Сегодня наука и люди научногосклада мышления не востребованы.И понятно почему: у нас умные постатусу, а не по уму испособностям».
Академик Р. Нигматуллин
Настоящая Стратегия являетсябазовым документом стратегическогопланирования, определяющимнациональные интересы истратегические национальныеприоритеты….
СНБ РФ от 2 июля 2021 г.
К лету 2026 года стало очевидным уже не только для большинства экспертов, но и для многих политиков, что Запад ускоренно готовится к войне с Россией в Европе, которую, как часто повторяли лидеры стран Запада, они сознательно планируют начать в 2029-2030 годах. В последующие месяцы это убеждение крепло, не смотря на публичные заявления В.Путина и С.Лаврова, но никаких видимых практических решений по этому поводу руководство России не предпринимало – по-прежнему исходили из оценки состояния ВПО уровня 2022-2025 годов. Хотя уже окончательно стало ясно, что на Западе не только не отказались от главной политической цели – «нанести стратегическое поражение России», но и с начала 2024 года реализуют стратегию максимальной «оптимизации» военно-силового противоборства с Россией по нескольким направления. Прежде всего, нанесению массированных ударов БПЛ и баллистикой по гражданским объектам.
Представляется, что проблема определения степени вероятности готовности Запада к будущей войне стала очень актуальной в связи с необходимостью для России принятия решения не только о продолжении СВО, но и подготовке к «большой войне» в Европе, а, вероятно, и на других ТВД. В пользу реалистичности такой войны говорят конкретные действия США и стран ЕС. Так, несмотря на многочисленные публичные заявления Д. Трампа 2026 года о готовности к прекращению военных действий, эта стратегия США и их союзников предполагала в ближайшем будущем до 2030 года в действительности:
– контролируемую военную эскалацию на украинском ТВД и, возможно, создание новых «фронтов» (в Белоруссии и на Кавказе);
– более широкое использование террористических методов на территории России и масштабировании террористических операций по гражданскому населению;
– расширение масштабов применение ВТО большой дальности.
В мае 2025 года, в частности, было подтверждено решение о передаче ВТО большой дальности западными странами и демонстративно дано согласие по его применению вглубь территории России. В дальнейшем это вылилось в масштабирование поставок ВТО, включая баллистику, Очевидно, что подобная демонстрация прямо связана со стремлением добиться от России отказа от ведения активных наступательных военных действий и уничтожения материальной основы ВСУ. В дальнейшем Россия столкнулась с системным усилением масштабных атак на гражданские объекты, прежде всего, НПЗ и логистику.
Сказанное означает, что стратегия Д. Трампа и его союзников фактически подтверждала действия предыдущей администрации Дж. Байдена, а надежды на «дух Анкориджа» оказались напрасны. В этой связи встает вопрос о среднесрочной и долгосрочной стратегии России в отношении её противников, а не только ответных мерах, требующихся в настоящее время в связи с неизбежным применением ВТО ВСУ по территории значительной части европейских регионов России.
Это дало новый толчок дискуссиям о стратегии России в условиях подготовки к неминуемой войне. Я неоднократно писал о неизбежности такого развития ВПО по этому сценарию с 2013 года, который развивался до 2022 года в полном соответствии с прогнозом сценария «Военно-силовой эскалации ВПО», а после – в соответствии с вариантом такого сценария «Усиления военной эскалации». И главный вопрос – стратегическое целеполагание: к чему нам готовиться до 2030 года? Этот «главный вопрос стратегии» (по-Свечину А.А.), однако, как-то так и остается без ответа, предполагая по сути несколько вариантов ответов - от «мягкого Брестского мира» до национальной мобилизации. Но ответ должен быть дан быстро и очень конкретно просто потому, что времени на подготовку к большой войне у нас просто нет. Изначально следует оговориться относительно того, какая именно конкретная стратегия нужна России в этих условиях, когда Россия ведет войну на истощение и должна рассматривать неизбежность более масштабной войны с западной коалицией в среднесрочной перспективе 3-5 лет? Конкретная стратегия России до 030 года прямо зависит от определения политической цели для ВС и ОПК.
Важно в этой связи вернуться на время к уточняющему вопросу о том, что такое стратегия в XXI веке? Существует, как уже говорилось, несколько десятков определений понятия «стратегия». При этом наиболее точная характеристика этого понятия соотносится с военной областью, в чем я согласен с классиком военно-теоретической мысли А.А. Свечиным, который писал: «Несмотря на то, что стратегия в ХХ веке так широко вошла в теорию и практику всех сфер общественной жизни, следует не забывать, что как особый вид деятельности, предназначенный для чёткого определения целей и необходимых средств и методов для её реализации, стратегия первоначально сформировалась применительно к интересам подготовки и ведения войны». Это определение очень актуально для современной России. Другими словами, родоначальник стратегии чётко определил границы стратегии – не просто военная область, но, главное, - политическое содержание.
В нынешних условиях это ответ на достаточно простой вопрос: готовиться к большой войне или вынужденно идти на тяжелые компромиссы? На самом деле в ХХIвеке этот «простой» вопрос не такой, уж и простой.
По большому счёту это определение А.А. Свечина осталось актуальным и сегодня, хотя стратегия рассматривается сегодня более широко уже не только в качестве конкретной области использования – политике, экономике, технологиях или идеологии, но и относительно субъектов использования – государства, нации, корпорации, международной организации или конкретной личности. СВО и политические битвы вокруг этого противоборства и война в Иране показали многоаспектность этого явления, которая прежде не привлекала такого внимания. Так, один из самых авторитетных современных специалистов-практиков в этой области Дж. Малаган в своей работе писал, что современная «государственная стратегия – это систематическое использование государственными ведомствами находящихся в их распоряжении ресурсов и властных полномочий с целью достижения общественно значимых целей». Далее он делал важное пояснение: «В данном контексте слово «государственная» в равной степени относится к людям как к обществу и к формальным властным полномочиям государства».
Действительно, в нынешних условиях, говоря о стратегии, вопрос национальных ресурсов становится главным, во многом предопределяя ответ на вопрос о политическом целеполагании. Для современной стратегии России это имеет принципиальное значение. Иными словами, в самом общем, политическом, плане необходимо признать, что существуют самые разные типы стратегий, среди которых (у относительно суверенных субъектов МО-ВПО) в настоящее время я бы вычленил следующие виды стратегий, существующие не только в общем, но и конкретно, - для современной России:
– Стратегию цивилизации или военно-политической коалиции, которая отчетливо просматривается, например, у «коллективного Запада» во главе с США по отношению к другим центрам силы, хотя в последние годы отчетливо происходит и формирование других цивилизационных стратегий – китайской, индийской, исламской, и, отчасти, - латиноамериканской и российской. К сожалению, если говорить о России, то такая цивилизационная стратегия России очень необходима, но минимально обеспечена национальными ресурсами: численность населения и качество человеческого капитала, уровень промышленно-технологического развития и многое другое очень слабо обеспечивают возможности её реализации;
– Стратегию нации, которая, как правило, формально выражена в нормативной стратегии государства, нередко оформленная как Стратегия национальной безопасности (СНБ РФ - 2021). Надо оговориться, что национальная и государственная стратегии могут не совпадатьне только в деталях, но и в важнейших положениях, когда государство (его элита, институты) проводят антинациональную политику. Расхождения могут быть как малыми, так и очень большими. На мой взгляд, полного совпадений стратегий не бывает просто потому, что субъективные представления правящих элит всегда полностью не совпадают с объективными национальными интересами. Условно, расхождения между векторами могут быть в 10 градусов, а могут быть и в 180 градусов. Именно это происходило, в частности, в период доминирования правящих элит Горбачева-Ельцина в СССР и РФ;
– Стратегию безопасности отдельныхгосударственных институтов или областейдеятельности – в области, например, МО,внутренней безопасности, финансов, экологии,продовольствия, и т.п. Такие «отраслевые»стратегии могут, как полностью совпадать сгосударственной стратегией, так ипротиворечить ей в важных деталях. Так,например, финансовая стратегия ЦБ РФ,например, на мой взгляд, откровенно направлена против национальной стратегииРоссии, в частности, «опережающего развития».
– Стратегию отдельных акторов – политических и общественных, а такжеотдельных социальных слоев, групп и пр.участников, которые отражают социальные,классовые и иные интересы отдельных слоев игрупп, противореча нередко национальным илигосударственным интересам страны. Так,например, стратегия РСДРП (б), направленнаяна стимулирование мировой революции вначале 20-х годов прошлого века, была достаточно откровенно направлена против интересов российского государства. В современной российской истории «либеральные демократы-западники» прямо боролись не только с государством, но и уничтожали потенциал нации;
– Стратегию корпораций, фирм и групп, которые могут противоречить национальным и государственным стратегиям. В частности, госкорпорации «Сбер» и «РЖД» 8 лет не открывали своих отделений и филиалов в Крыму, а эффективность использования ВТО большой дальности из-за эффективности систем ПВО-ПРО России на Украине нередко (как предполагается) может очень серьезноотличаться.
– Личные стратегии отдельных групп и лиц, которые далеко не всегда совпадают с национальными и государственными интересами, а нередко и откровенно им противодействуют. Ярким примером этому служит приватизация в России 90-х годов, которая была прямо направлена на уничтожение российской промышленности, удовлетворяя сугубо личные и групповые интересы части правящей элиты. События 2022-2023 годов, например, начало СВО или «марш справедливости Е.В. Пригожина» (когда элита побежала из страны) – очень яркие свидетельства принципиально разных интересов и стратегий отдельных субъектов.
Наличие существования разных стратегий – очень важный аспект национального стратегического планирования, который влияет на все его аспекты. Это очень хорошо понимал И. Сталин, который потратил много сил для того, чтобы бороться с постоянно нарождающимися кланами политической элиты СССР не только в 20-е, но и в 30-е и последующие годы. Суть его «репрессий» - исключение чрезмерного влияния отдельных субъектов стратегического планирования на весь процесс в рамках государства.
Именно этот аспект предстоит решить и сегодня В.Путину, что означает по сути создание нового механизма государственного планирования и управления, способного к объективному стратегическому планированию и реализации принятых решений. Не случайно, что в самые первые дни и недели после нападения Германии на СССР И. Сталин был занят созданием новых органов государственного и военного управления, способных эффективно и оперативно, вне старых бюрократических процедур, решать принципиальные вопрос.
Надо признать, что в современной России личные интересы и личный успех (не всегда заслуженный) часто определяют положение человека в обществе. Это обстоятельство часто лишает управленцев и политикой главного стимула – эффективной работы на интерес нации и государства. «В современном западном мире патриотизм не в чести, и более того – он объективно приходит в противоречие с господствующим идеологическим трендом: человек – экономическое животное, кочует из страны в страну в поисках наиболее выгодных условий житья-бытья, и не смейте ему мешать всякими предрассудками, из-за которых столько крови пролилось. Успешность управленца практически полностью отрывается от состояния управляемых им национальных структур и определяется лишь степенью его способности обслуживать интересы структур элитарных и транснациональных».
Ликвидировать полностью разные стратегии и их влияние на государственную стратегию невозможно. Но уменьшить это влияние крайне необходимо, особенно, если речь идет о личных стратегиях «успеха» (карьерного, материального и пр.). Это разделение стратегий по приоритетности важно учитывать потому, что в его основе лежат разные интересы, которые нередко откровенно противоречат друг другу. Профессор М.А. Хрусталев отчетливо отождествляя понятие «интерес» и «потребность», что соответствует, на мой взгляд, существующим реалиям. В то же время он очень осторожно высказывался относительно объективности «интереса», который трансформируется в субъективные цели и задачи политики. Здесь вполне помогает представление о таком явлении в психологии, физиологии и поведении как доминирование. В нашем случае – доминировании национального интереса и стратегии над всеми остальными, чего нужно постоянно добиваться от правящей элиты. Как это и делали постоянно мудрые руководители, когда «национальный интерес» становился главным критерием в оценке деятельности конкретного представителя правящей элиты. В этом случае разработка национально стратегии становится объективно возможной.
Иными словами, национальный интерес (потребность) – самый главный критерий в оценке той или иной стратегии. Отрицая этот факт или предлагая иные интересы (общечеловеческие, гуманитарные, эконологические и пр.), мы сознательно уходим от решения вопроса о национальной стратегии. На мой взгляд, такая практика вполне оправдана, хотя бы потому, что субъективность очевидно присутствует в оценке самой «объективности интереса», когда кто-то вполне обосновано считает этот интерес «объективным национальным/государственным», а кто-то – надуманным. Так, на мой взгляд, границы Российской империи и СССР в ХХ веке были вполне объективными (что требует их восстановления), а некоторые сегодня в России считают их не только «империалистическими», но и искусственными.
Таким образом, сущность стратегий вытекает не только из объективных интересов отдельных субъектов политики, но и их субъективнойтрактовки, которая формирует стратегическое целеполагание. Часто ошибочное и даже принципиально искаженное. Поэтому важно добиться сочетания разных стратегий в интересах наиболее важной – национальной стратегии, которой подчинены все остальные. Это важно не только принципиально, для разработки долгосрочных стратегий России, но и для конкретной стратегии России до 2030 года, которая должна учитывать и включать органически не только частные стратегии, но и интересы отдельных социальных слоев и групп. Причём, как показывает опыт большевиков и КПСС, которые всю свою политику строили на учете интересов «пролетариата», но и изначально апеллировали к конкретным слоям и группам, например, «промышленному пролетариату», «союзу рабочих и крестьян» и т.д. Это означает, что национальная стратегия до 2030 года должна строиться на учете интересов преимущественно конкретной социальной группы, а именно наиболее творческой и работоспособной части граждан, а не потребителей искусственных услуг.
Удачным примером сочетания геополитической, цивилизационной, национальной и государственной стратегии стала стратегия Китая «Один пояс – один путь» (ОПОП), которая является высшим уровнем политики геополитики Китая. Надо понимать, что ради своих интересов Китай готовесли и не соперничать, то уж точноконкурировать и с Россией. Даже с учетом угрозы США. Не столько политически или ввоенном отношении (без российского «ядерногозонтика» Китай пока не может), какэкономически. Ради своих выгод Китай готовторговать и развивать логистику без всякойоглядки на политическую целесообразностьвезде, где можно опираться и рассчитыватьтолько на прибыль от торговых операций.
Проследим за изменением маршрутов.ОПОП, как известно, имел, условно говоря, триглавных сухопутных маршрута – северный,средний и южный. И два из них, так или иначе, касались России – северный однозначнопроходил по российской территории, асрединный мог учитывать интересы Россиичерез торговлю Китая со странами Евразийскогоэкономического союзы (ЕАЭС) или Шанхайскойорганизации сотрудничества (ШОС).
© zelengarden.ru
Китаю при реализации своей логистической стратегии однозначно выгодно в центрально-азиатском макрорегионе иметь в качестве своих союзников Россию, Иран и Пакистан, которых объединял ОПОП. Это страны с населением в десятки миллионов, выходом к морям, две из них обладают ядерным оружием. Плюс торговля привязывала к ОПОП Турцию и другие страны Средиземноморья с выходом на Западную Европу. И России – это выгодно, потому что страны эти нуждаются в торговле продовольствием, а оно – один из козырей России при таком раскладе. Однако Китай все время старается сгладить маршруты ОПОП, выпрямить их, минимизировать протяженность, заинтересовав в них самые разные страны.
И если Южный и морской коридоры ОПОП сегодня минимизированы и затруднены в работе событиями, войнами и конфликтами между странами Ближнего Востока, то особую роль начинает играть и, скорее всего, будет впредь играть так называемый Международный транспортный маршрут "Серединный (средний) коридор". С началом спецвоенной операции (СВО) России на Украине, когда северный маршрут ОПОП по российской территории потенциально попал под еще больший санкционный пресс, пугающих страны-партнеры, однозначно возросла роль этого самого Серединного или Среднего коридора.
Безусловно, это открывает доступ к новым рынкам, население которых вдоль маршрута составляет примерно 80 миллионов человек. Средний коридор также предоставляет возможность увеличить экспорт энергоносителей из Центральной Азии в Европу: Казахстан собирается в 2026 году отгрузить 1,5 млн тонн нефти (2-3% своего нефтяного экспорта) в Европу по Среднему коридору.
Президент Азербайджана Ильхам Алиев вместе с Грузией хочет возобновить строительство нового глубоководного порта в Анаклии (край Самегрело-Верхняя Сванетия на границе Грузии с Абхазией). И, по его словам, готов вкладываться в развитие другой транспортной инфраструктуры, выгодной этому региону.
Самым же актуальным аспектом развития Среднего пути сегодня, похоже, стало (или может стать) строительство железной дороги Китай – Кыргызстан – Узбекистан и строительство нескольких автомагистралей, которые будут играть неотъемлемую роль в Среднем коридоре.
Стоимость проекта оценивается примерно в 5 млрд. долл., хотя суммы в последние годы озвучивались разные – от 2 млрд. до 8 млрд. долл. Протяженность 454 километра, и призвана она соединить железные дороги Китая и Узбекистана через территорию Киргизии, а далее через Туркменистан, Иран и Турцию выйти на европейскую сеть железных дорог. В рамках транспортной системы, разумеется, ОПОП и его Среднего коридора.
Однако поражает другое – жесткий прагматизм Китая. Он готов обсуждать транспортные коридоры в обход России с кем угодно, если ему это выгодно. Уже состоялись соответствующие встречи глав Турции, Грузии, США, Узбекистана, Туркменистана, Европейского совета с участием китайских представителей по этому вопросу. Китай достаточно спокойно смотрит на все эти телодвижения Запада, если это не касается его интересов. Реализация же проекта новой железной дороги в рамках Среднего пути с подключением к нему возможностей России через пересечение с транспортным коридором Север–Юг станет также значительным шагом не только по сближению стран и союзов, но и реальному развитию торговли, приносящей прибыль.
Таким образом, на примере геополитического значения национальной стратегии Китая видно, что существуют стратегии разного уровня, которые иногда противоречат друг другу и требуют самостоятельной и детальной оценки. Война в Персидском заливе в 2026 году это еще раз продемонстрировала, в частности, на примере стратегии США, которая:
- с геополитической точки зрения была войной за способность контролировать мировые энергетические ресурсы;
- с внешнеполитической точки зрения – поддержкой своего союзника Ирана;
- с точки зрения интересов национальной безопасности США – войной за влияние на Китай;
- с военной точки зрения – попыткой не допустить обладание Ираном ЯО и средствами большой дальности ВТО;
- с точки зрения усиления контроля над союзниками по НАТО – усилением влияния на их политику и ослаблением конкурента.
С точки зрения разработки национальной стратегии России важно признать, что в нашей стране после 2014 года начались медленные, но системные изменения, а после 2022 года этот процесс привел переоценки многих политических и международных реалий. Он ещё больше ускорился и в 2026 году достиг определенной критической точки, когда требуется уже политическое и идеологическое «закрепление» новых оценок не только в политических, научно-образовательных, но и нормативных документах и даже федеральных законах, а также публичной переоценки недавней истории страны. Например, оценки внешней политики СССР и России 80-х и 90-х годов, результатах приватизации и пр. Основная база – Конституция России – также может быть пересмотрена. Иными словами, накануне войны неизбежны серьезные сдвиги в переоценке истории (как это было, например, при И. Сталине в 30-е и 40-е годы), политике и законодательстве.
Но, главное,- закрепление этих сдвигов политически и идеологически в будущей стратегии, где целеполагание должно быть сформулировано в качестве главной цели национальной стратегии, то есть желаемое для России будущее, можно сказать, мечта, которая в любом случае в итоге будет сводиться к развитию русской нации. Тем самым, попытки реставрации диктата либералов-западников должны быть с самого начала поставлены как попытки предателей накануне вероятной войны.
Целеполагание новой национальной стратегии должно быть оптимистичным, нацеленным изначально на победу, а не на вынужденный компромисс. Как заметилписатель и философ А. Проханов: «Наступитдень, когда глава государства с высшего амвонаизречёт, что цель Государства Российского – этопревращение российского народа в самыйсветлый, трудолюбивый, добрый, прекрасный,образованный богоподобный народ, неведающий уныния, от мала до велика, всеймногоязыкой многонациональной артельюзанятый историческим творчеством – созданиемидеального царства. Эта мечта, явленная какобраз, определит устройство будущегогосударства – его институтов, его городов, еголидеров, его заводов, его научных открытий.Будущее заключит нас в свои объятья и сделаетнас нераздельными. Будущее уже наступило, имы постепенно к нему приближаемся».
Такое оптимистическое целеполагание – своего рода нормативный прогноз. Практическое значение такого стратегического прогноза огромно, если он положен в основу Системы исходных данных будущей ВПО. В частности, например, если посмотреть на ситуацию шире, то можно заметить, что Европа в лице ведущих своих стран (Германии, Франции и отчасти Великобритании) и надгосударственной структуры Евросоюзарешила по-крупному вкладываться в развитие обычных вооружений, беспилотных систем, в развитие военно-промышленного комплекса и увеличение численности армий. Имея не самую эффективную экономику и не отказываясь от очень дорогой в исполнении "зелёной повестки", европейцы решили пойти по пути ремилитаризации своей экономики.
Если события будут развиваться в рамках наметившихся трендов, то в 2030-х годах может сложиться интересная ситуация: противостоять будут до зубов вооружённый, но экономически надорвавшийся Евросоюз и противоборствующая ему Россия, которую по целому ряду причин невозможно атаковать. Люди, пережившие крушение СССР и наблюдавшие распад соцлагеря, наверное, понимают, чем заканчиваются такие противостояния.
Эти перемены необходимо зафиксировать нормативно. Не надо ожидать когда истечет период действия современной СНБ России. Современная Стратегия национальнойбезопасности России (СНБ–2021 г. вдействительности является государственной, ане национальной стратегией, т.е. стратегиейинститутов государства и самого государства(точнее – ФОИВ). Ещё точнее – во многом личной стратегии президента и правящей внастоящее время элиты государства. Она вминимальной степени учитывает национальныеинтересы и реализует их не черезгосударственные институты. Прежде всего, потому, что ориентирована изначально наисполнительную власть и правовую системусуществующего государства.
Это ведет к искажению политики России,если говорить не о политике президента илиМИДа, а о политике России как национальнойполитике. Так, например, очевидно, что Договорс Германией от 12 сентября 1990 года (Договор2+4) нарушается в нескольких положениях и,как минимум, должен быть переоцененисторически и политически, а, может быть, иденонсирован. Договором об окончательномурегулировании в отношении Германиисоюзники по Второй мировой войне отказалисьот своих прав в отношении Германии.Поскольку Договор «Два плюс четыре» былратифицирован всеми его сторонами лишь в1991 году (последней ратификация договорапрошла в Верховном Совете СССР 4 марта 1991года), представители Великобритании, США,СССР и Франции выступили 2 октября 1990года в Нью-Йорке с заявлением оприостановлении своих прав и обязанностей вотношении Берлина и Германии в целом смомента объединения Германии до вступления всилу Договора об окончательномурегулировании в отношении Германии.
Договор «Два плюс четыре» - устарел и не соответствует не только обязательствам Германии и НАТО, но и реалиям. Переговоры вформате «Два плюс четыре» вошли в историюкак «великолепный образец дипломатии», но не образец соответствия национальным интересам России: в самые короткие сроки сторонамудалось разрешить проблемы, существовавшиена протяжении целой исторической эпохи.Стоит отметить, однако, что это былодостигнуто во многом в результатеуступчивости руководства СССР того времени.
Договор, состоящий из десяти статей,урегулировал внешнеполитические аспектыобъединения Германии и фактически тем самымвзял на себя роль мирного договора междуГерманией и державами-победительницами воВторой мировой войне, хотя стороны избегалитакого определения. Его результатом сталовосстановление немецкого единства иокончательного «полного суверенитета Германии над своими внутренними и внешними делами».
В частности, положение о том, что:
– «Объединённая Германия подтверждает,что с немецкой земли будет исходить толькомир….».
– В течение 3-4 лет сократятся дочисленности 370 000 человек.
– Иностранные войска и ядерное оружие илиего носители не будут размещаться иразвёртываться на территории бывшей ГДР.
– Прекращается ответственность четырёхдержав в отношении Берлина и Германии вцелом и упраздняются все институты четырёхдержав, связанные с разделением Германии.
– Объединённая Германия обретает полныйсуверенитет над своими внутренними ивнешними делами.
«Правительства ГерманскойДемократической Республики и ФедеративнойРеспублики Германии обеспечат, чтобы восновном законе объединенной Германии несодержалось каких-либо положений,противоречащих этим принципам».
Таким образом, новая национальная стратегия России до 2030 года должна быть системой решений в самых разных областях жизнедеятельности нации – от переосмысливания прошлого и стратегического планирования на долгосрочную перспективу, до правовых и нормативных решений. Иными словами, это должен быть качественно новый политико-идеологический продукт, обеспечивающий готовность нации и страны к возможной войне в Европе.
