- Ярослав Иванович, какие главные перемены произошли в обществе в связи с образовательной реформой?
- За последние пять лет люди привыкли, что за образование надо платить. По данным нашего мониторинга, сегодня уже 67% семей готовы тратить значительные средства на образование своих детей.
- Можно ли сказать, что эти средства оправдывают цель?
- Да. У нас возник феномен предпочтения общего высшего образования. Оно кажется уже обязательным. Работодатели в огромном большинстве стали относиться к "вышке" как к нормальной степени социализации, а не как к средству получения профессии. В итоге мы наблюдаем интересное явление. По данным мониторинга экономики образования, около 60% людей хотят получить высшее образование, а на рынке труда востребованы в лучшем случае 30%. Куда деваются остальные? В последнее время я встречал несколько объявлений: "Организация ищет курьера, предпочтительно с высшим образованием". Какая, казалось бы, разница? А дело в том, что работодателю хочется общаться с людьми культурными. Его просто пугает перспектива встретиться с питомцем профессионально-технического училища.
- У ПТУ действительно нет никаких перспектив?
- Мне кажется, у нас окончательно произошло расставание с советским профессионально-техническим образованием. Обществу стало очевидно, что дать полное образование людям, которые не хотят его получать, невозможно. А 80% людей, которые идут в ПТУ, не хотят его получать. Мы тратим огромные средства на профессиональное образование, но на самом деле профессии не даем. Вокруг Москвы существует порядка восьми строительных ПТУ, а много ли вы видите их выпускников на московских стройках? Нет. Потому что на рынке востребован пятый-шестой разряд. А ПТУ в лучшем случае выпускает четвертый.
- А чем в противовес может похвастаться высшее образование?
- Во-первых, человек получает в вузе некоторый набор профессиональных компетенций - знания и умения, которые понадобятся на конкретном месте. Наряду с этим приобретается социальный капитал. Это совокупность человеческих связей, культурных навыков. Когда мы приходим в вуз, мы помещаем себя в более продвинутую по сравнению со средней температурой на улице, более интеллигентную среду. И очевидно, люди, которые варятся в вузе и в ПТУ, получают разный социальный капитал.
- Как один из главных авторов образовательной реформы вы могли бы рассказать, с чего все началось?
- Я думаю, в первую очередь с ощущения острой ресурсной неадекватности. Финансирование на одного студента в российских условиях должно составлять 2-2, 5 тыс. долл. в год. Когда мы начали впервые заниматься этой проблемой, в 1997 году, выделялось всего около 300 долл. Увеличивать тогда объем бюджетного финансирования было нереально. И мы стали искать механизмы, которые бы внутри системы могли ликвидировать утечку. Ни структурой, ни содержанием образования мы не занимались.
Второй этап был где-то в 1999- 2000 году. Стало ясно, что не может быть реформы образования без реформы содержания. И к группе экономистов подключилось большое количество других специалистов.
- Тогда и появился Российский общественный совет по развитию образования?
- Оно появился чуть позже, в 2001-м, для того, чтобы создать площадку для лоббирования интересов образования. В первую очередь ресурсного лоббирования, но и социального лоббирования тоже. РОСРО был создан всеми фракциями Госдумы. И достаточно успешно работал первые годы. До тех пор, пока думский процесс не увял и работа переместилась уже в правительство. С этого момента совет содействия развитию образования стал в большей степени заниматься на паритетной основе с государством обсуждением образовательных реформ. Я считаю, что мы достигли достаточно больших успехов в этом деле. Мы сумели существенно поправить ту форму единого госэкзамена (ЕГЭ), которая предлагалась изначально, расширив в ней содержательную часть, что позволило не потерять неординарно мыслящих школьников. По инициативе РОСРО было сделано дополнение к ЕГЭ в виде федеральных предметных олимпиад.
- У единого экзамена с самого начала было очень много противников.
- Необходимо было ввести объективный измеритель знаний. Назвать его можно было по-всякому - национальный экзамен, тестирование. Мы ведь жили в такой системе, где учебное заведение, получая деньги от государства, оценивало себя самостоятельно. Такого нет нигде в мире, а в России появилось в результате негласного соглашения между обществом и образованием: мы вас не финансируем и ничего с вас не спрашиваем - живите, как хотите. С 1999 года позиция общества изменилась: в образование стали направляться деньги. И было бы глупо считать, что общество будет по-прежнему равнодушно относиться к ответственности тех, кому платят.
- Можно ли назвать главным достижением реформаторов то, что образование было объявлено государственным приоритетом?
- Когда мы начали готовить программу Владимира Путина в 1999 году, то проводили семинары с экспертами, где пытались идентифицировать приоритеты. Почти единодушно образование заняло первое место. Да и руководство страны с самого начала видело приоритетность образования. В чем действительно убеждали Кремль, так это в том, что образование приоритетнее, чем другие социальные проблемы. Потому что это не столько социалка, сколько проблема обеспечения качественного экономического роста страны. Надо сказать, что у нас всегда была очень сильная поддержка со стороны экономического блока правительства - Кудрина и Грефа.
- Какие экономические цели ставились реформаторами помимо вывода на свет теневых денег в сфере образования?
- На мой взгляд, всю систему образования можно поправить на основе той доли национального богатства, которую оно сейчас поглощает. Надо убрать зоны неэффективности и перекинуть деньги на то, что более перспективно. Единственное, где надо добавлять и где денег нет, это фундаментальная наука. Желательно, конечно, увеличить финансирование образования с 3, 8% ВВП до 4, 2- 4, 3%. При этом почти весь прирост отправить в школу. А в высшее образование надо добавить 0, 1-0, 2% ВВП на науку.
Но главное - формирование реального рынка образования. Должна быть свобода выбора, должна быть конкуренция. Сегодня это, к сожалению, весьма слабо развито.
- Что необходимо для этого сделать?
- Нужно перестать финансировать вузы, техникумы, ПТУ за сам факт их существования. Нужно перейти, как говорил президент, к системе, когда деньги следуют за услугой, то есть выделяются не учебному заведению, а студенту, который может их использовать на обучение в выбранном вузе.
В отличие от развитых стран мы не можем себе позволить дать одинаковое финансирование всем выпускникам школ, поэтому размер выделяемых денег, так называемых государственных именных финансовых обязательств (ГИФО), у нас зависит от результатов, которые абитуриент получает на едином госэкзамене и на федеральных предметных олимпиадах. Абитуриенты могут добавить к бюджетным свои деньги и выбрать университет получше, а могут найти предложение от вуза, которое соответствует их государственному финансированию. То есть государство софинансирует платежеспособность семьи. И благодаря этой системе не 50, а, скажем, 100 семей смогут дать образование своим детям.
Вузам экономически выгодно будет привлекать студентов с наиболее высоким ГИФО. Начнутся интенсивные процессы в образовании, будет стимулироваться уход с рынка слабых программ, появится конкуренция, сложится реальный рынок высшего образования.
Далее надо заменить целевой набор субсидиями и субвенциями. Сегодня вузам отдается от 20 до 30% мест под целевой набор, оправдывая это тем, что никто не хочет ехать работать в сельскую местность. Но это оборачивается профанацией: местные начальники собирают своих детей и детей своих родственников и посылают их учиться. Уровень возврата их в село от этого не увеличивается. Субсидию же придется государству возвращать - равными долями в течение, например, пяти лет. В то же время если молодой специалист едет по распределению в сельскую больницу, то долг автоматически сокращается такими же равными долями за каждый проработанный год.
- Какие деньги сегодня входят в ГИФО?
- Сегодня в именное финансовое обязательство включается только 50% стоимости обучения студента: зарплата преподавателей, приобретение литературы, оплата практик и т.п. Но такие текущие расходы, как коммуналка, туда не входят. Хотя я считаю, что надо включать в ГИФО все. Тогда инерционное поведение на рынке станет более рискованным.
- А сколько выделяется сегодня государством в год на одного студента?
- Совсем немного. Нижняя планка - 3 тыс. руб. в год, средняя - 7 тыс., самая высокая - 12, 5 тыс. руб. Очевидно, система неэффективна, не может обеспечить нормального содержания образовательных программ. Даже если довести ГИФО до 75%, это даст мало результатов.
- А что даст?
- Сейчас остро стоит задача пошагово увеличить финансирование образовательной программы к 2010 году, чтобы среднее ГИФО составляло 45-60 тыс. руб. Для этого потребуется в 1, 5-2 раза сократить количество бюджетных студентов (с 45% до 30%), воспользоваться демографическим спадом. Произойдет также реструктуризация вузов, многие уйдут из высшего образования в среднее профессиональное за более быстрыми деньгами. Далее, мы предлагаем перейти от 5-летнего обучения к системе "4+2", при этом из бюджета будет оплачиваться только бакалавриат, а обучение в магистратуре будет финансироваться уже самостоятельно или с помощью образовательного кредита. Все это позволит нам довести к 2010 году финансирование средней бакалаврской программы до 45 тыс. руб. в год.
Время новостей No 31 , 25 февраля 2004
