Старший научный сотрудник Центр глобальных проблем ИМИ А.А.Токарев — об итогах 2016 года на Украине и развитии российско-украинских отношений.
Этот год в очередной раз показал высочайшую пассионарность украинского общества, в котором шаг от любви до ненависти проходить гораздо проще, чем в российском. В мае Надежду Савченко, осужденную в России военнослужащую, встречали как национальную героиню журналисты и политики. Сама госпожа Савченко заявляла о президентских амбициях, а президент Порошенко присваивал ей звание Героя Украины. Под конец года прежде ликующие медиа начали обвинять Надежду Савченко в связях с «террористами» (она действительно встречалась с руководством непризнанных республик), а фракция «Батькивщина», ранее уступившая первую строчку партийного списка на выборах, для чего Юлия Тимошенко подвинулась лично, Савченко из своего состава исключила.
Призрак декоммунизации продолжил бродить по Украине в 2016 году (сам закон был принят в мае 2015). Переименование улиц и городов, портов и станций, борьба с советским символическим наследием, новости об очередном удалении герба СССР с фасада появляются с той же регулярностью, с которой украинские политики винят во всех бедах страны Россию. «Какая разница, где нечего есть — в Днепре или Днепропетровске?» — пошутит на тему герой популярного украинского ситкома.
Бандеризация Украины тоже продолжилась, правда, гораздо меньшими темпами, чем принято считать в России. Из 51 тысячи объектов, переименованных в рамках декоммунизации, лишь 34 получили имя Бандеры — все на западной Украине (к слову, памятник главе ОУН в Львове начали строить еще при Леониде Кучме, закончив при Викторе Ющенко). В борьбе памятников за все время декоммунизации Ленин Бандере однозначно проиграл: первому 1320 снесли, второму четыре поставили.
Несмотря на продолжающуюся войну на Донбассе, в 2016 году официальный Киев продолжил возвращать монополию на легитимное насилие государству — на той территории, которую контролирует. Весь год страна следила за противостояниями «ветеранов АТО», периодически в разных регионах конфликтующих с правоохранителями, и государством. С одной стороны, показательным процессом стал суд над бойцами батальона «Торнадо», осуществлявшими грабежи, изнасилования и пытки мирного населения Донбасса. Несмотря на активное силовое и медийное противодействие со стороны некоторых добробатов и симпатизирующих им СМИ и нардепов, суд продолжается. С другой стороны, бывшие бойцы полка «Азов» по всей стране организуют отделения «Гражданского корпуса «Азов» — объединение с неонацистской символикой не только сохраняется в структуре Нацгвардии Украины, но и распространяется как военизированная организация по мирной территории на фоне непрекращающихся слухов о том, что «Азов» — личная армия министра внутренних дел Арсена Авакова, политическим образом прикрывающего ее от расформирования.
Вторая половина 2016 года — время двух Онищенко на Украине. Руслан — психически неадекватный человек, возглавлявший пытки «торнадовцев» на Донбассе, — оказывался в центре внимания в связи с открывающимися шокирующими подробностями. Александр — лишенный неприкосновенности эмигрировавший нардеп — прославился заявлениями о том, что записывал разговоры с президентом Порошенко на диктофон в часах. Обвинения в том, что президент покупает голоса депутатов Рады напрямую, были самыми мягкими. АП их отвергла.
2016 стал годом важнейшей реформы — полицейской. Запрос на изменение образа правоохранителей зрел в украинском обществе давно: украинские милиционеры, независимо от доминирующей у политического класса идеологии, случалось, обезглавливали журналистов, насиловали женщин, покрывая потом друг друга, успокаивали студенческие волнения путем избиения молодежи дубинками. Национальной полиции сменили погоны, форму, эмблему, патрульные машины. В структуру пошли много девушек модельной внешности, активно пользующихся соцсетями, в результате чего про рекрутинг новых полицейских начали с улыбкой говорить «понабирали хипстеров». Казалось, самый громкий скандал случился в конце лета 2016 года в Николаеве: пять патрульных экипажей некоторое время смотрели, как двое молодых людей били прохожих, и слушали, как эти двое матерят самих полицейских. Руководство николаевской полиции после этого было уволено. В декабре полиция вновь оказалась в центре внимания: из-за отсутствия координации между подразделениями уголовного розыска, службы госохраны и спецподразделения под Киевом в результате «дружественного огня» погибли пятеро полицейских.
Критики реформы говорят о неумении неподготовленных полицейских вести оперативную работу, сторонники — о том, что патрульная полиция — первый этап реформы МВД. Далее изменятся специальные подразделения, сведенные под общий бренд КОРД (по типу американского полицейского спецназа SWAT), и, может быть, когда-нибудь — следствие. В заявлении об отставке глава нацполиции Хатия Деканоидзе, отмечая успехи реформы, упомянула, что коррупцию в крупнейшем правоохранительном органе страны побороть так и не смогли.
Безусловное достижение Украины-2016 — повсеместное внедрение системы электронных торгов Prozorro. Теперь госзакупки при суммах выше 200 тысяч гривен проводятся роботом, который беспристрастно при прочих равных условиях выбирает предложение с наименьшей суммой. Девять миллиардов гривен система уже сэкономила, что с учетом угнетающей обстановки в отношении борьбы с коррупцией, — реальное благо для Украины.
Еще одной важной антикоррупционной мерой стало электронное декларирование. И в российских медиа, и в украинских сам принцип был неоднократно высмеян: выяснилось, например, что премьер-министр Владимир Гройсман хранит деньги чуть ли не под подушкой, явно не доверяя банковской системе страны, а некоторые народные депутаты откровенно троллили систему, указывая в качестве сбережений триллионы гривен. Очевидным образом коррупционеры попробовали использовать E-декларирование для легализации будущих накоплений, в настоящем указывая больше, чем они имеют. Столь же очевидно, что сам принцип транспарентной власти, указывающей сколько в валюте, картинах и прочих яхтах она имеет, крайне важен для налогоплательщика.
Украинская экономика продолжила падать, что в условиях войны неудивительно. Объем внешнего долга приближается к 80 % от ВВП, тарифы на коммунальные услуги для населения выросли в два раза.Тема «Россия — агрессор» весь 2016 год оставалась магистральной для украинского национального строительства. На украинском телевидении есть форматы, в которых президент Порошенко лично по 7–8 раз в час напоминает зрителям: «Кремль проиграл битву, целью которой было рассорить МВФ и Украину. Реформы идут, с коррупцией борются, страна все ближе и ближе к стандартам Европы». После него в телевизоре столько же раз появляется спикер АТО и рассказывает совсем про другую страну, которая борется с «российско-террористическими войсками, террористами и оккупантами». Наконец, финал повторяющихся роликов — речь «боевика-сепаратиста, разочаровавшегося в ЛНР и воспользовавшегося программой СБУ «Вернись домой». Упрощение реальности в стиле «Путин каждое утро на контурной карте рисует на территории Украины триколоры, после чего бурятские танкисты рвутся на Киев, и только нерушимая дружба просвещенных европейских и американских друзей, помогающих свободолюбивому народу Украины, останавливает испугавшихся грозного евро-атлантического отпора варваров» — характерная черта не только украинских медиа, но часто — разговоров на кухнях и в экспертном сообществе.
Символическими успехами для Украины стали победа Джамалы на Евровидении (песня про депортацию крымских татар в который раз заставила страну проводить параллели между тоталитарным сталинским режимом и нынешним «кровавым путинским») и третье место украинских спортсменов на Паралимпиаде (в условиях отлучения от форума российской делегации украинцы гордились своими успехами особенно).
Про украинское национальное и государственное строительство за последние два года сказать что-то определенное невозможно. Во-первых, потеря Крыма и война на Донбассе подарили украинской нации внешнего врага, что хорошо не только для списывания на него всех провалов госполитики, но и является прекрасным фактором для объединения такого разноценностного общества как украинское. Во-вторых, именно потеря территории стала спусковым крючком для реформирования украинской армии, которая начала получать модернизированные образцы вооружений, новых иностранных инструкторов, нелетальное оружие от западных партнеров и повышенное внимание и материальную помощь гражданского общества. В-третьих, рост гражданской активности как причина и закономерный итог Евромайдана сдвинули с места буксовавшие многие годы реформы. С другой стороны, разрывая политические и экономические связи с Россией, Украина совсем не становится более суверенной, а просто переходит в зависимость от других внешних акторов. Излишние надежды на покровительство США заставили украинский политический класс, перед выборами всецело ставивший на Хиллари Клинтон, заниматься довольно постыдными вещами, подтирая за собой негативные твиты в адрес Дональда Трампа. В первый день 2017 года Джон Маккейн, неоднократно выступавший за передачу Украине летального оружия, вместе с коллегами из Сената и президентом Порошенко наблюдал за передачей ВСУ американских винтовок, автомобилей и сторожевого катера.
Стремление воспринимать любого человека с сохраняющимися пророссийскими ценностями как коллаборанта и «пятую колонну» отнюдь не работает на национальное единство. Консенсуса в отношении того, что делать не столько с территорией Донбасса, сколько с его населением, ответов на вопрос «сограждане ли эти люди, пособники террористов или попавшие в беду люди?» нет ни в элитах, ни в народе. Управленческие процедуры эволюционировали значительно, но чем ситуация, когда крупный бизнес по-прежнему управляет страной через реализацию политических проектов (пусть и со сменившимися брендами), отличается от времен «прежней Украины» Виктора Януковича, не ясно. Русский язык и русская идентичность не подавляются государством, но неонацизм и шовинизм являются очевидной идеологической основой многих военно-политических проектов, пусть пока не имеющих электоральных перспектив.
Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.
Источник: Портал МГИМО
