Его имя ассоциируется с глубокими преобразованиями в мировой политике. И сегодня, когда ему 75, Михаил Горбачев остается внимательным свидетелем времени, сторонником перемен, человеком с убеждениями.
1. Вы - человек убеждения и оставались верным своим идеалам, несмотря на все сложности и превратности на Вашем пути. Кто или что вдохновляло и вдохновляет Вас в течение Вашей политической карьеры? Философские убеждения, высшие цели?
Мой выбор сформировался под воздействием моего жизненного опыта: всего того, что я пережил - война, послевоенная разруха, репрессии сталинского режима, а затем и разоблачение сталинизма. Во мне рано возникло и развилось чувство ответственности. Начало политической деятельности моего поколения совпало с ХХ съездом КПСС, а развернулась она в 60-е годы. Нас так и называют - "шестидесятники". Это поколение, пережившее в юности многое, стремилось почти инстинктивно к свободе. Мы тогда не знали всех тонкостей либерализма, но тянулись к тому, чего у нас не было - к свободе слова и дискуссий, к свободе информации, мечтали о том, чтобы мы сами могли решать свою судьбу.
Десятилетия на руководящей работе - сначала с молодежью, а потом и на высоких партийных постах привели меня к выводу: так, как мы живем, жить дальше нельзя. Нужны глубокие перемены.
Я счастлив, что именно мне вместе с моими единомышленниками довелось - когда я занял пост Генерального секретаря - начать демократические реформы.
2. Существует ли в Вашей работе некий постоянный лейтмотив, необходимый в карьере политика так же, как и в жизни обычного человека?
Цель честной политики в том, чтобы действовать всегда не в интересах сохранения собственной власти, а в интересах большинства людей, чтобы она была развернута лицом к народу. Это и есть лейтмотив.
Именно поэтому мне так близка позиция социал-демократии. В моем понимании и либеральные ценности, и социалистические ценности - это свобода и социальная справедливость.
3. В 1990 году Вы были удостоены Нобелевской премии мира. Какие чувства это вызвало?
Я воспринял решение Нобелевского комитета как признание действительно международного значения перемен, происходивших в то время в Советском Союзе. Это был также знак доверия к нашей политике нового мышления. Наша политика была основана на убеждении, что в конце ХХ столетия сила и оружие не должны оставаться главным рычагом мировой политики.
Я воспринял эту награду как знак солидарности с нашим стремлением соединить политику с моралью. Маккиавелиевский подход к жизни, к политике для меня неприемлем.
4. В тот исторический момент, когда пала Берлинская стена, было невозможно не испытать эмоциональных переживаний. И все же, были ли Вы больше тронуты эйфорией и счастьем восточных немцев или больше погружены в размышления и работу относительно дальнейших политических развитий?
Проблема крушения Берлинской стены для меня имеет свою историю, и она связана с "перестройкой".
Уже во время визита канцлера Коля в СССР в 1988 году и моего ответного визита в июне следующего года мы, обсуждая широкий круг вопросов, касались и проблемы германского объединения. Тогда мы считали, что это - проблема XXI века.
Однако сама жизнь внесла поправки в наши предположения.
На меня сильное впечатление произвело то, что происходило в октябре 1989 года во время празднования 40-летия ГДР.
Я увидел, насколько критически относятся многие жители ГДР к позиции своего руководства. Значительная часть его, и прежде всего Эрих Хонеккер, не желала перемен, не понимала их настоятельной необходимости.
Кончилось тем, что народ ГДР продемонстрировал свою волю непосредственно, выйдя на улицы и заявляя о желании добиться единства страны. Кое-кто из граждан ГДР переходил границу на Запад через Венгрию, кто-то - через посольство ФРГ в Праге...
Так что для меня 9 ноября, крушение стены, не было полной неожиданностью - вся ситуация развивалась в этом направлении. И это заставило нас пойти на пересмотр политики.
Сегодня, когда говорят об объединении Германии, нередко выделяют заслуги ряда политических деятелей. И это во многом справедливо.
Но я всегда напоминаю, что если говорить о "главных героях" немецкого единства, то их было два - народ Германии и народ России.
Решающее значение имели прошедшие за послевоенные годы перемены в сознании советских людей. Перестройка ликвидировала отчуждение граждан СССР от западного мира, помогла им осознать процессы демократизации, укоренившиеся в Германии после разгрома гитлеризма. Все это вместе в корне изменило ход истории.
5. В 1991 году Вы основали The Gorbachev Foundation - "Фонд Горбачева". Каковы главные цели работы Фонда?
Наш фонд полностью называется "Международный фонд социально-экономических и политологических исследований (Горбачев-Фонд)". Он существует реально с начала 1992 года.
Мы анализируем обстановку в России, в Европе, в мире, вырабатываем возможные прогнозы развития. Результаты наших работ (к которым мы стараемся привлекать лучших экспертов) мы предаем гласности, рассылаем в органы власти, в научные учреждения.
В прошлом году провели несколько конференций, посвященных 20-летию начала политики перестройки. Выпустили в связи с этим сборник "Прорыв к свободе".
Мы сотрудничаем с фондами и экспертами из разных стран. Особенно ценим взаимодействие с немецкими коллегами. Я считаю очень важной инициативу президента Путина и канцлера Шредера о создании российско-германского форума "Петербургский диалог". О поддержке его заявила после своего избрания и федеральный канцлер Ангела Меркель.
В этом году мы выпустили новую книгу - "Понять перестройку".
Название не случайное. Россия и сегодня еще стоит перед выбором: она должна решить задачу укрепления демократических институтов, развития свободы, решения гуманитарных проблем.
Наш Фонд всерьез занимается благотворительностью. Сейчас мы с помощью спонсоров строим при Медицинском университете Санкт-Петербурга Центр для лечения детей, больных лейкемией. Центр носит имя Раисы Максимовны Горбачевой.
6. В конце прошлого года на встрече с представителями политических и общественных кругов США в Вашингтоне Вы, кроме прочего, сказали, что Ваше "глубокое убеждение в том, что надо выбираться из плена политики, которая безбожно устарела. Мы уже живем в другом мире, который быстро меняется. И нельзя больше мириться с тем, что мировая политика отстает от этих перемен. Мы уже сейчас дорого за это платим".
Что же следует предпринять, чтобы достичь мирного будущего для нашей планеты?
Наш мир входит в новую эпоху. На рубеже веков он оказался лицом к лицу с глобальными вызовами. Речь идет о проблеме безопасности, включая терроризм; о проблеме бедности и отсталости; об экологической проблеме.
Все это - вызовы вселенского масштаба. Традиционными, старыми методами, в рамках отдельных государств с ними справиться невозможно. Чтобы достойно встретить эти вызовы, нужен поистине демократический мировой порядок.
Возможен ли он? Я считаю оптимистическую перспективу развития мира реальной. Но, конечно, надо преодолевать отставание политики от круто меняющегося мира. Надо преодолеть инерцию мышления. По сути дела, требуется новое мышление для нового мира - мира глобального.
7. Как Вы сегодня ощущаете время? Изменилось ли Ваше чувство времени в течение жизни вообще?
Я только что обозначил ответ на этот вопрос. Если и стоит о чем-то говорить в этом контексте - так это - о стремительно меняющемся мире. Впечатление, что годы спрессовываются в месяцы, недели - в дни, дни - в часы. Не успел я отметить свое 70-летие - а уже пролетел мимо и 75-летний юбилей.
Мы живем в другом ритме. Нас захлестывает колоссальный поток информации. Полученное вчера образование сегодня пригодно лишь частично. Люди теряются. Да не только отдельные люди - целые исследовательские институты. Время торопит нас. Нужны новые инициативы, лидерство, отвечающее вызовам современного мира.
Интервью взяла Н. Федорова
Журнал "Momentum" No 2, 2006 г.
http://www.gorby.ru/rubrs.asp?art_id=25198&rubr_id=21&page=5
