Украинский кризис привел к похолоданию отношений между Россией и евро-атлантическим сообществом. Правящие элиты ЕС и США заговорили о введении санкционных мер в отношении России и предприняли некоторые практические действия в этом направлении, рассматривая введение т.н. "первого" и "второго" пакета санкций. Речь идет о введении визовых ограничений, замораживании активов в отношении некоторых представителей правящей российской элиты, приостановке переговоров о смягчении визового режима между Россией и ЕС и участия в саммите "Большой восьмерки" в Сочи, отмене намеченного саммита Россия-ЕС. Следующий этап предусматривает введение полноценных экономических санкций, касающихся различных направлений двустороннего взаимодействия между Россией и ЕС.
США пока сосредотачиваются на точечных санкционных мерах, включающих приостановку инвестиционного и торгового взаимодействия с российским правительством, замораживании военного сотрудничества между Россией и США. В украинском вопросе США пытаются синхронизировать свои действия с ЕС и ожидают итогов крымского референдума 16 марта 2014 г., а также российскую реакцию на данное событие.
Российское политическое руководство подчеркивает "контрпродуктивность" введения односторонних санкций в условиях современного глобального мира и взаимозависимости различных стран друг от друга. Речь также идет о возможном ассиметричном ответе Москвы на санкционные меры, в случае вступления их в законную силу.
Важно подчеркнуть, что санкции выступают в качестве инструмента реализации внешнеполитических, экономических, геополитических задач разных государств. США является одним из лидеров по использованию санкционных мер в отношении различных стран, в том числе в отношении России и стран постсоветского пространства.
Характерным элементом американской санкционной политики является ее сильная политизированность: введение санкций четко не формализовано и может налагаться в силу различных причин с использованием практики "увязок", обуславливающих их отмену с поведением конкретного государства в различных сферах деятельности. Другим элементом целого ряда американских санкционных мер является их экстерриториальный характер, представляющий распространение нормативных актов за пределы американской юрисдикции, затрагивающий государственные и коммерческие структуры третьих стран, что полностью противоречит международному праву.
Необходимо отметить, что в вопросе введения санкций в отношении России по "крымскому вопросу" наблюдаются определенные противоречия в рамках евро-атлантического сообщества: США в целом готовы идти на более радикальные санкционные меры, чем ЕС, который пока ограничивается символическими мерами. Подобная осторожность базируется на значимости взаимных российско-европейских торгово-экономических связей. ЕС является ведущим торговым партнером России, РФ - третий по величине после США и Китая экономический партнер Европейского Союза. По официальным оценкам взаимный российско-европейский товарооборот составил в 2012 г. 336,5 млрд евро. Особенно значимым является взаимозависимость между РФ и ЕС в энергетической сфере. Россия является крупнейшим импортером углеводородов в Европейский Союз, на долю которой приходится 20% от общего импорта нефти в ЕС, 44% от общего объема импорта газа. Россия выступает важным партнером ЕС в вопросах совместной борьбы с актуальными угрозами и вызовами: транснациональная преступность, терроризм, наркотрафик, совместной работы в сфере безопасности: нераспространение, экспортный контроль, разоружение.
Таким образом, можно констатировать, что в текущих обстоятельствах маловероятным представляется, тот факт, что ЕС пойдет на существенную конфронтацию с Россией и полный разрыв взаимных экономических связей. В этой связи заявления высокопоставленных европейских представителей об угрозе введения санкционных мер можно рассматривать как инструмент давления на российское руководство в украинском вопросе, не имеющий важного практического значения.
Вместе с тем позиция ЕС и США является волативной, и зависит от динамики развития политической ситуации вокруг Украины, соотношения позиций различных сил в рамках правящих элит, роли лоббистских группировок, интересов различных бизнес-групп. В этой ситуации возможны экцессы, когда реальные интересы европейского сообщества могут подменяться локальными интересами отдельных игроков, что может привести к определенному охлаждению российско-европейских экономических связей в некоторых областях сотрудничества.
Подобные элементы в случае их возникновения будут неизбежно носить временный характер вследствие их противоречия общей картине взаимных стратегических интересов России и ЕС.
