период 2024-2026 годов происходили негативные изменения в мировой ВПО, когда основные потенциальные противники принимают достаточно масштабные и оперативные меры по ускоренному производству ВВСТ и подготовке своих ВС к войне.  Их опыт и трудности дают основание для анализа. Так, например, США большаячасть 155-мм снарядов производится нанескольких предприятиях, находящихся подуправлением General Dynamics Ordnance andTactical Systems (GD-OTS) и American Ordnance.Армейское руководство в 2025 году стремилосьнарастить производство на существующих иновых предприятиях, чтобы к октябрю 2025 года ежемесячно выпустить 100 000 155-ммснарядов. Однако ожидается шестимесячнаязадержка, что немедленно вызвало решение о строительстве трех новых заводов (вне прежней структуры) по производству 155-ммартиллерийских снарядами в штате Техас.

Проблема в том, что промышленность стран ЕС и США в 20 раз превосходит российскую и для масштабирования военного производства у Запада, по большому счёту, нет объективных препятствий – развитие оборонных предприятий, организационные, финансово-бюджетные и иные меры носят вполне тактический, временный характер. Но «фактор времени» вполне преодолим в среднесрочной перспективе 2-3 лет, что надо учитывать при подготовке ГПВ России.

В.В. Путин определенно понимает разностороннюю взаимосвязь стратегического иоперативного планирования при подготовке ГПВ, что требует обработки огромного массива информации, в том числе анализирующей перспективу развития ВПО в мире: «Напомню,что в апреле этого года мы обсуждали, какнарастить объёмы поставок и повыситьэффективность применения вооружений итехники для решения задач специальнойвоенной операции. Намеченные тогда мерыреализуются, однако эти меры носят, по сути,оперативный характер и выполняются вкратчайшие сроки, что называется, здесь исейчас, в режиме реального времени, исходя изтекущих нужд. Сегодня же наша задача –сформировать новую долгосрочную программупо всему комплексу систем и образцоввооружений, в том числе и прежде всего,конечно, перспективных. Максимальноиспользовать для этого опыт специальнойвоенной операции, различных региональныхконфликтов. И конечно, важно учестьглобальные тенденции развития военныхтехнологий. Тем более что число стран, которыеактивно работают в этом направлении, растёт, иэто отражает объективно процессыформирования новых центровтехнологического, научного, индустриальногоразвития в многополярном мире».

Это относится, прежде всего, к стратегическому прогнозу развития МО и ВПО в мире. Периодические публичные заявления о войне с Россией, которые делаются на Западе, прямо коррелируют с их усилиями по милитаризации общества и промышленности. Естественно, что Россия не может игнорироватьэти реалии и опоздать с изменениями встратегическом планировании опережающего развития ВС и ОПК. В настоящее время эти реалии таковы, что исключать полномасштабную войну в Европе с Западом нельзя, что означает только одно – к ней нужно готовиться уже в среднесрочной перспективе 2-3 лет. Это означает, что ГПВ должна иметь четкие промежуточные этапы реализации, когда промышленность должна обеспечить в короткий период быстрое производство новейших ВВСТ, а не планировать их на перспективу 7-10 лет. Кроме того, нужно ликвидировать существующую еще в ВС и ОПК безответственность многих руководителей. Так, например, ЗРК С-350 «Витязь», который стал поступать на вооружение в 2019 году, доказал свою эффективность против самых опасных западных средств – ВТО наземного, воздушного базирования РСЗО «Хаймерс» и «АТАКСМ», а также КР воздушного базирования, когда в июле 2024 года один из дивизионов одновременно перехватил порядка 12-16 таких целей. Вчастности, именно этому вопросу былопосвящено совещание руководителей ВС и ОПКв июне 2025 года у В.В. Путина, к которомуготовились длительное время, ориентированноена организацию разработки государственнойпрограммы вооружений на период 2026-2037годы. Акцент был сделан на росте  «боевыхвозможностей»  Сухопутных войск России,которые «нужно увеличить в кратчайшиесроки».  Путин В.В. специально подчеркнул, что«Доминирующей силой при ведениисовременных военных действий любогомасштаба и интенсивности остаютсяСухопутные войска». И далее: «Важно вкратчайшие сроки нарастить их боевыевозможности, создать прочный задел дляразвития, обеспечить разработку перспективныхобразцов и систем вооружения, обладающихсамыми высокими тактико-техническимихарактеристиками и модернизационнымресурсом».

В этой связи, очевидно, что в настоящее время существует проблема вадминистрировании, которая заключается вдублировании не только высшего, но и среднего звена в руководстве подготовкой иреализацинй Государственной программывооружений. В настоящее время (кроме непосредственно Главнокомандующего – Президента РФ) этими вопросами занимаются: Первый вице-премьер, министр промышленности, заместитель Председателя Совета безопасности, Министр обороны и его заместитель по вооружениям, главкомы видов и родов войск и целый ряд других лиц, включая помощников Президента, органов прокуратуры, военпредов, банков и т.п., что требует десятков еженедельных совещаний и встреч. Представляется, что Президент России должен утвердить новый, упрощенный порядок подготовки ГПВ (Порядок работы иутверждение определяются Президентом Россиив соответствии ФЗ «Федеральный закон от28.06.2014 N 172-ФЗ (ред. от 13.07.2024) "Остратегическом планировании в РоссийскойФедерации").

Таким образом, Государственная программавооружения – это должен быть стратегическийнормативный документ, не только определяющий объемы, этапы и характерзакупок и разработки боевой техники, а такжеразвития военно-оборонного комплекса РФ, определяемым президентом страны, но и масштабный документ по подготовке к отражению возможной (даже вероятной) внешней агрессии. В настоящее время координация работ по формированию иобоснованию ГПВ возложена на Министерствообороны РФ, что не соответствует новым условиям развития ВПО в мире.

Минобороны должен отвечать только за военно-техническую часть ГПВ, но системно это возможно только в рамках Государственного комитета обороны, функции которого может выполнять по поручению президента временно Совет безопасности. По оценке самого Министерства обороны РФ, «к её разработкепривлекаются другие силовые министерства иведомства, а также ряд министерств и ведомствоборонно-промышленного комплекса. ГПВразрабатывается на 10 лет, а перерабатываетсячерез 5 лет на основе Концепции (Стратегии) национальной безопасности, Военнойдоктрины, нормативных актов Президента иПравительства РФ, концептуальных документовпо строительству и развитию Вооруженных Сили других войск, а также решений Военно-промышленной комиссии». Мероприятия ГПВдолжны быть сбалансированы с мероприятиямидругих планов и программ, затрагивающихсферу технического оснащения ВС РФ и другихвойск, а ее финансовые показатели – споказателями федерального бюджета по годампрограммного периода. Но не только. Мероприятия по ГПВ должны быть скоординированы с другими мероприятиями в области обеспечения национальной безопасности. Причём не только государства, но и всего общества.

В действительности этого пока что не происходит, - акцент сделан на военно-технической стороне проблемы. В частности, например, 11 июня 2025 года Президент В.В. Путин провел совещание по разработкеосновных параметров проекта Программы надесять лет, на котором акцент был сделан исключительно на военно-технической стороне вопроса: «Сегодня начнём серию специальныхрабочих совещаний, в ходе которыхпроанализируем ключевые параметрыочередной государственной программывооружения. Срок ее исполнения – это период с2027 по 2036 год. На это время она будетосновным ориентиром развития системвооружения для всей военной организациистраны, то есть для наших Вооружённых Сил,других войск и воинских подразделений вспециальных службах и ведомствах, важнейшиминструментом формирования их нового качествав уже четвёртом десятилетии ХХI века».

Внимание на военно-технической стороне, надо отметить, уже значительно более системное, чем в предыдущих ГПВ, но пока что не выходит за традиционные границы, хотя, как отметил В.В. Путин, что новая программавооружения будет опираться на опыт,полученный в ходе специальной военнойоперации и других современных конфликтов.Этот опыт, как известно, не только чисто военно-технический.

Кроме того, В.В.Путин отметил необходимость учитывать глобальные тенденции. «Тем более чточисло стран, которые активно работают в этомнаправлении, растет, и это отражает объективнопроцессы формирования новых центровтехнологического, научного, индустриальногоразвития в многополярном мире», – заявил Путин.Он напомнил, что весной уже обсуждались меры по увеличению поставок вооружений и техники длянужд СВО, но они имели краткосрочный,оперативный характер. Новая ГПВ, по его словам,должна стать системной и долгосрочной,охватывая «весь комплекс систем и образцов вооружений»