Виктор Иванович, вчера на выставке "Энергосбережение - 2001" было объявлено, что реализация федеральной целевой программы "Энергосбережение России" позволила сэкономить уже более 25 млн. тонн условного топлива. А с 2002 по 2005 год планируется сэкономить от 360 до 430 млн. тонн и потратить на это от 198 до 213 млрд. руб. В принципе деньги не маленькие. Откуда их взять?
А вы уверены, что имеются в виду бюджетные источники? Мне кажется, что это средства предприятий.
Как быстро окупятся эти вложения?
Это можно очень просто посчитать. Надо эту самую экономию, она указана в натуре, помножить на среднюю цену условного топлива, поделить на затраты, и получим количество лет, в течение которых это окупается. То есть, мы получим окупаемость, а обратная величина - это количество лет. Если вы затратили $100 млн., допустим, а в год благодаря этому вы получаете по $20 млн., то это значит, что ваши $100 млн. окупятся за пять лет. Точно также надо и здесь сделать. Взять затраты и поделить. Там, конечно, есть некоторые фокусы: дисконтирование, приведение к одному моменту времени, распределенные лаги и так далее. Но это уже алгебра, а арифметика очень простая - берем затраты, делим на годовой доход, и получаем срок окупаемости.
А сэкономленное топливо должно идти на экспорт?
Не думаю, что оно как-то прямо связано с экспортом. Но косвенно оно, конечно, связано с экспортом. Кто экономит топливо? Топливо экономят российские предприятия, которые проводят политику энергосбережения. Если они проводят политику энергосбережения, то это значит, что затраты энергии у них в расчете на единицу продукции снижаются. Значит если у них производство продукции, допустим, остается постоянным, то в энергии они нуждаются в меньших количествах, они меньше покупают, у продавца остается это самое топливо, и его можно продать на внешний рынок, если там есть спрос. Это с одной стороны.
С другой стороны, если у вас даже растет производство, но при этом, благодаря энергосбережению затраты падают быстрее, чем оно растет, то потребность в энергии все равно снижается. Вот так, между прочим, на Западе и было примерно с 1975 по 2000 год.
Там производство росло малыми темпами, а энергосбережение шло быстрыми темпами, поэтому даже при росте производства происходило очень существенное снижение энергопотребления по экономике любой развитой страны. Так что, само собой разумеется, если внутренний спрос снижается, значит, у вас создается резерв этого самого топлива, который может быть направлен (я имею в виду не плановое распределение через Госплан, а всю систему механизмов рыночной экономики) или другим предприятиям, которые растут, которые возникают, которые строятся заново, или на автомобильный транспорт, количество которого все увеличивается и увеличивается, или за границу.
А вообще цель энергосбережения в России - оставить как можно больше в недрах, или же как можно больше топлива высвободить для продажи?
К сожалению, в России много целей. В том-то все и дело, что меры по энергосбережению, они многоцелевые, они дают возможность получить сразу много результатов.
Первый результат - это повышает эффективность производства, того, которое сберегает энергию, скажем, металлургического или химического, или нефтеперерабатывающего. Это самое понятное людям, которые начинают заниматься энергосбережением. У них падают затраты энергии, и соответственно падают общие затраты на производство продукции.
Второй результат - это ослабляет внутреннее давление на энергетический сектор. Когда сектор находится на пределе своих сил, он не может нормально развиваться. Он все время занят проблемой удовлетворения потребностей. Само собой разумеется, что в таких условиях, как сейчас в России, это сопряжено со многими интересами. И с бюджетными интересами, и с интересами обогащения олигархов. Но, тем не менее, не секрет, что наш энергетический сектор работает на пределе возможностей. У него простора для маневра нет практически. А если внутри спрос на энергию начинает снижаться, то появляется этот самый резерв. А в условиях, когда такой резерв есть, там есть возможность в самом уже энергопроизводящем секторе присмотреться, что происходит. И соответственно сосредоточить больше усилий на перспективных ресурсах. А именно, на воспроизводстве минерально-сырьевой базы, на разведке и доразведке месторождений, которые при эксплуатации, конечно же, истощаются. На научно-технических вопросах. То есть, реализовывать не только те научно-технические меры, которые дают немедленный результат, и отвечают на уже сформировавшуюся потребность соответствующего нефтяного либо газового производства, но и заглянуть на несколько лет вперед, спрогнозировать, какие новые средства, какое появившееся на рынке оборудование, будут улучшать положение в этом секторе через несколько лет. Сейчас этот долгосрочный анализ у нас заброшен, все живут перспективой в один-два года максимум.
Третье - это колоссальный резерв для снижения нагрузки на окружающую среду. Потому что чем меньше вы сжигаете топлива, тем меньше у вас загрязнение. Чем меньше вы сжигаете топлива, тем меньше вы портите природные системы, из которых соответствующее сырье извлекается. И так далее, можно ходить по всем технологическим цепочкам, начиная от природной системы, и кончая природной системой, как стоком загрязнения, и везде вы будете получать только положительный экологический результат.
Четвертое - энергосбережение сопряжено с внедрением научно-технических достижений во все сберегающие энергию отрасли. Это способствует их развитию. Это не просто то, о чем мы говорили в первом пункте, это не просто улучшает их экономичность, но сильно способствует развитию. Для того, чтобы экономить энергию, нужно заниматься в высшей степени полезными и перспективными делами - обновлять оборудование, а это всегда комплексная проблема, и результатов там, в свою очередь, много, не только энергосбережение. Это и экономия других ресурсов, и повышение качества продукции, и повышение надежности.
Кроме того, энергосбережение сопряжено с обучением персонала, с повышением производственной дисциплины, это все, если хотите, вложения в человеческий капитал, как теперь говорят. То есть, это самое эффективное расходование средств ради будущего.
Ну, и можно еще говорить о разных положительных социальных последствиях. В принципе, что бы вы ни сберегали, а в особенности энергию, это воспитывает в людях полезные качества. Качества, без которых передовую, современную, постиндустриальную экономику построить нельзя. Это не просто бережливость, это и внимание, особое, обостренное внимание ко всем аспектам сбережения. В социальном плане энергосбережение это хорошая школа.
Власть рапортует об успехах в энергосбережении. С Вашей точки зрения, государство эффективно подошло к решению этой проблемы?
Вы знаете, как-то не видно, чтобы здесь были какие-то особые заслуги государства. Во всяком случае, самое сильное средство, которое есть для того, чтобы способствовать энергосбережению, это, безусловно, введение в налоговую систему рентного механизма налогообложения сырьевых отраслей. Это снимает пресс с потребителей, заставляет внимательно относиться к природными ресурсам производителей топливного сырья. Это изменяет конъюнктуру на рынке. Но государство этим рычагом не хочет пользоваться.
Или не может?
Он не задействован в нашей экономике. Это удивительно, но факт. Естественно, что введение рентного механизма в налогообложение - это не та мера, которая сразу и непосредственно давит на энергопотребление и приводит к энергосбережению. Но по всей совокупности сопряженных косвенных последствий, это самая эффективная мера в данном направлении, хотя все пути-каналы, по которым здесь пойдут цепочки воздействия, могут быть с первого взгляда и не видны. Но это, тем не менее, вопрос хорошо известный и давно исследованный.
Теперь государство, которое хотя и очень любит говорить о бюджетном профиците (последние два года любило, сейчас-то уже не говорит, на предстоящий две тысячи второй год как-то никто в это не верит) постоянно испытывает недостаток бюджетных средств, и поэтому у него нет сил, средств, возможностей из-за отсутствия бюджетных средств поддерживать энергосберегающие направления в хозяйствовании. Их можно поддерживать разными способами.
Например, через налоговые льготы, которые у нас так любят ругать. На самом деле, если эти налоговые льготы устанавливаются не ради воровства, не ради того, чтобы можно было сверхприбыли от торговли водкой класть себе в карман и делиться с тем, кто эти налоговые льготы разрешил, если налоговые льготы устанавливать в рамках продуманной, последовательной, глубокой государственной политики в области технического прогресса, то это очень даже хорошо. И без этого ни одно государство толком никогда не развивалось. Но у нас и денег на это нет, и сама идея налоговых льгот обругана и дискредитирована коррупцией, которая вокруг нее развелась, и поэтому фактически государство никакой поддержки не оказывает предприятиям, которые хотели бы и могли бы этим заниматься.
То есть, получается, что у нас спасение утопающих - дело рук самих утопающих?
Не вызывает сомнения. Именно так.
А почему нет денег в бюджете? Да просто потому, что горная рента вся подарена тем, кто сидит на месторождениях, вот и все. Месторождения согласно Конституции, согласно закону о недрах, принадлежат государству, а ренту от них получает не государство, а тот, кто эксплуатирует. Это фантастическая ситуация, такой еще не было в истории человечества. Ренту всегда получает собственник, а не арендатор.
28 ноября 2001
http://www.opec.ru/point_doc.asp?d_no=18024
