В начале августа из Центрального банка России, Федеральной таможенной службы и Министерства экономического развития и торговли пришли известия, заставляю&-щие задуматься о состоятельности идеи российского руководства сделать рубль "полностью конвертируемым". ЦБ отрапортовал о новом увеличении золотовалютных резервов - на этот раз до $265,6 млрд., в результате чего Россия заняла третью строку в списке мировых рекордсменов по этому по&-казателю - после Китая ($941,1 млрд.) и Японии ($871,9 млрд.). ФТС обнародовала данные по внешней торговле за первое полугодие, из которых следует, что физические объемы экспорта металлов из России упали на 2,4% от уровня соответствующего периода 2005 г., нефти - не изменились, а газа - выросли на 5,3%. В стоимостном выражении экспорт вырос на 31,3% (энергоносите&-ли и металлы составили в нем рекордные 84,2%). В то же время импорт увеличился на 33,2% - причем без заметного удорожания ввозимых в Россию товаров. И, нако&-нец, МЭРТ внес на рассмотрение правительства уточненный прогноз макроэкономических показателей на 2006-2009 гг., согласно которому к 2009 г. положительное сальдо российской внешней торговли с высокой вероятностью сойдет на ноль, а то и заменится торговым дефицитом.
Разумеется, некоторые отечественные эксперты поспешили заявить, что прогноз МЭРТа излишне мрачен. Они не допускают мысли, что торговый профицит может исчезнуть, и придется "проедать" стабилизационный фонд и сокращать золотовалютные резервы. Но, придерживаясь таких взглядов, они тем самым дезавуируют одну из наиболее серьезных стратегических задач, пос&-тавленных президентом В.В. Путиным, - обеспечение конвертируемости рубля.
Приведенные цифры заставляют задуматься не только о грозящем в будущем исчезновении торгового профицита, но и об уже сегодня проявившемся позиционировании российской экономики - о сходстве некоторых макроэкономических показателей не с США или странами ЕС, а с азиатскими государствами, в сообществе которых мы оказываемся как по размеру золотовалютных резервов, так и по профициту торговли со странами G-7.
Действительно, золотой запас США соста&-вляет сегодня около 8,1 тыс. т этого металла - стоимостью в $182 млрд. Резервы в иностран&-ной валюте в США не превосходят $34 млрд. Общая сумма не превышает 1,75% ВВП Соединенных Штатов. Совокупные валютные резервы стран зоны евро исчисляются #8364;323,8 млрд. (менее 4% ВВП стран-участниц), хотя еще в начале 2000 г. они достигали #8364;378,0 млрд. - и их сокращение не помешало евро за этот период укрепиться по отношению к доллару на 40%. При этом резервы собственно Европейского Центрального банка насчитывают "всего" #8364;39,2 млрд. Резервы Банка Англии составили на конец июня $48,8 млрд., или 1,96% ВВП. Российский показатель на этом фоне выделяется более чем существенно - так как он достигает 28-29% ВВП страны.
США, страны еврозоны и Великобританию отличает от России реальная конвертируемость их национальных валют. Сегодня она позволяет им не омертвлять огромные финансовые средства и не размещать их в казначейских обязательствах третьих стран, так как доверие инвесторов к их валютам и без того достаточно велико. Напротив, самые крупные держатели валютных резервов (за исключением Японии) занимаются продажей товаров за доллары, евро или фунты и покупа&-ют на них американские, европейские или британские долговые расписки. По сути - выдают этим странам товарные кредиты, бесплатные и в возрастающих объемах.
Именно этого Россия вознамерилась избегнуть, сделав рубль конвертируемой валю&-той. Но наши экономисты и политики забывают, что свидетельством успеха подобного курса может быть только относительная независимость спроса на национальную валюту от масштаба валютных резервов страны и величины ее торгового профицита - как это, собственно, и происходит в США и Англии, в странах еврозоны и Японии. Говорить о катастрофе, которая постигнет российскую экономику в 2009 г. в случае выравнивания торгового баланса и в то же время пред&-полагать, что рубль уже сегодня является "конвертируемым" - значит не понимать фундаментальных закономерностей современной экономики, одной из которых является то, что страна, обладающая конвертируемой валютой, технически не имеет внешней торговли - просто потому, что если все ее товарные трансакции с остальным миром оп&-лачиваются в ее собственной валюте, они могут считаться внутренними.
Таким образом, реакция большинства российских экономистов и политиков на про&-гноз МЭРТа представляется классической "проверкой слуха" о возможной конвертируемости рубля, распространенного политической элитой в канун петербургского саммита. Эта реакция подчеркивает: слух - явная фальшивка. Никакой конвертации нет и не предвидится. Российская валюта - это по-прежнему квитанция на покупку долларов и евро, и превратить ее в нечто иное можно будет не раньше, чем сознание нашего правящего класса "конвертируется" из провинциального в хотя бы отчасти соотносящееся с реалиями современной глобализированной экономики.
BusinessWeek (Россия)
14 августа 2006 г.
http://www.inozemtsev.net/news/printitem.php3?m=vert&id=676
