То, что сейчас происходит наУкраине и в Донбассе, …этототальное противостояниеусловного коллективного Запада ивсего остального мира..
Д. Медведев, заместительпредседателя Совета безопасностиРФ
В стратегии получается всё оченьпросто, но из этого не следует, что всёэто очень легко.
К. фон Клаузевиц
Анализ национальной и военной стратегии предполагает изучение более общих, а также частных стратегий, формирующих внешнее и внутреннее «пространство» этих стратегий и их приоритетность. Очевидно, что, как и существующие интересы более высокого и низкого порядка, эти стратегии предназначены для решения вполне конкретных вопросов. Для лучшего понимания сути национальной стратегии важно представлять себе ясно как интересы, так и стратегию более высокого уровня, например, общечеловеческую или геополитическую. При этом, исключительно важно иметь адекватное представление об их взаимосвязи и приоритетности. Так, общечеловеческие интересы и вытекающая из них стратегия государства соотносятся как общее и частное, но приоритетность таких интересов определяется существующими в настоящее время реалиями и конкретной политикой государства, что хорошо видно на примере соотношения общечеловеческих климатических и экологических интересов и конкретных интересов (прежде всего, экономических) государства. Как известно, последние 30 лет взаимоотношения между этими интересами и политикой государств становятся наиболее сложной проблемой формирования современной МО.
Но приоритет глобальных интересов и стратегий перед национальными интересами и стратегиями остается, поэтому самые общие изменения на высшем уровне немедленно сказываются на стратегиях конкретных государств. Прежде всего, когда речь идет об изменении в соотношении сил в мире, которые являются базовыми для международных отношений. Особенно в области экономики и технологий. Радикальные изменения в МО в этих областях и, как следствие, в военной области и состоянии ВПО, в 20-е годы нового века, находятся ещё только в самом начале своего качественно нового этапа развития миропорядка, но уже ведут к радикальным изменениям в национальных стратегиях государств, коалиций, корпораций и отдельных международных акторов – организаций, движений.
Оба эти процесса в экономики и технологиях фактически находятся не только в своем начале, но уже диктуют изменения в соотношении сил государств и их стратегиях. Так, например, революция в области систем боевого управления (связи и разведки, прежде всего) привела к тому, что именно этот фактор стал самым важным при характеристики боевой эффективности войск. СВО уже доказала исключительно важное значение этих систем. В дальнейшем применение ИИ, больших баз данных и новых ударных космических систем неизбежно приведет к революции в военно-технической области и изменению стратегической обстановки. Например, по мере развертывания широкомасштабной системы ПРО США «Железный купол», которая, как надеются, сможет гарантировать применение СНВ без опасения ответного удара, т.е. радикально изменить сложившуюся за 70 лет стратегическую обстановку (СО) в мире..
На практике изменения на глобальном уровне можно пока что коротко охарактеризовать как два прямо противоположных процесса в геополитических стратегиях США и России. Если для США эти изменения ведут к попыткам закрепления мирового доминирования и исключить саму идею равноправия государств, то для России они выступают аргументами в пользу «многополярности». В реальных национальных стратегиях США и России это выражается в сохранении базовых установок – доминирования в мире (для США) и укреплении суверенитета и равноправия (для России). Но, как первое, так и второе, сохраняясь базовыми понятиями, отнюдь не означает абсолютного интереса с точки зрения национальной стратегии. США пытаются в своей стратегии (СНБ 2025) закрепить мировое доминирование, что встречает сопротивление не только у противников, но и у союзников. В России со времен Е.М. Примакова, «многополярность» остается скорее пожеланием части элиты, чем практической реальностью в стратегии. СВО продемонстрировала фактическое доминирование США в мире, когда даже формальные союзники и партнеры россии по ОДКБ и БРИКС были вынуждены, как минимум, учитывать указания США.
Эти внешние, наиболее приоритетные. Стратегии учитываются не в полной мере. И, как следствие, на их влияние в меньшей степени пока обращают внимание при разработке собственно военных стратегий государств. В наиболее яркой форме это выразилось в «наивной» политике М.Горбачёва и Б.Ельцина, когда общечеловеческие приоритеты определяли во многом интересы национальные. Как справедливо сказал известный специалист в этой области Роберт Грин: «Нас всячески готовят к миру, а в результате мы абсолютно не готовы к тому, что приходится сталкиваться в реальности – к войне».
При этом важно отметить, что глобальный миропорядок и ВПО меняются быстрее, чем национальные и военные стратегии, которые инерционны и фактически отстают, как минимум, на десятилетие. Но, следует подчеркнуть, что в современную эпоху военные стратегии начинают уже быстрее приспосабливаться к новым условиям, чему прямо способствует военно-силовое противоборство. Именно в этот период политическое и военное искусство находится в состоянии максимальной напряженности, когда все области военного искусства меняются часто без бюрократических процедур, де-факто, и лишнего администрирования. Так, в ходе СВО на российском ОПК в явочном порядке произошло сокращение и упрощение десятков процедур по испытанию и производству ВВСТ. То же самое произошло и в ВПК США, где «явочно» сократили количество приоритетных военных программ более, чем на половину. Этот процесс особенно характерен на местах – в цехах и в подразделениях, где (прежде всего, к тактике), как показал ход СВО, реальное положение не формально меняется иногда быстрее, чем раз в месяц.
Война в Иране и СВО продемонстрировала, что как национальные стратегии государств (США, России, Ирана, Израиля), так и отдельных акторов (ХАМАЗ, Хезболла, отдельные ЧВК) пытаются приспособиться к новым условиям, быстро меняя тактические и оперативные приемы, но не спеша менять свои традиционные военные стратегии. В ходе СВО де-факто произошла быстрая и вынужденная смена официальной военной стратегии России (действий быстрых батальонных групп) в силу внешних причин, что нормативно было признано намного позже.
Эскалация военно-силового противоборства западной военно-политической коалиции в 2014-2026 годы с Россией и рядом других государств уже продемонстрировала некоторые качественные особенности этих новых национальных и военных стратегий. Прежде всего с точки зрения их комплексности и системности в использовании всех доступных средств и мер силового противоборства в качестве реакции на глобальные изменения, прежде всего, в экономике и технологиях, таких как массовое применение БПЛА и БЭК.
Это положение в свое время профессор МГИМО М.А. Хрусталев обозначил очень точно в качестве влияния внешних факторов на стратегии государств. Именно внешнее влияние – состояние МО и ВПО – оказывает в настоящее время решающее воздействие на национальные и государственные стратегии государств и других акторов. Более того, также и на корпоративные и личные стратегии, которые оказались под сильнейшим влиянием, например, политики санкций Запада в отношении России.
В настоящее время можно, вероятно, говорить о нескольких уровнях стратегиигосударств, а также уровнях стратегическогопланирования и его горизонтах, которые существуют в достаточно строгом соподчинении друг другу в разные периоды времени. Если говорить, например, о национальных, государственных и военных стратегиях (а также стратегиях и оперативных документах более низкого уровня – Сухопутных сил, Командований в регионах и т.д), то это выразилось в формировании некой достаточно стройной логики соподчиненности стратегий, которая отчетливо отражена на американской практике послевоенного периода:
Во-первых, это «Геополитическаястратегия США», которая в максимальной степени зависит от объективных факторов – географического положения, доступа к мировым ресурсам, потенциальных союзников и врагов. Примером может послужить геополитические взгляды Маккиндера, которые имеют вполне объективные основания, наглядно иллюстрируемые современной политикой Китая «Один пояс – один путь».
Современная стратегия сдерживания,применяемая против России, во многом являетсяпрямым продолжением идей Маккиндера иСпайкмена. Расширение НАТО на восток – этоклассическая попытка взять под контрольключевые территории «Римленда» в ВосточнойЕвропе, чтобы максимально ослабить иизолировать Хартленд. Создание военных баз иподдержка лояльных режимов по периметруроссийских границ – это всё та же стратегия«анаконды», направленная на удушениесухопутной державы в кольце враждебных илинестабильных государств.
США долгое время придерживались стратегии изоляции («изоляционизм»), которая накануне Второй мировой войны была заменена на стратегию активного участия в мировых делах. После войны США фактически стали глобально доминировать, чему пытался противодействовать СССР и страны Социалистического содружества. В настоящее время у Д. Трампа официально закреплена роль доминирования в Западном полушарии, что, однако, как показали последние 2 года, распространяется и на другие регионы планеты. С точки зрения геополитики США остаются в состоянии глобального участника всех мировых процессов, но выстраивают их в приоритете:
- Западное полушарие;
- Китай и ОТР;
- Ближний и Средний Восток;
- Россия и Европа;
- остальные регионы и страны.
Особое значение в этой новой «Большойигре» приобретает Украина. С точки зренияклассической геополитики, это ключевая страна«Римленда». Контроль над Украиной даёт выходк Чёрному морю, позволяет проецировать силуна весь регион и создаёт прямую угрозу для«сердцевинной земли». Не случайно один изсамых известных современных американскихгеополитиков Збигнев Бжезинский в своей книге«Великая шахматная доска» писал, что безУкраины Россия перестаёт быть евразийскойимперией.
Но сегодня на шахматной доске появилсяновый мощный игрок – Китай. Онодновременно является и частью «Римленда», исамостоятельной цивилизацией с глобальнымиамбициями. Экономическая мощь Китая и егомегапроект «Один пояс – один путь» – это, посути, попытка создать новый,трансконтинентальный Хартленд, основанныйне на военной силе, а на торговых путях иинфраструктуре. Китай строит железныедороги, порты и трубопроводы, которые свяжутего с Европой и Африкой через ЦентральнуюАзию, в обход морских путей, контролируемыхСША. Это прямой вызов господству морскихдержав.
Во-вторых, это «Национальная (и, как правило, государственная) стратегия США»,или нередко имеется в виду «политика» (внутренняя и внешняя) правящей элиты, предполагающая идеи и планы самого приоритетного развития нации на долгосрочную перспективу. Можно, наверное, говорить о политико-идеологической стратегии для нации, её «образе будущего» и пр., нередко подробно описанного в политических документах или сложившихся у нации приоритетах, таких, например, как программах КПК, КПСС, «американская мечта» и пр. Как правило, эта стратегия излагается в специальных документах под таким же названием, которые публикуются регулярно от имени президента страны.
Этот документ – синтез интересов внешнеполитического и внутриполитического характера, который вполне органично интегрирует частные вопросы в общий стратегический контекст. Перечень таких документов известен, и на их основе вполне точно определяются приоритеты национальной стратегии США. В России существует похожий аналог в виде Стратегии национальной безопасности, обновляемой раз в 6 лет в соответствующем Указе Президента РФ.
В-третьих, представления о стратегии национальной безопасности действующей власти (государства) в широком смысле этого понятия, сочетающей на практике идею правящей элиты (даже одной социальной группы) идею безопасности и социально-экономического развития. Как правило, такая стратегия конкретизирует основные положения СНБ США, в частности, в тактических документах – от обзора разведсообщества и ядерной стратегии до отдельных социально-экономических документов, заявлений и посланий. В самом общем виде такая Стратегия предполагает наиболее приоритетные цели развития и безопасности, сформулированные в достаточно абстрактных нормативных документах – стратегиях, программах и пр..
В России это ежегодное Послание Президента России, отдельные выступления президента, речи в ФС, на пленарных заседаниях правительства и Госсовета.
В-четвертых, военная доктрина, стратегия и военное искусство в целом, если они оформлены нормативными документами. Что важно – современными, а не формально существующими и уже недействующими. Эта военно-политическая область стратегии имеет достаточно конкретное и прикладное значение для того или иного государства, причем в определенный период времени, например, для СССР – в 30-е годы или 50-е годы прошлого века, когда существовало ярко выраженное силовое противоборство с империализмом, или в 80-е и 90-е годы, когда господствовала иллюзия мирного партнерства и и т.д.
В-пятых – для периода возникновения ЯО и его средств доставки, его развития – ядерная стратегия, которая модернизировалась в зависимости от повышения качества и количества ЯО, средств доставки, систем боевого управления, систем ПРО, высокоточного оружия, гиперзвука и т.д.
Так, для внешней политики характерна эффективная стратегия «сдерживания» («containment»), которая не позволяет получить внешнеполитические и иные преимущества, а также более частная доктрина «ядерного сдерживания» (deterrence), которая отражает общие принципы применения ЯО. В соответствии с ними формируются разные уровни представлений о стратегическойстабильности в России и США.
Разные уровни, горизонты и области стратегии имеют принципиально разныесредства и способы их реализации ипоследствия. Как справедливо пишет один из классиков современной стратегической мысли Джефф Малган, имеющий огромный практический опыт: «Верная стратегия способна превратить несбыточные, как кажется, мечты в реальность, о чём свидетельствует опыт многих стран мира». Он приводит яркие примеры Финляндии, Ирландии, обогнавших ведущие страны ЕС в короткие сроки по душевому уровню ВВП и уровню технологического развития, не говоря уже об опыте Сингапура, городов-государств Дубай и Абу-Даби, Боготы, Шанхая и др.
С точки зрения конкретного анализа международной обстановки, главная задача политика и исследователя – попытаться проанализировать роль и значение современной стратегии национальной безопасности государств-участников МО-ВПО, которые выражаются во взаимоотношении стратегии иполитики в области национальнойбезопасности, влияние частных, порой кажущихся не самых важных и даже (представляющихся порой незначительными) факторов (например, развития институтов человеческого капитала) и конкретных примеров на развитие стратегической обстановки (СО) и эволюцию развития стратегий государств и состояние современной МО и ВПО. Так, в качестве примера такой наиболее приоритетной задачи можно назвать прогноз развития военной стратегии США и их союзников на европейском ТВД, в том числе с учетом фактора Украины и вероятной войны с Россией, последствий для состояния будущей ВПО на континенте.
В 2014-2016 годах в ЦВПИ МГИМО был сделан в целом правильный прогноз развития стратегии США и состояния ВПО на 10-15 лет, который в целом подтвердился (хотя не встретил изначально понимания) целиком. При этом изначально выделялись как отдельные прогнозы развития сценариев ВПО и их конкретных вариантов, так и национальных и военных стратегий США, их союзников и ряда других государств.
