На днях в Брюсселе состоится очередной саммит Россия - ЕС, который станет самым трудным за все время отношений Евросоюза с путинской Россией.
Отмена государственного визита российского президента в Данию из-за проведения там "чеченского конгресса" и история с требованием выдачи России эмиссара Аслана Масхадова Ахмеда Закаева - только внешняя сторона глубокого кризиса в отношениях россиян и европейцев, картина которого разворачивается на наших глазах в эти дни.
Когда год назад Владимир Путин произносил свою знаменитую речь в историческом здании немецкого бундестага, ничто не предвещало бури. Его вдохновенные слова о приверженности новой России европейским ценностям и будущей интеграции России и Европы вызвали тогда гром оваций и всеобщий прилив энтузиазма среди европейцев. Безупречный немецкий язык российского лидера казался особым гарантийным знаком общего светлого будущего.
Сегодня впору говорить о полном несовпадении взглядов россиян и европейцев на многие ключевые вопросы современности. В дни кризиса, связанного с захватом заложников в Москве, ценности, разделяемые гражданами ЕС и России, подверглись серьезной проверке на прочность. И выявилось их глубокое расхождение.
Если целесообразность штурма театрального комплекса в принципе не исключается ни в России, ни в Европе, то относительно причин произошедшего оценки разошлись. Для общественного мнения в Европе очевидно, что в основе непрекращающихся терактов в России - затянувшаяся чеченская война и нежелание российских властей искать мирное политическое решение. Для Владимира Путина причина - "слабость государства", не позволяющая довести "контртеррористическую операцию" до конца.
Для европейцев Аслан Масхадов - возможный партнер для переговоров. Для российского руководства - преступник и террорист, возможность переговоров с которым исключена.
Для граждан ЕС секретность, окружающая по сей день операцию освобождения заложников, история с родственниками, лишенными информации и возможности увидеться с близкими, сокрытие сведений о примененном газе и прочие детали освобождения - дикость. Для российских властей - нормальное поведение. Для общества, похоже, тоже.
Для европейцев давление, оказанное и оказываемое на средства массовой информации в связи с терактом - грубое нарушение свобод. Российский парламент, напротив, принял поправки, узаконивающие такой контроль над прессой.
Характерно, что история с "Норд-остом" выявила различие не только между россиянами и европейцами, но и с США. Последние гораздо спокойнее восприняли проведенную операцию и все, что за ней последовало, чем лидеры и общественное мнение ЕС. Для администрации Буша с ее упором на борьбу с международным терроризмом границы применения силы, допустимых потерь и пределы ограничения свобод лежат, похоже, гораздо дальше, чем у их европейских союзников.
Мирные датчане с их просьбами документально обосновать причастность Закаева к террористической деятельности тонут в громких требованиях российского политического класса, требующей немедленной и безоговорочной выдачи "бандита".
На беду, именно Дания председательствует в настоящий момент в Евросоюзе. А значит, координирует работу по решению калининградской проблемы, точка в которой должна быть поставлена в Брюсселе на предстоящем саммите. Эта тема также выявила острое несовпадение позиций России и ЕС. Россия настаивает на свободном проезде россиян из области в остальную Россию и обратно. А ЕС напоминает о невозможности отхода от принятых в нем правил. По крайней мере, пока Россия не признает юридически границы Литвы, не договорится с ЕС о реадмиссии, не наведет порядок на своих южных границах и с российским паспортами.
Столь же далеки позиции России и ЕС в некоторых экономических вопросах (энергетика, банковский и страховой сектор, телекоммуникации и др.). В частности, несовпадение этих подходов тормозит сегодня присоединение России к ВТО.
Захват заложников в Москве и последовавшая за ними реакция российского руководства и политического класса ознаменовала поворот к ужесточению политики федерального центра в Чечне, усилению так называемых "силовых структур", росту контроля над средствами массовой информации, осуждению тех политиков, которые "проявили мягкость". С Западом, и прежде всего с Европейским Союзом, возникли напряженность, пауза и замешательство. Похоже, что российская политика разворачивается от запада на север и восток. Или, иначе, курс на "норд-ост"?
Владимир Рыжков депутат Государственной Думы России
01 октября 2002
http://www.ryzkov.ru/pg.php?id=604
