Через два месяца в Санкт-Петербурге откроется встреча руководителей самых могущественных мировых держав - клуба "G8". Россия, как председатель клуба в этом году, уже заявила главной темой встречи глобальную энергетическую безопасность. Но новогодние перебои с поставками газа в Европу, а также усиление позиций российских компаний на европейских рынках вызвали критику со стороны основных потребителей российского сырья. О том, как в правительстве понимают "энергобезопасность" и какие острые проблемы будут обсуждаться на саммите, Федору Чайке рассказал министр промышленности и энергетики Виктор Христенко.
известия: Как вы понимаете энергобезопасность?
Виктор Христенко: Сравню энергетическую безопасность с безопасностью дорожного движения - мы можем не знать, что скрывается за очередным поворотом. Но мы можем чувствовать себя увереннее, если выработаны понятные, прозрачные правила для всех - нанесена разметка, поставлены четкие знаки. Сейчас же практически у каждого участника рынка есть свои, персональные "правила дорожного движения". Если мы сумеем прочитать и понять все эти "индивидуальные правила", то следом можно попробовать вписать их в концепцию "глобальных правил энергетического развития".
известия: А что такое "энергетический эгоизм" в Европе?
Виктор Христенко: Энергетический эгоизм - слишком рискованная политика в современном мире. Все очень остро чувствуют фактор энергетической безопасности и пытаются на уровне некой энергетической физиологии закрыться, а с другой стороны - все понимают, что надо обсуждать вопросы энергетической безопасности на более широкой площадке. В конечном счете все сводится к тому, что энергетическая стратегия и вытекающая из нее энергетическая политика стран должны быть представлены друг другу и должны обсуждаться и координироваться между собой, а не выглядеть как стратегия борьбы за собственные интересы.
известия: Почему к саммиту "большой восьмерки" Россия выбрала именно энергобезопасность?
Христенко: Россия и крупнейший производитель энергоресурсов, и крупный их потребитель, и транзитер. Поэтому мы, в принципе, способны понять всех, способны системно интегрировать - по крайней мере, в представлении - все основные позиции, если только они не являются концентрированным выражением "национального энергетического эгоизма". Мы, как никто другой, видим связанные с энергетической цепочкой растущие риски, которые сегодня есть и у нас, и у других стран. Тем более что от энергетики сейчас зависит глобальное развитие мировой экономики.
известия: Что станет предметом "торга" на предстоящем саммите "большой восьмерки" в Санкт-Петербурге?
Христенко: "Восьмерка" - это не торговая площадка. На этой встрече предполагается обсудить оценку энергетической безопасности и рисков в сфере энергетики не для стран - участниц клуба, а для мира в целом. Более того, самих стран - участниц клуба не достаточно для того, чтобы адекватно влиять на риски, которые связаны с энергетической безопасностью. Можно рассуждать о роли России в энергетическом глобальном мире, но понятно, что разговаривать на эти темы необходимо и с ОПЕКом, например, и с другими крупнейшими производителями газа и нефти. А, кроме того, за столом переговоров должны сидеть крупнейшие потребители - Китай и Индия. Без них это обсуждение и выработка каких то решений ни к чему хорошему не приведет и никакой глобальной безопасности не будет.
известия: О дефиците российских энергоресурсов пойдет речь?
Христенко: Возможный дефицит ресурсов и не только российских сегодня очень сильно заботит всех, а не только европейцев. Мир и рынок на этом ожидании дефицита ресурсов живет, и ценовой тренд в какой-то степени это подтверждает - я имею в виду сегодняшние цены на нефть. Но вопрос дефицита - это вопрос прозрачности. Мне понятна логика потребителя, ему необходимо знать, сколько у нас нефти и газа. Ну, скажем, мы оцениваем собственные ресурсы в мировом отношении, если брать нефть, в 13%. Международное энергетическое агентство оценивает их в 8% от мировых запасов. Две разные цифры, почти в два раза отличающиеся друг от друга. Здесь каждый раз возникает вопрос: ты продаешь или покупаешь в тот момент, когда занимаешься такой арифметикой? Разные оценки рисков и резервов приводят к спекуляциям на рынке, к постоянным скачкам цен.
известия: Иностранцы спрашивают, сколько у нас нефти и газа, а вы какие вопросы задаете в свою очередь?
Христенко: Мы спрашиваем: "А прозрачен ли спрос"? Ведь для того, чтобы снять риски производителей, точно так же необходимо обеспечить прозрачность. Нам хотелось бы понимать и точно оценивать политику стран-потребителей с точки зрения управления спросом и его динамики. В каждой стране это по-разному делается - европейцы исходят из одной парадигмы управления спросом, американцы - из другой. Термин "прозрачность" - не менее значимый фактор для рынка, для глобальной стабильности. Хотелось бы внести ясность в вопросы создания топливных резервов, знать, кем они управляются, чтобы не было здесь спекуляций, которые сейчас влияют на рынок. Так же как производителю нам хотелось бы знать политику в области переработки. А есть ли дефицит мощностей по переработке, не удовлетворяющий растущий спрос? Это должно быть понятно. Все эти ответы от состояния недр до бензоколонки должны быть раскрыты.
известия: Европейцы бы предпочли войти в российскую газотранспортную систему, взамен открыв свои рынки. Такой вариант возможен?
Христенко: Мы говорим о том, что на сегодняшний день риски таковы, что их надо разделять между бизнесом и государством, а также разделять между разными бизнесами. Для этого требуется взаимное проникновение активов, которое означает не что иное, как взаимное участие в разделении рисков. Сегодняшний уровень и объем инвестиций для реализации проектов принципиально отличается от того, что было пять или десять лет назад. Скажем, строительство Балтийской трубопроводной системы, недавно вступившей в строй, обошлось в 2.2 млрд. долл., строительство только первой очереди ВСТО оценивается в 6.6 млрд. долл., а всего проекта - в 11.5 млрд. долл. И уровень рисков совсем не тот, что 5-10 лет назад. В данном случае речь не идет о торге между Россией и ЕС в рамках саммита "большой восьмерки". Правда, у России и ЕС будет другая площадка - это саммит Россия-ЕС, который пройдет в России в конце мая и где, конечно, будет обсуждаться в том числе и энергетика.
Федор ЧАЙКА
26.04.2006
http://www.finiz.ru/cfin/tmpl-art/id_art-1004087
