На заседании Госсовета во вторник обсуждалась земельная проблема. Как заявил Владимир Путин, "мы слишком долго откладывали решение этого вопроса, и лимит времени исчерпан". Президент прав. По сравнению с развитыми странами мы задержались лет на шестьсот, чем здорово законсервировали собственное отставание.
В России практически никогда не было частной собственности на землю. Прежде она принадлежала монарху, который даровал поместья за службу, но в любой момент мог и отобрать. Крестьяне жили общиной, где собственность на землю исключалась. Попытка Петра Столыпина в начале века ввести индивидуальное землепользование по большому счету провалилась, но не потому, что частник был неэффективным, а из-за психологического неприятия крестьянами разрушения вековых традиций. В 1917 году индивидуальные хозяйства, выделившиеся в хутора и отруба, разгромили еще раньше, чем помещичьи усадьбы. А в дальнейшем крестьянское большинство с удовольствием помогло уничтожению "кулаков" как класса, сделав землю опять ничьей.
В новой, демократической России частная собственность на землю вроде как есть: она гарантирована Конституцией и Гражданским кодексом. Но ее вроде как и нет, так как Дума упорно не принимает законов, легализующих ее оборот. Почти в трети субъектов Федерации приняты вполне рыночные собственные акты о земле, но их законность постоянно оспаривается в судах.
Из-за чего весь сыр-бор, и зачем вообще нужна частная собственность на землю?
Во-первых, каждая страна чего-то стоит. От этого зависят объем денежной массы, общеэкономические показатели, кредитные рейтинги, и, в конечном счете, благосостояние каждого гражданина. Значительная часть этой стоимости, активов страны - земля. У нас, казалось бы, земли больше всех, но она практически ничего не стоит, а значит - капитализация страны низкая. Мы - нищие во многом потому, что наше главное богатство - земля - не оценена и с нее не платят нормальных налогов. Можно иметь много нефти, но если ее не продавать, то ее стоимость, равно как и как поступление от нее в бюджет, равны нулю. Так же и с землей.
Во-вторых, без решения вопроса о земле невозможно ожидать никаких инвестиций - ни внутренних, ни внешних. Никто в здравом уме не будет вкладывать в производство, когда неизвестно, на чьей земле оно находится. Сегодня ты вложил деньги, а завтра у тебя отберут землю, естественно, со всем, что на ней находится. Такая перспектива ни одного инвестора не устраивает.
В-третьих, неопределенность земельных отношений сдерживает рост любого производства - промышленного или сельскохозяйственного. Для его развития нужны оборотные средства, а их можно получать в основном в форме кредита. Но кредиты просто так не дают, под них требуется какое-то обеспечение. Во всем мире таким обеспечением, особенно в сельском хозяйстве, выступает земля. А у нас лежачие хозяйства, обладающие земельными массивами, нигде не могут получить денег взаймы, поскольку эти массивы никакой стоимости не имеют.
В-четвертых, как доказал опыт Татарстана, Саратовской области и других регионов, где землю уже продают, сельхозугодья используются там более рационально. Частному владельцу невыгодно держать свою землю в заброшенном состоянии, но платя за нее налоги. Ему необходимо, чтобы земля приносила прибыль. В противном случае ее придется продать более эффективному хозяйственнику, что вполне оправдано с точки зрения повышения урожайности и надоев.
Наконец, когда вопросы землепользования регулируются законом и рыночными механизмами, а не произволом чиновника, резко сокращаются возможности для коррупции.
Казалось бы, рациональность частной собственности на землю очевидна и доказана всей мировой практикой. Почему же не получается ввести ее у нас? Прежде всего, из-за сопротивления компартии и аграриев, позиция которых опирается на соответствующие настроения значительной части населения, сельского, как это ни странно, в первую голову. А основания на то как чисто идеологические и политические, так и вполне разумные.
Конечно, для коммунистов частная собственность на землю - анафема. Хотя стоит напомнить, что ленинский "Декрет о земле", позволивший большевикам в свое время удержать власть, как раз ее и предусматривал. Но нынешнее руководство КПРФ ориентируется на более поздние модели решения земельного вопроса в СССР.
Большое значение имеют интересы руководителей крупных коллективных хозяйств и их политического авангарда в лице Аграрной партии. При сохранении нынешней ситуации им легче выбивать и направлять в "нужное" русло государственные финансовые потоки на субсидии сельскому хозяйству, контролировать поведение зависимых от них деревенских масс (они же - электорат КПРФ и аграриев). Кроме того, индивидуальные хозяйства сделают ненужными огромные управленческие надстройки, существующие сейчас в каждом крупном коллективном хозяйстве.
Сказывается и сила традиции. Селяне в массе своей продолжают рассматривать землю как общинную мать-кормилицу, а не предмет рыночных отношений. Крестьяне с иным мышлением в основном исчезли в годы коллективизации. Ненависть в колхозах к индивидуальным фермерским хозяйствам общеизвестна. Часто крестьяне боятся ответственности за обработку собственной земли, необходимости действительно много на ней работать, от чего многие отвыкли в те времена, когда картошку за них копали студенты, солдаты, сотрудники министерств и доктора наук.
Но есть опасения и вполне реальные или кажущиеся таковыми. Создание индивидуальных хозяйств очень плохо подготовлено с материальной точки зрения. Если уже в крупных хозяйствах катастрофически не хватает техники, то что уж говорить о мелких. Прибылей, как в Европе, у них не будет никогда: там сельскохозяйственный сезон длится минимум семь месяцев по сравнению с четырьмя у нас, а скот пасется на траве круглый год даже на севере Великобритании. Оправданы опасения разбазаривания сельхозугодий, которых у нас не так много - только 13% от всего фонда земель, использования их не по назначению или скупки злонамеренными спекулянтами и иностранцами.
Но и эти проблемы при здравом к ним подходе вполне разрешимы. Никто не запрещает маломощным собственникам объединяться в крупные хозяйства и по-прежнему решать проблемы сообща. Никто не мешает создавать станции проката сельхозтехники: фермеры на Западе, как правило, не владеют комбайнами и тракторами, а берут их на прокат на несколько дней. А использование земли по назначению (и другие ограничения купли-продажи) вполне можно регулировать законом.
В нынешней Думе коммунисты и аграрии - в меньшинстве, и у собственности на землю появился шанс. Путин, судя по всему, не сторонник радикальных мер, и поэтому изменение системы землепользования пойдет по мягкому варианту. В этом году будет узаконена частная собственность на всю землю, кроме сельхозугодий. Их судьба будет регулироваться законодательством регионов. Что, на мой взгляд, плохо. От многих региональных властей невозможно ожидать рыночного мышления, а единое российское экономическое пространство рискует оказаться разорванным.
Но это лучше, чем ничего. Земля должна, наконец, принадлежать тем, кто на ней живет и работает, и приносить стране прибыль.
("Труд", 2 февраля 2001 г.)
