Военное искусство

Известно, что военное искусство зависит от двух основных групп факторов – средств ведения войны (ВВСТ) и политических целей войны. Учитывая, что и первая , и вторая группа стремительно меняются в настоящее время, можно ожидать, что начавшаяся революция в области военного искусства будет развиваться еще быстрее, чем в последние три десятилетия.

В настоящем разделе я хотел бы, однако, привлечь внимание не столько к собственно военному искусству, сколько к искусству силовой политики, которое стало в последние годы всё больше вытеснять вооруженное насилие.

В период до 2025 года ожидаются революционные изменения в политическом и военном искусстве, которые неизбежно последуют за стремительным развитием новых силовых и военных средств и способов военно-силового принуждения[2].

Вслед за Соединенными Штатами, где этот процесс уже развивается с начала второго десятилетия, он – непоследовательно и медленно, но начал охватывать и российское военное дело, где военная наука и искусство понесли катастрофические утраты в предыдущие десятилетия.

Некоторые изменения качественного характера в ВПО могут привести и к изменениям в стратегии и сценарии развития России. Это относится прежде всего к качественным изменениям в области военного искусства. Причем не только стратегии и оперативного искусства, но и тактики. Так, использование крупных масс танков в стратегических операциях гитлеровской Германии в конце 30-годов потребовало от СССР строительства целой линии стратегической обороны («Сталинского вала»), которая протянулась от Балтийского до Черного моря, а в 1940–1941 годах во многих местах продублирована с учетом новых границ СССР. Аналогичный пример может быть использован и с «Линией Маннергейма», построенной Финляндией на Карельском перешейке.

Применительно к современной ВПО можно говорить о существенных изменениях не только в военном искусстве, но и использовании в политике силы вообще, что существенно повлияло на характер силового противоборства в ХХI веке. Стратегическое прогнозирование – позволяет определить направление движения и наметить цели, для долгосрочного и успешного развития компании, и отсекая все лишнее, сконцентрировать усилия персонала на достижение ожидаемых результатов. Но, для этого, прежде всего, необходимо фундаментально переосмыслить цели и задачи, начиная от руководителей до рядовых сотрудников предприятия.

Однако, изменения в управлении всегда воспринимаются людьми крайне неоднозначно, и всегда, по-разному, от испуганно-раздраженного  до оптимистичного ожидания обновлений и улучшений. В одно и то же время, инертное и консервативное большинство не желает ничего знать об изменениях и обновлениях, другие легко и с удовольствием соглашается попробовать, что  предлагает им новое время. Отношение к новому меняется по мере того, как новое становится нормой, и входит в практику все большего количества людей[3]. В этом я сам убеждался неоднократно на собственном опыте.

Вооруженные силы в рамках существующей Военной доктрины России будет постепенно возвращать свою боеспособность, которая достигнет своего намеченного апогея к 2025 году. Принятая осенью 2017 года ТПВ–2025 приведет к относительно планомерному и быстрому увеличению силовых возможностей.

Однако необходимо помнить, что именно в 2017–2025 годы специалисты в военной и военно-политической области, в первую очередь в США и в основных странах НАТО, лихорадочно пытаются выработать эффективное противодействие глобальным и региональным угрозам собственной безопасности с учётом последних событий на Украине и на Ближнем Востоке.

На самом высоком уровне в США звучат упрёки в адрес нынешней американской администрации, да и в европейских странах в адрес своих правительств по поводу того, что внешнеполитическая повестка дня перегружена, военное строительство ведется рефлексивно, без учёта долгосрочных тенденций развития международных отношений, подавляющая мощь вооружённых сил США и НАТО, на поддержание которой тратятся огромные деньги налогоплательщиков, оказывается бесполезной перед лицом нетрадиционных методов ведения войны. При этом военные теоретики пытаются приспособиться к ситуации с завидной регулярностью «изобретая» всё новые войны: вслед за «нетрадиционной» или «асимметричной» войной появилась концепция «гибридной» войны, затем «нелинейной», сетевой, сетецентричной и т.д.[4]

Термин «гибридная война» родился в недрах американской военной науки и сначала полностью соотносился с попытками оптимизировать организационную структуру сухопутных сил с учётом той ситуации, что весьма специфическому типу конфликтов нельзя было противоположить со стороны армии США что-то симметричное. Логика рассуждений и предмет беспокойства здесь состояли в следующем. В конфликтах традиционных типов и масштабов армия США может противопоставить противнику свои соединения численностью от бригады и выше. Это, так сказать, обычная война, к которой «генералы готовятся». Для действий против малых групп террористов в распоряжении командования имеются Силы специальных операций. Особо отметим, что американские теоретики никогда не рассматривали вопроса о том, что такие формы войн ведутся одновременно на какой-то локальной территории. Императивом здесь являлась установка на то, что подобные конфликты как минимум разнесены в пространстве[5].

Однако лет десять назад американские военные эксперты обратили внимание на то, что могут иметь место ситуации, когда противник может быть организован, массивен, управляем и вооружён так, что для его подавления сил спецназа будет недостаточно, а силы линейных армейских соединений (бригад) в данном случае будут явно избыточны[6].

Именно такая ситуация и была названа «гибридной угрозой» (отнюдь не войной), и в качестве единственного примера реализации подобного сценария назвались действия военизированной ливанской шиитской организации «Хезболла» против Армии обороны Израиля во время Второй ливанской войны в 2006 году. Вопрос, напрямую выводящий на нерешённые проблемы военного строительства в США, начал активно прорабатываться в среде американских теоретиков именно под углом зрения парирования «зазора» в понимании того, как организовать успешную операцию против такого противника[7].

Под влиянием обеспокоенности армейского командования известная «думающая корпорация» RAND Corporation провела исследование реального опыта действий Армии обороны Израиля против Хезболлы в 2006 году. В выпущенном в 2010 году. отчёте был сделан важный вывод, что «гибридность» противника выражается в том, что он оснащён системами вооружений, которые можно получить лишь при поддерж8ке центральных властей или с государственного уровня других стран, но во всём остальном остаётся всё теми же группами террористов. Специально оговаривалось, что в организационном отношении такой противник может создавать регулярные подразделения силами до батальона. Однако конкретных примеров участия в боях со стороны Хезболлы самостоятельных военных единиц численностью до 800 человек не приводилось[8].

Сохранятся основные приоритеты внешней политики и ее стратегические направления. Вместе с тем, будут набирать силу глобальные тенденции, которые Национальным Советом по разведке США были

«Следует ожидать замедление реформы международных и региональных институтов, а также возрастание препятствий при создании новых организационных структур международного характера. В решающей степени это будет связано с неизбежным в ближайшие 10–15 лет кризисом национальных государств из-за снижения темпов экономического роста, возрастания долговой нагрузки и постарения населения. В этих условиях неизбежен рост популярности популизма и народнических настроений, а также стремление к возведению таможенных барьеров.

Кризис международных институтов еще более ослабит национальные государства. Терроризм, киберпреступность, трансграничный криминал не ограничены рамками национальных государств и будут действовать как глобальные структуры. В условиях практически неизбежного кризиса международных институтов и возрастания политического и экономического национализма это чревато не только кризисом международного масштаба, но и внутренними проблемами для всех развитых государств»[9].

Руководство Военно-воздушных сил США требует от американского авиапрома, чтобы истребитель F-35 к 2030–2040 годам был неуязвим для самых лучших зенитных ракетных систем потенциального противника, в первую очередь России и Китая. Насколько реальна поставленная задача, разбиралась «Газета.Ru»[10].

Военно-воздушные силы США проверяют на практике, как выполняют боевые задачи истребители 5-го поколения типа F-35 в зонах поражения лучших китайских и российских средств ПВО. Чтобы максимально приблизиться к условиям боевой обстановки, в испытаниях используются как полигоны, так и компьютерное моделирование. По мнению издания Warrior, подобные мероприятия рассматриваются в качестве подготовки к угрозам, ожидаемым к середине 2020-х годов и далее. Испытания предназначаются для отражения угроз от современных, в первую очередь российских, ЗРС, а также от систем следующих поколений.

По словам должностных лиц Военно-воздушных сил США, программа JSF (Joint Strike Fighter, унифицированный многоцелевой истребитель) для ВМС, ВВС, МП Соединенных Штатов и ВВС Великобритании стартовала в 2001 году. В то время на вооружении вероятного противника на европейском театре военных действий находились ЗРК SA-10 Grumble (ЗРС С-300ПТ) и SA–20 Gargoyle (ЗРС С-300ПМУ-1). Теперь ситуация, по мнению издания, качественно изменилась. Сейчас американским истребителям угрожают намного более совершенные зенитные ракетные системы российского и китайского производства.

Высший руководящий состав Военно-воздушных сил США утверждает, что российские и китайские зенитные ракетные системы могут быстро перестраивать рабочие частоты и обрабатывать информацию в цифровом виде, что существенно повышает их боевые возможности. Угрозы от подобных ЗРС – весьма «трудная проблема», по словам генералов ВВС США, поскольку эти системы и комплексы обладают весьма значительными по размерам зонами поражения, простирающимися на сотни миль. Возможности радиолокационных средств российских и китайских ЗРС (локаторов обнаружения, подсвета и наведения) позволяют им обнаруживать и американские истребители, выполненные по технологии стелс, утверждает Warrior.

ЗРС С-400 считается лучшей в мире в своем классе, а Россия уже заканчивает испытания С-500 и занимается проектированием еще более совершенных систем ПВО. Как сообщает Warrior, дальняя граница зоны поражения ЗРС С-500 по целям, выполненным с учетом технологии стелс, составляет 125 миль[11].

По мнению американских экспертов, Военно-воздушным силам США, возможно, придется в гипотетическом конфликте будущего сражаться с Россией и Китаем. Более того, генералы ВВС США сильно озабочены по поводу необходимости противостоять противнику, который купил технологии ПВО у русских или китайцев.

Разработчики F-35 подчеркивают: несмотря на то что в обозримом будущем нет никакого конкретного конфликта, ожидаемого с какой-либо определенной страной, ВВС США должны быть готовы к любым непредвиденным обстоятельствам. Соответственно, разработчики и эксперты США считают, что лучше сейчас предусмотреть и отработать весь возможный спектр угроз, нежели потом импровизировать уже в ходе развернувшихся боевых действий[12].

По их мнению, в первую очередь необходимо считаться с высокотехнологичными быстро развивающимися угрозами высокого уровня. В этих вопросах, полагают эксперты, одну из главных ролей будет играть моделирование. ВВС США планируют соответствующим образом классифицировать угрозы и оружие, благодаря которому удастся свести все риски к минимуму. Сделать это планируется примерно к 2018 году. Смоделированная среда ведения боевых действий будет создана на авиабазах Лэнгли (штат Вирджиния), где дислоцируются F-22, и Неллис (штат Невада), где развернуты F-35.

Как сообщает Warrior, для того, чтобы идентифицировать средства ПВО противника и уклониться от огня зенитных управляемых ракет, предполагается в полном объеме использовать возможности бортового радиоэлектронного оборудования истребителя F-35. Сюда входят также возможности активной фазированной решетки БРЛС и перспективного комплекта средств РЭБ. Помимо этого, предполагается совершенствование программного обеспечения самолета, которое, по мнению разработчиков, должно идти в ногу с изменяющимися угрозами.

По мнению издания, если F-35 не может в полном объеме применять радиоэлектронные средства для защиты истребителя от вражеских средств ПВО, то в крайнем случае он может использовать свою скорость, маневренность и высокий уровень летной подготовки пилотов, что позволит снизить эффективность огня противника. Как считают разработчики, F-35 обладает такими же скоростными и маневренными возможностями, как F-15 и F-16. Он способен развивать скорость до 1,6 М.

В целом Военно-воздушные силы США планируют купить 1763 истребителя пятого поколения F-35A. К тому времени в боевом составе ВВС США предполагается иметь примерно 2 тыс. реактивных истребителей. То есть практически весь парк истребителей ВВС США будет состоять из F-35. В настоящее время в боеготовом состоянии в ВВС США уже есть 83 F-35.

Пока разработчики США усиленно работают над совершенствованием программного обеспечения самолета. Четвертый этап его модернизации предполагается завершить примерно к 2020 или 2021 году. Первая часть финансирования программного обеспечения (Block IV, примерно $12 млн.) была выделена еще в рамках бюджета 2014 года, напоминают должностные лица ВВС США.

Именно этот вариант модернизации (Block IV) в итоге позволит F-35 применять современные системы вооружения, например бомбы малого диаметра (Small Diameter Bomb) и GBU-54 (JDAM). Эти авиационные средства поражения позволят уничтожать объекты противника в движении. Так, системы наведения бомб малого диаметра работают в трех диапазонах: инфракрасном, миллиметровых волн и лазерном. Комбинация этих датчиков позволяет оружию отслеживать и поражать движущиеся цели в любых метеорологических условиях.

Помимо этого, F-35 может оснащаться ракетами класса «воздух-воздух» типа AIM-9 Sidewinder, AIM-132 ASRAAM и AIM-120 AMRAAM. Ракету AIM-9 Sidewinder F-35 впервые применил сравнительно недавно на Тихоокеанском морском испытательном полигоне. Как утверждается в заявлении ВВС США, F-35 взлетел с авиационной базы ВВС Эдвардс (штат Калифорния) и запустил ракету на высоте примерно в 2 тыс. м.

Кроме того, создатели F-35 особенно нахваливают 25-мм четырехствольную скорострельную авиационную пушку GAU-22/A фирмы General Dynamics, специально созданную для истребителя 5-го поколения.

«Количество статей в самых разных изданиях США, в которых F-35 постоянно противопоставляется российским и китайским истребителям, а также средствам ПВО, растет даже не с каждым годом, а с каждым месяцем», – сообщил «Газете.Ru» заместитель директора Центра анализа стратегий и технологий К. Макиенко.