14 июня прекрасному русскому писателю исполнилось бы 80 лет
В начале перестройки довелось быть на писательском вечере. Менялись у микрофона литераторы, пока не остались в президиуме Белов, Распутин, Солоухин. Ясно, думаю, чья очередь, автора `Владимирских проселков`. И... ошибся. Солоухин был последним. `Все, полный провал! Зал ждет достойного финала, а тут травки, иконы...` - переживал я за организаторов вечера.
А Солоухин спокойно подходит к микрофону. `Из неопубликованного. - И с привычным владимирским оканьем начинает: - Вся Россия расстреляна!`
Под какими истлели росами,
Не дожившие до утра,
И гимназистки с косами,
И мальчики-юнкера?
Каких потеряла, не ведаем,
В мальчиках тех страна
Пушкиных и Грибоедовых,
Героев Бородина.
Россия - могила братская...
Это был достойный финал со шквалом искренних аплодисментов поэту.
Так состоялось для меня открытие знакомого, казалось бы, деревенщика Солоухина.
В 93-м я приехал к Солоухину в Переделкино. Брать интервью для самой демократической в ту пору газеты.
- Владимир Алексеевич, как к вам обращаться?
- От товарища, думаю, надо отказываться. Скомпрометировано. Помню, в деревне мужики ждали уполномоченных из района. `Товарищи едут!` Едут чужие люди с наганами хлеб отбирать, колхозы организовывать, в кутузку сажать. Господин - хорошее слово. Во всем мире принято. И в России было когда-то. Если мы сами себя почувствуем господами, это, конечно, войдет в обиход. Если же обращаться лично, уместнее `сударь`, `милостивый государь`. Еще в хрущевскую пору я предлагал ввести эти обращения.
- Тогда, сударь, позвольте полюбопытствовать, что вы делаете в Переделкине?
- Я пенсионер, милый сударь. Все основное уже написано. Но каждое утро все равно сажусь за стол.
- Пишете? Но это же сегодня не модно. Наши писатели, разделившись на правых и левых, глаголом жгут друг друга на баррикадах.
- Все это мелкая политическая возня. Писатель должен писать. Читаю интервью Юрия Нагибина. Нет, оказывается, никаких западников и славянофилов. Есть только фашисты и антифашисты из группы `Апрель`. Это большевистская практика, ленинская. Наклеить ярлык и уничтожить. Просто сказать `духовенство` - было мало. Реакционное духовенство - можно расстрелять. Теперь самое ненавистное слово - патриот. Обязательно черносотенец, шовинист, фашист. Почему? Он просто любит свою Родину. И весь `Апрель`, не знаю, перетянет ли одну повесть патриота Валентина Распутина?
Я в этой возне не участвую. Действую иначе. Вот написал повесть `При свете дня` о Ленине, фигура которого из-за полной непрочитанности его текстов до сих пор сохраняет ореол гения, великого вождя и учителя. Хотя население России для него было насекомыми, а интеллигенция, извиняюсь, говном.
Горбачев начинал перестройку, надеясь сохранить в чистоте коммунистическую идею и все свалить на Сталина. Но все тайное становится явным. Сталин был большевик-ленинец. Коллективизация - его рук дело, хотя задумывалась еще Троцким. Храм Христа Спасителя при нем разрушили. И еще множество церквей. Но, думаю, он понял, что мировой революции не будет. Фикция это. И тогда решил создать крепкую коммунистическую державу.
Чтобы отказаться от идеи мировой революции, требовалось отстранить всех интернационалистов. А у большевиков был один метод отстранения - расстрел.
Сталин у них отобрал власть, Россию вырвал из рук. И этого они ему простить не смогут никогда. Их самих нет. Но поднялись новые поколения. И они постараются взять реванш, вернуть позиции, которые занимали отцы, деды. Вот конкретный пример. Аркадий Гайдар был каратель, чоновец, расстреливавший крестьян в Хакасии. (Я об этом написал повесть `Соленое озеро`.) А внук чуть в премьеры не пролез. Занимал бы пост Столыпина. От Столыпина до Гайдара?! Представляете?
- А не боитесь, сударь, что вас запишут в сталинисты? Это сейчас еще опаснее, чем даже патриот.
- Нет. Я - монархист. В 60-м году общее собрание московских писателей прорабатывало меня за перстень с портретом Николая II.
Я считаю монархию самым разумным способом государственного устройства. Стране нужен лидер. Вся разница - как он оказался у власти. Способов три. Первый - выборы. Но они сейчас зависят от денег, средств массовой информации, настроения толпы. Выбрали. Думает, четыре года просижу, ну восемь от силы. Все равно сменят. Чего особенно стараться-то для страны? Надо о себе позаботиться. Второй способ - захватить власть силой. Тоже не идеально. Постоянно будет мучить мысль, что кто-то захочет последовать примеру, устроит переворот. Третий способ - получить власть по наследству. Монарх будет заботиться, чтобы передать государство потомкам в лучшем виде. Не враг же он сыновьям.
- И конкретный человек у вас есть на пост монарха?
- Кроме монарха, должен еще быть народ. А вот народа у нас сейчас и нет. Путем красного террора, коллективизации, перестройки, демократической революции он превращен в раздерганное население, не способное к историческим деяниям. Надо сначала население сцементировать в народ, пробудив в нем национальное сознание. И тогда возникнет монарх.
- А как вы, сударь, относитесь к демократии?
- Это ширма, за которой группа людей, называющих себя демократами, навязывает населению свой образ мышления, вкусы, пристрастия. Демократия как цель - абсурд. Это лишь средство для достижения каких-то целей. Ленин, большевики до 17-го года все демократами были. А взяли власть - такую демократию устроили, до сих пор расхлебать не можем.
- Вся Россия расстреляна! А что впереди, Владимир Алексеевич?
- Произошло уничтожение могучего государства. Смертность уже выше рождаемости. Но, думаю, постепенно у народа появится ностальгия по государственной крепости. Не все потеряно, сударь!
Увы, интервью, отрывки из которого мы печатаем, так и не увидело свет в самой демократичной на ту пору российской газете, не боявшейся ругать режим Ельцина.
Умер Владимир Алексеевич весной 1997-го. Похоронили его в родной деревне Алепино на Владимирщине.
Россия - одна могила,
Россия - под глыбой тьмы...
И все же она не погибла,
Пока еще живы мы.
Держитесь, копите силы,
Нам уходить нельзя.
Россия еще не погибла,
Пока мы живы, друзья.
Евгений ЧЕРНЫХ
http://nvolgatrade.ru/
