В последние годы дискуссии о гражданском обществе в России стали уже довольно привычными; сам этот термин прочно занял место в лексиконе политиков. Однако на этом фоне (а иногда и из тех же уст) все чаще звучат резкие слова осуждения в адрес общественных организаций, особенно правозащитных, с чьей деятельностью в последние 10-15 лет обычно связывалось становление гражданского общества в нашей стране. Свою точку зрения на политический смысл этого парадокса высказал в беседе с Натальей Самовер, корреспондентом ИА REGNUM, Евгений Гонтмахер - в недавнем прошлом руководитель Департамента социальной развития Аппарата Правительства РФ, а ныне научный руководитель Центра социальных исследований и инноваций.
- Евгений Шлёмович, в последние месяцы в политической жизни России проявились явления, которые вызывают сильное беспокойство в среде неправительственных организаций.
Президент в своем послании Федеральному собранию очень жестко высказался о неких неправительственных организациях - своекорыстных, закрывающих глаза на острейшие проблемы страны и кормящихся с руки Запада, и это послужило как бы сигналом к атаке на гражданские организации. Министерство обороны попыталось созвать съезд солдатских матерей из каких-то новых, никому не известных организаций, проигнорировав Союз комитетов солдатских матерей. Митрополит Смоленский Кирилл обрушился на правозащитников, заявляя, что они должны уйти и расчистить место другим людям, нечуждым отечественной культуры и духовности. Только-только утих скандал, вызванный заявлением замминистра юстиции Валерия Краева о том, что также некие неназванные правозащитные организации действуют в сговоре с криминалитетом, как другой замминистра - Юрий Калинин, который является, между прочим, членом общественного совета по проблемам уголовно-исполнительной системы при министре юстиции, повторил те же обвинения в еще более резкой форме. Одновременно с этим разрабатываются поправки в Налоговый кодекс, которые поставят деятельность как зарубежных, так и отечественных организаций-доноров, предоставляющих гранты российским НПО, под жесткий контроль государства. Что же, на ваш взгляд, происходит?
- Я бы сравнил это с лавиной, спущенной с очень высокой горы. Цель этой лавины - старые общественные организации, которые возникли еще на волне перестройки в конце 80-х - начале 90-х гг. Это крупные сетевые организации федерального масштаба. Понятно, что в те годы в первую очередь вышли на арену правозащитные организации, которые продолжали традиции диссидентского движения. Они оказались самыми подготовленными. В России в 90-е годы взять деньги объективно было неоткуда, поэтому их деятельность поддерживал в основном Запад.
Когда к концу 90-х годов в стране образовалась определенная политическая элита, она состояла из нескольких слоев. Во-первых, чистые политики как правого, так и левого толка, которые приобрели известность еще в конце 80-х, во-вторых, профессиональные парламентарии, в-третьих, региональные руководители, губернаторы и, наконец, в-четвертых, общественные организации.
Что происходит дальше? Приходит новый Президент, которого не устраивает эта политическая элита. Посмотрим теперь на факты. 99 процентов политиков, которые поднялись в конце 80-х - начале 90-х годов, оттеснены на обочину. Дума и Совет Федерации превратились известно во что. Что касается губернаторов, то многие громкие в прошлом имена остались; скажем, Шаймиев, Аяцков, Лужков, Титов, но хотя люди те же, их роль в жизни страны стала совершенно другой.
Или взять СМИ. Где крупнейшие журналисты, чьи имена гремели несколько лет назад? Это ведь тоже часть политической элиты. Они ушли на второй план, а где новые? Сейчас я прочитываю пачку газет в несколько раз быстрее, чем три-четыре года назад. С информационной точки зрения они повторяют друг друга. Разве что иногда появляются интересные аналитические статьи или комментарии.
И вот теперь, когда от старой политической элиты остался один островок - третий сектор, на который производится целенаправленная, идеологически выверенная атака. Это не случайность.
Ситуация сейчас такова, что, кто бы что ни писал и ни говорил, все равно будет принято то решение, которое задумала власть. За примером далеко ходить не надо - посмотрите на закон о монетизации льгот. Президент принял принципиальное решение, что это надо делать, и лавина покатилась. Никакие протесты не имели значения. Конечно, в законопроект внесли некоторые поправки, но в целом его принятие не зависело от мнения общества. Отсюда ясно, что российскому третьему сектору надо готовиться жить в условиях зимы. Надо выживать. Конечно, старые "репутационные" гражданские организации сохранятся, никакая лавина их не сметет, и они продолжат свою деятельность, но с точки зрения традиционных представлений о результатах ее эффективность будет близка к нулю.
- Так что же это за лавина, в чем ее суть?
- Власть хочет управляемости - такой, как она ее понимает. На мой взгляд, коренной порок нынешнего режима состоит в его хроническом недоверии к обществу. Власть не верит никому. Она не верит губернаторам, у которых отбирает доходы в федеральный бюджет, чтобы потом их по своему усмотрению одаривать, не верит политическим партиям, потому что с ними надо дискутировать, не верит и НПО.
Демократия, в сущности, заключается в распределении ответственности, полномочий и прав среди всех в обществе. Понятно, что уровень ответственности у разных категорий разный, но только при этом условии начинает работать механизм сдержек и противовесов. Высший пилотаж главы государства как политика - в идеале - заключается в том, чтобы умело дирижировать всем этим, не подавляя дискуссию и используя сильные стороны всех сторон, даже оппозиционных.
- Имея столь огромный ресурс общественного доверия, Президент Путин мог это сделать.
- Да, шанс был. Владимир Владимирович имел выбор, но в силу разных причин он по этому пути не пошел. Когда он в самом начале заявил о необходимости создать вертикаль власти, он сделал выбор в пользу строжайшей централизации вплоть до последнего населенного пункта.
Как только власть сделала такой выбор, она, естественно, начала действовать абсолютно системно, продуманно. Говоря о лавине, я имею в виду именно это.
На мой взгляд, трагедия первого президентского срока Путина состояла именно в том, что перед ним был выбор, и он принял именно такое решение. Но понимает ли он, что у этого пути нет перспектив? В условиях такой колоссальной страны как наша и отсутствия инфраструктуры это даже в 80-е годы было невозможно, а ведь за последние годы мы изменились... Пройдет четыре, пять, десять лет, но что дальше? Понимает ли он, что рано или поздно это обернется против него, в том числе и со стороны Запада? Россия семимильными шагами идет к позиции страны-изгоя. Это не слишком заметно, пока держатся высокие цены на нефть, но рано или поздно сегодняшние тенденции приведут к качественному перерождению всей ситуации - быстрому и, возможно, с тяжелыми последствиями.
- Что же делать российским общественникам, чтобы выжить в описанных вами условиях?
- Я уверен, что в ближайшие годы они столкнутся с очень жестким, невыгодным для общественных организаций законодательством. Моральный климат также очень плохой. С моей точки зрения, в такой ситуации крупнейшие общественные организации, которые начинали свою деятельность еще 80-е - 90-е гг., должны полностью сменить тактику. Понятно, что стратегия останется прежней - защита прав человека и ценностей демократического общества, но если в 90-е годы эти организации пытались быть партнерами власти и решать реальные проблемы через диалог с ней, то теперь эта тенденция сходит на нет. Надо признать - крупнейшие НПО потеряли своего партнера по диалогу. Возможность диалога с бизнесом сейчас тоже крайне ослаблена. В этих условиях самые опытные и сильные общественные организации должны сконцентрировать свои усилия на том, чтобы выращивать подрост. Нужно забыть о Москве и повернуться лицом к регионам, к совершенно конкретным, преимущественно социальным нуждам людей.
Люди сейчас боятся политики, поэтому создавать сейчас новые правозащитные организации бессмысленно - люди не пойдут в них. Но есть социальные проблемы ветеранов, инвалидов, детей, которые в ближайшее время будут обостряться. Надо создавать центры развития по модели тех ресурсных центров, которые в конце 80-х - начале 90-х гг. обучали людей умению объединяться и создавать общественные организации для защиты своих прав и интересов.
Вот, что нужно делать, с моей точки зрения. Это необходимо делать в условиях жесткого законодательства и политического давления, чтобы не потерять тот небольшой позитивный сдвиг в общественном сознании, который произошел в 90-е годы. Конечно, это очень кропотливая и неблагодарная работа, но по-моему, "идти в народ" это единственно правильный путь.
- Вы говорите о лавине и о наступлении зимы, в условиях которой российским НПО надо будет выживать. Но ведь мы видим, как сейчас на фоне этой самой лавины зарождаются совсем новые тенденции. О намерении активизировать свою деятельность заявляет православная общественность, партия "Единая Россия" объявила всероссийский конкурс социальных проектов и взялась финансировать грантовую программу... Если смена элит происходит, то взамен уходящих должен прийти кто-то новый. Похоже, что то, что для одних - зима, для других - весна...
- Конечно, развитие ситуации сейчас во многом идет по имитационной модели. России нужно демонстрировать Западу существование гражданского общества и, в том числе, общественных организаций. Но важно учитывать, что активность пока концентрируется в рамках крупных организаций, тогда как слой низовых общественных организаций на местах еще очень тонкий. Здесь ситуация точно такая же как в бизнесе - крупный бизнес мощный, а малый бизнес очень слаб, хотя в норме именно малый бизнес является основой нормальной экономики. Отсюда многие наши экономические и политические проблемы. Но я повторяю, что у людей уже появилась потребность в том, чтобы объединяться и что-то делать самим для того, чтобы решать свои проблемы. Крупнейшие гражданские организации не удовлетворяют эту потребность, потому что занимаются другими вопросами. Этот вакуум сейчас и могут заполнить организации, насаждаемые сверху, причем это вовсе не обязательно будет чистая имитация.
Повторю еще раз - я думаю, что сейчас настало время заниматься развитием того, что на Западе принято называть grass roots, то есть внедрением конкретных социальных технологий на низовом уровне. В частности, мы у себя в Центре социальных исследований и инноваций уже сейчас много работаем с регионами, в том числе и с региональными властями, а с сентября собираемся открыть дискуссионный клуб по проблемам здоровья нации с участием журналистов, ученых, депутатов, государственных деятелей и общественников, в том числе региональных. Наша цель - создавать и поддерживать контакт с общественностью, но не в виде монументального общественного договора, а на уровне grass roots.
Конечно, даже защищая права детей или инвалидов, общественные организации не избегнут конфликтов с властью. Но задача в том, чтобы научить их выживать в этих условиях, научить находить с властями общий язык и договариваться.
- Мы с вами все время обсуждаем, что происходит наверху, и как этот верх давит на низ. Но ведь и внизу сейчас происходят некоторые качественные изменения. Взять, скажем, моду этого лета - гражданские акции. Акции самые разные: против произвола милции и ГАИ, в защиту памятников старины, в защиту ветврачей и животных... И это всё не подставные мероприятия, а вполне честные и встречающие в обществе и прессе большое сочувствие. Такое ощущение, что в этом году в общественной активности произошел качественный скачок.
- Добавьте к этому еще протесты против социальной реформы. После длительного перерыва народ впервые вышел на улицы. Действительно, за 90-е годы у нашего народа появились проблески нового поведения. Это и есть опора для той деятельности, о которой я говорю. Существование такого запроса на общественную активность в той новой ситуации, о которой мы говорили, дает шанс.
- Создается ощущение, что фатального преобладания власти как силы над обществом все-таки нет.
Власть уже не в состоянии достать до каждого конкретного уголка, и люди за последние 15 лет изменились. Особенно люди среднего возраста и молодежь. Поэтому я думаю, что надо на время оставить иллюзии о том, что можно договориться с верховной властью, и сконцентрироваться на том, чтобы работать на перспективу.
- Но это ведь и есть классическая идеология третьего сектора - самостоятельность, самодостаточность, опора не на власть, а на "клиентские группы", то есть непосредственно на людей, заинтересованных в деятельности общественных организаций?
- Да, именно так.
http://www.prpc.ru/gazeta/78/vice.shtml
