Отношения между Кыргызстаном и Узбекистаном, как известно, весьма непростые. К примеру, буквально на днях стало известно, в какую цену нашей стране со следующего года будет обходиться узбекский газ. В то же время узбекские земледельцы каждую весну и лето ощущают нехватку воды, которая "застывает" в кыргызских водохранилищах. Обе страны страдают от исламских радикалов, действующих на сопредельных территориях. Каковы же перспективы дальнейшего сосуществования двух государств? Что они значат друг для друга? На эти и другие вопросы "МК" попросил ответить ташкентского политолога Владимира Парамонова.
- Как вы можете охарактеризовать отношения двух стран на современном этапе?
- Их, конечно, нельзя назвать слишком радужными, но и плохими тоже. Руководству государств и соответствующим ветвям власти в целом удается поддерживать положительную или, по крайней мере, положительно-нейтральную динамику отношений, одновременно решая текущие проблемы и не позволяя принципиальным разногласиям перерасти в нечто большее. Это неплохие результаты, особенно если учесть, что приход к власти в Кыргызстане новых сил весной 2005 года, причем на волне всяких "цветочных революций" на постсоветском пространстве, был крайне настороженно воспринят в Узбекистане, пережившем в это же время трагические Андижанские события.
Однако, как ни странно это может прозвучать для кого-то в Кыргызстане, нынешнее кыргызское руководство в целом продемонстрировало преемственность внешнего курса, в том числе и в плане выстраивания отношений с Узбекистаном. Ничего кардинально нового, чего могли бы опасаться в Ташкенте, не произошло. Но очевидно и то, что в Узбекистане с тревогой следят за развитием обстановки в КР. Не может не волновать чрезмерно активная и временами даже бурлящая политическая жизнь в республике, иногда приобретающая форму острого противостояния различных внутренних сил. Большую тревогу вызывает крайне сложная социально-экономическая ситуация, рост влияния в стране политического ислама.
- Все так однозначно?
- Нет, существует ряд других оценок, которых, кстати, придерживаюсь и я. В основе этих оценок, как правило, лежит кардинальное различие между стратегиями и моделями развития двух стран. Говоря условно, "кыргызская модель" - это неолиберальное и слабоконтролируемое государством "погружение" (если не падение) в глобальный рынок и, соответственно, мировую политику, где движущие силы и игроки, как скорее предполагалось, должны самостоятельно сбалансировать свои интересы в Кыргызстане. А "узбекская модель" - это опора на собственные силы, социальную стабильность и жесткий государственный контроль внешнего воздействия на внутренние процессы и внешнюю политику.
- Как влияют эти отношения на политико-экономическую ситуацию в регионе?
- Не хотелось бы преувеличивать воздействие фактора кыргызско-узбекских отношений на процессы во всем регионе, но очевидно, что и преуменьшать его тоже не следует. Во-первых, эти отношения принципиально важны в плане решения ключевой на сегодняшний день проблемы - водно-энергетической. Без этого невозможно устойчивое развитие всего региона, экономическая интеграция и формирование эффективной системы безопасности. И многое здесь зависит именно от Кыргызстана и Узбекистана, их способности договариваться, находить компромиссы, а также не идти на поводу у узко-корпоративных и сиюминутных интересов или даже в фарватере политики других стран.
Во-вторых, с точки зрения Узбекистана, достаточно велика роль Кыргызстана в процессах взаимодействия всего региона с Китаем, ведь именно через территорию КР проходят значительные торговые потоки из Китая и в Китай. Кроме того, через Кыргызстан планируется реализовать целый ряд транспортных проектов, соединяющих Центральную Азию и КНР. Китай также проявляет интерес к водно-энергетическому потенциалу КР.
Только выступая вместе, всемерно координируя свои экономические стратегии и текущую политику, Узбекистан и Кыргызстан смогут более эффективно противостоять угрозам, исходящим от неконтролируемого экономического сближения с Китаем, и одновременно максимально пользоваться преимуществами более эффективного, планируемого экономического взаимодействия с такой державой. Однако многое зависит от внешнеэкономической (особенно торговой) политики самого Кыргызстана, которую многие эксперты в Узбекистане пока оценивают как крайне непродуманную и не учитывающую интересы других партнеров по региону.
В-третьих, в Ташкенте, безусловно, принимают во внимание довольно высокую дипломатическую активность Бишкека, в том числе в плане развития отношений с другими странами Центральной Азии. Думаю, в Узбекистане хотели бы видеть кыргызскую политику более сбалансированной. В первую очередь речь идет все о той же острой для Узбекистана водно-энергетической проблеме.
- Она остра и для Кыргызстана. Так какое государство страдает от нее больше?
- Знаете, "страдания" двух стран сопоставить просто невозможно. С одной стороны, "страдания" Кыргызстана - во многом результат ошибок, сделанных при выборе модели и стратегии развития, управления страной (а вернее, отсутствие управления как такового). При этом "страдания" Узбекистана - часто результат все тех же просчетов в экономической политике Кыргызстана, вынужденного в зимнее время использовать воду для своих энергетических нужд (затопляя сельскохозяйственные площади в Узбекистане) и недопоставлять ее в летнее время (нанося еще больший ущерб сельскому хозяйству РУз). А ведь 70% из 27-миллионного населения Узбекистана составляют сельчане.
С другой стороны, "страдания" и Узбекистана, и Кыргызстана - это результат отсутствия четких долгосрочных договоренностей в водно-энергетических вопросах. Если же КР будет предпринимать попытки решить данную проблему в одностороннем порядке (то есть без согласования с РУз) за счет строительства новых ГЭС и повышения степени регулирования стока вод, то, поверьте мне, это способно привести к крайне непредсказуемым и масштабным потерям для всего региона. Под угрозу может быть поставлена региональная стабильность.
- А возможна ли вообще взаимная экономическая интеграция? Инвестиции? Если да, то в каких сферах?
- Интеграция, безусловно, возможна. Это мое твердое убеждение. Но речь не об интеграции между Кыргызстаном и Узбекистаном, а именно о региональной экономической интеграции, что является, пожалуй, единственной альтернативой тому хаосу, в который сегодня по-прежнему уверенно погружаются все постсоветские страны. Здесь, очевидно, многое зависит не только и не столько от Кыргызстана или Узбекистана, а от России. Ведь лишь Россия, учитывая масштабы ее экономического, геополитического и интеллектуального потенциала, способна взять на себя роль локомотива в комплексном развитии постсоветского пространства, то есть ту роль, которую она играла начиная со второй половины XIX века и до распада СССР.
Что касается инвестиций в экономику Кыргызстана думаю, это вполне возможно, даже несмотря на невысокий инвестиционный потенциал Узбекистана. Ну а у кого этот потенциал сейчас (в условиях мирового финансово-экономического кризиса) высокий? Особый интерес для Узбекистана должно представлять участие в проектах по строительству в Кыргызстане крупных ГЭС. Однако все это возможно только после выработки взаимоприемлемой и долгосрочной водно-энергетической схемы, в том числе в случае, если процесс экономической интеграции на постсоветском пространстве будет набирать обороты, а не как сейчас - идти в русле пропагандистской риторики.
- И все-таки каковы перспективы узбекско-кыргызских взаимоотношений?
- Прогнозирование - это система уравнений со сложной суммой переменных и неизвестных величин, где предусмотреть всё просто невозможно. В этой связи очень трудно сделать прогноз даже на краткосрочную перспективу, не говоря уже о среднесрочной и долгосрочной. Опять же далеко не все зависит от Кыргызстана и Узбекистана. Но очевидно, что две страны могут сделать многое, чтобы их отношения, во-первых, не были подвержены негативному влиянию различных внешних факторов, во-вторых, не строились бы с учетом лишь краткосрочных
