Закончилась интереснейшая повесть из проекта "Истории Великой Победы", автором которого является Веремеева Татьяна, рассказанная Морисом Глауберманом. Это рассказ о великих потерях и трагедиях которые привнесла Вторая Мировая Война в жизнь этого человека, но не сломившая и не разрушившая его внутренний мир. Пережив плен, побеги, голод, холод, многочисленные гонения, потеряв родителей, родных и близких людей, Морис Глауберман остался светлым человеком.
В конце своего повествования он написал: "Я - счастливый человек!". Сегодня Морис Глауберман живет в Париже, ему 96 лет!
Мы благодарны ему за предоставленные материалы и желаем долгих и счастливых лет жизни в крепком здравии и радости с близкими.
Рисунок нарисовал Marcel De Ryck - пленный лагеря STALAG 11A
Получив письма от Давида с этими ужасными сообщениями, я решил бежать и, во что бы то ни стало, добраться до Парижа. У меня оставалось немного денег, которых должно было хватить на билет до Парижа.
Благополучно добравшись до железно - дорожного вокзала и купив билет, я ждал прибытия моего поезда, затем я ждал, пока из вагонов выйдут пассажиры. И тут мне не повезло: на вокзале в это же самое время оказался директор фабрики, на которой я работал. Я не заметил его, т.к стоял к нему спиной. Я всё понял, когда он подошёл ко мне со словами "Kommt mit mir". И он отвёл меня на фабрику. На этот раз мне не пришлось отбывать наказание за свой новый побег, т.к. директор об этом никому ничего не сообщил. Видимо, он не хотел неприятностей для себя, т.к я совершил свой побег с его завода.
Возвращение в лагерь
Я вспоминаю, что после этого неудавшегося побега я продолжал думать о новом побеге, но у меня не было больше денег на билет.
Продолжая работать на этой же фабрике, я познакомился с русскими военнопленными, которые работали на железной дороге рядом с фабрикой. Они разгружали или загружали прибывающие или отправляющиеся вагоны, в том числе, и во Францию. Рискуя, они какое-то время прятали в вагоны, отправляемые во Францию, и французов.
Благодаря этим смелым и организованным людям некоторым пленным-французам удалось вернуться во Францию. Я помогал русским пленным в отборе кандидатов для очередного побега среди пленных - французов.
К сожалению, когда очередь совершить побег таким образом дошла до меня, эти действия русских пленных уже были разоблачены, и этот вариант моего побега был уже невозможен.
Эта фотография лагеря военнопленных Шталаг XI А, Альтенграбов была сделана английскими летчиками 13.04.1944
Это было в 1944 году. Мы знали, как идут дела на фронте и очень надеялись и ждали окончания войны в надежде на наше освобождение. Настроение наше улучшалось с каждым прожитым днём, и однажды мы решили каким - нибудь образом отметить приближение осуществления наших надежд.
Мы собрали из всех пакетов, полученных в качестве помощи от Красного Креста, шоколад и сахар и продали их немцам. На вырученные деньги мы купили какие-то продукты, чтобы можно было накрыть "праздничный стол". Затем мы пригласили в гости "своего" симпатичного немецкого капрала. Он принял наше приглашение и даже пришёл с женой. Они принесли с собой граммофон. Нм было приятно доброе отношение к нам этого человека. Он всегда видел в нас людей, и мы никогда не делали ничего такого, что бы могло ему навредить. Мне вспоминается, что, вероятно, он понимал, что мы ещё совсем молоды. Он сочувствовал нам и, понимая это, он нам иногда разрешал вечером, по очереди, по несколько человек прогуляться недалеко от commando, чтобы мы встречались с девушками. Это были, в основном, девушки, депортированные из Украины, которые работали в немецких семьях и жили в их домах. Вечером, после работы, они имели возможность выйти погулять. Наш "симпатичный" капрал специально для этого вечером оставлял нашу дверь незапертой, чтобы мы имели возможность выйти погулять.
Но он предупреждал, чтобы мы никогда никому об этом не говорили, и, если кого-нибудь из нас заметят на улице начальство, мы должны сказать, что покинули commando без разрешения. Надо сказать, что мы были готовы так поступать, но никому этого делать не пришлось, всё проходило благополучно.
Железная дорога и ворота в лагерь STALAG 11A
Разгром Гитлеровской Германии и своё освобождение из плена я встретил в лагере STALAG 11A. Нас освободили войска союзников. По-моему, это было в апреле 1945 года. За несколько дней до прихода войск союзников в лагере было заметно беспокойство среди немцев. Они укладывали что-то, перестали нас пересчитывать и даже сняли охрану у входа и выхода с территории лагеря. По всему было видно, что немцы готовятся к бегству.
Среди пленных появились слухи, что перед своим отступлением немцы уничтожат всех евреев. Поэтому я и мои товарищи пленные - евреи решили заблаговременно уйти из лагеря. Мы вышли и пошли, куда глаза глядят, подальше от лагеря. Когда мы отошли на несколько километров, мы вдруг услышали гул летящих самолётов. Мы не знали, куда нам дальше идти, и решили вернуться в лагерь - будь что будет.
Когда мы вернулись в лагерь, никакой охраны там уже не было. Осталось только несколько переодетых в гражданскую одежду немцев. Это были те немцы, которые всегда лояльно относились к пленным. Вероятно, они не были фашистами и были порядочными немцами. Видимо, они надеялись, что никто из пленных не скажет о них худого слова и, таким образом, они смогут быстрее вернуться к своим семьям.
Освобождение военнопленных из лагеря американскими войсками
Первыми в лагерь вошли американцы. Их встретили ликованием. Наконец-то наступило долгожданное время, о котором мы так долго мечтали! Вскоре нас стали отправлять домой.
С моей отправкой произошло недоразумение, которое спасло мне жизнь. В один из вечеров я пошёл к своей знакомой и задержался у неё. Когда я возвратился в лагерь, то знал, что меня разыскивали для отправки самолётом вместе с группой пленных - французов в Париж. Узнав об этом, я, конечно, огорчился. А вскоре стало известно, что этот самолёт с пленными - французами на борту разбился, и все люди погибли. Так случай спас мне жизнь. Я был отправлен в Париж поездом и приехал домой 5 мая 1945 года.
Оккупированный Париж
8 мая 1945 года, Париж
Встреча с родным домом..Это была радость со слезами на глазах, так как от нашей большой и дружной семьи осталось всего трое: я, мой младший брат Давид и дочь моей сестры Ольга. Давид повёл меня к соседям, у которых он с Ольгой скрывался от французских полицаев в опасное для них, еврейских детей, время. Эта семья, как и в трудное военное время, продолжала их кормить и всячески опекать. Невозможно выразить словами то чувство благодарности этой семье, которое переполняло моё сердце.
Возвращение в Париж.1945 год
Меня встретили в этой семье, как родного человека, как члена этой семьи. Какое-то время мы все трое - я, Давид и Ольга, - обедали в этой семье и продолжали жить, как жили Давид и Ольга до моего возвращения. Но постепенно наша жизнь стала меняться. Я узнал случайно, что отец Ольги жив и проживает недалеко от нас. Я решил сообщить ему об Ольге и о ситуации в нашей семье. Я отправился к нему в надежде, что он возьмёт к себе свою дочь, и Ольге будет лучше в семье своего родного отца.
Мои надежды оправдались - отец Ольги забрал её в свою семью. В то время у отца Ольги была другая семья, и у Ольги появилась сестра - дочь отца от второго брака. Ольга училась в школе, а после её окончания, вскоре вышла замуж. Я и Давид были на её свадьбе. После свадьбы мы ни разу с ней не виделись, т.к. она почему-то перестала с нами встречаться. О её жизни я узнавал от её отца, с которым иногда встречался.
Однажды ко мне домой пришёл муж Ольги. По поручению Ольги он попросил для неё фотографию её матери Жени. Меня тогда не было дома, и фотографию ему дала моя жена. К сожалению, с тех пор ничего об Ольге мне не известно.
Когда я вернулся в Париж из немецкого плена, Давид уже работал бухгалтером. Вскоре после ухода Ольги к отцу он, посоветовавшись со мной, снял себе квартиру и стал жить отдельно. Вскоре я тоже начал работать и продолжал жить в квартире моих родителей на Course de Vincennes 75. У соседей, спасших Давида и Ольгу, была дочь Габриэла. Мы были с ней почти одного возраста и часто встречались. Потом мы начали проводить вместе всё свободное время и 24 ноября 1945 года мы поженились.
Парикмахерская в Париже
После свадьбы мы стали жить в моей квартире. Я тогда работал парикмахером, а Габриэль - бухгалтером в Societe Lebody Sommier. Однажды мне предложили работу более выгодную для меня - представителя по продаже вин. Я согласился поработать несколько дней, чтобы потом сделать вывод для себя и принять решение о дальнейшей судьбе. После нескольких дней работы я оставил работу парикмахера и перешёл на работу представителя по продаже вин. На этой работе я имел успех и хорошие заработки.
Работая представителем по продаже вин в Париже..
Было несколько лет в течение моей жизни, когда я снова возвращался к работе парикмахером. Но в то время я уже имел достаточное количество заработанных денег и купил парикмахерскую. В этой парикмахерской работали я и Габриэль. Я был хозяином парикмахерской и работал в ней парикмахером. Габриэль была помощницей парикмахера и выполняла самые разные работы. Это было счастливое время.
В этот период времени, 2 октября 1953 года, у нас родилась дочь Моник. Вскоре после её рождения мы продали эту парикмахерскую и купили другую в новом месте. В новой парикмахерской я и Габриэль проработали ещё несколько лет до тех пор, пока мне снова не предложили работу представителя по продаже вин. Мы продали и эту парикмахерскую, и я снова перешёл на предложенную мне работу представителя по продаже вин. На этой работе я проработал много лет - до самого ухода на пенсию. Я, как и прежде на этой работе, имел успех и хорошие заработки. Это давало возможность нашей семье жить безбедно. На своей машине я с семьёй объездил всю Францию и всё её побережье.
Представительство по продаже вин в Париже
В нашей семье всегда царило согласие и взаимное уважение. В 1972 году Моник вышла замуж и стала жить отдельно. А в 1973 году у них родился сын Remy. Обстоятельства в семье Моник складывались так, что Remy жил у нас. Поэтому сейчас, когда мой внук стал совсем взрослым человеком, я часто замечаю в нём плоды нашего воспитания. Жизнь идёт своим путём. Как говорится "..Дети растут, а мы - стареем..".
Много в жизни было и бед, и радости, и потерь. Ведь "..Жизнь пройти - не поле перейти..". Перед войной вся наша семья осталась без отца, а мама - без мужа. Во время войны погибли мама, сестра Женя и брат Арон. После войны я и Габриэль дважды пережили тяжёлые утраты близких людей - скоропостижную смерть от болезни отца Габриэль и, затем, много лет спустя, - трагическую смерть её мамы.
Но было и множество радостей в моей жизни. Сейчас, когда я пишу эти строки, со мной уже нет Габриэль. Она умерла от болезни 2 августа 2000 года. Я живу в той же квартире на Course de Vincennes 75 один. И всё-таки, я не одинок. Обо мне не забывают мои близкие, живущие в Париже и, нашедшие меня недавно, потомки братьев моего папы и сестры моей мамы, живущие ныне в России, Германии и Америке. Я видел в своей жизни не только тяжёлые времена, - было в моей жизни и много счастья и радости.
Первое письмо из России в Париж пришло в 1991 году. Это было письмо от Марии Глауберман - дочери брата моего отца ( Якова Глаубермана), который до войны жил в Днепропетровске, а ( P.S Мария Яковлевна живёт в г.Самара, в России), а сейчас она живёт в России, в городе Самара. Через 3 дня после письма от Марии я получил ещё одно письмо из России, из города Краснодара. Это письмо написала мне Алла, дочь сестры моей мамы, Адели Журавской, которая до войны также жила в городе Днепропетровске.
Оба письма были написаны незнакомыми в то время между собой людьми независимо друг от друга. Между нами началась переписка, в ходе которой я сообщил Алле адрес Марии, заочно познакомив их друг с другом. Я был очень поражён, что через столько лет у меня нашлись близкие родственники в далёкой России. Постепенно мой адрес стал известен ещё нескольким семьям моих родственников, мне стали писать, а в последние несколько лет - и приезжать родственники, уехавшие из России и ныне живущие в городах Германии и Америки.
Фамильная фотография семьи Мориса Глаубермана ( Арон Глауберман, Евгения Глауберман, Морис Глауберман, Давид Глауберман, отец и мать )
Наиболее регулярная переписка у меня продолжалась с 1991 по 1999 годы с Аллой, т.к. только она писала мне письма на французском языке. Алла в годы учёбы в школе изучала французский язык, и это помогло ей писать на французском. В первых своих письмах она объясняла, что все свои сознательные годы помнила наш французский адрес, который перед началом войны видела однажды на старом потёртом конверте. Этот конверт, естественно, исчез, но адрес запечатлелся в памяти на всю оставшуюся жизнь.
Многие годы приходилось скрывать от всех то, что она имела родственников за границей, т.к. это обстоятельство помешало бы ей поступить и окончить Авиационный институт, о котором она мечтала ещё со школьной скамьи. Кроме того, при сталинском режиме вообще было опасно для жизни иметь родственников за границей.
Только после перестройки в России такая переписка стала безопасной. Тогда-то, в 1991 году, она и решилась написать своё первое письмо в Париж на Course de Vincennes 75.
Course de Vincennes 75, Париж, Франция
В сентябре 1991 года Алла с дочерью Еленой покинула Россию, переехав на постоянное жительство в Германию. Спустя почти год после переезда их в Германию, в августе 2000 года, в Париже состоялась наша первая встреча с Аллой и её дочерью Еленой. К сожалению, в эти дни с нами уже не было Габриэль, она умерла за 3 дня до их приезда в Париж. Мы о многом говорили, и я удивлялся тому, что понимаю и говорю с Аллой на русском языке. С каждым днём я понимал и говорил по-русски всё лучше и лучше, несмотря на то, что на протяжении 60 лет мне не приходилось ни с кем из русских встречаться и разговаривать.
Мы вспомнили первое письмо Аллы в Париж со словами по-французски на обратной стороне конверта " Помогите, пожалуйста, найти родственников". Может быть, эти слова помогли тому письму попасть ко мне, т.к адрес на конверте уже устарел и был не совсем точен. Мы вспомнили о первых словах этого письма: " Chers camarades!", - Алла не знала, как обратиться к людям, живущим по этому адресу. Но то, что по этому адресу по-прежнему живут Глауберманы, она мало надеялась. Рассказывала о том, как получила моё первое письмо. Я вспоминаю, и не могу не описать этот её рассказ. Первое письмо от меня она получила вечером, когда пришла домой после работы. Пробежав взглядом текст письма, она поняла, что это письмо написал ей кузен Борис . Не имея французского словаря, она не могла точно перевести письмо с французского языка на русский. Но она так хотела его поскорее прочесть и понять, что пошла в читальный зал с этим письмом и со слезами на глазах обратилась с просьбой к работнице читального зала: взамен на франко-русский словарь всего только на одну ночь взять в залог её паспорт, ключи от квартиры и деньги, которые она имела при себе.
Она со слезами на глазах рассказала этой работнице историю своего письма. В это время подошла ещё одна работница обе они слушали тоже со слезами на глазах. Словарь ей дали без всякого залога, и она смогла перевести это моё письмо. Потом ей помогли работники фирменного магазина "Книги" города Краснодара в приобретении учебных пособий по французскому языку. Это помогло Алле переписываться со мной и Давидом на французском языке.
Хочу рассказать ещё об одном эпизоде. Однажды, во время приезда Аллы в Париж, мы рассматривали довоенные фотографии, привезенные ею из России, и довоенные фотографии, сохранившиеся у нас в Париже. Среди этих фотографий у Аллы оказалась фотография нашей семьи, датированная 1936 годом, с дарственной надписью, сделанной моей мамой. А среди фотографий у меня в Париже оказалась фотография маленькой Аллы, датированная 1937 годом, с дарственной надписью, сделанной ей мамой. Среди моих фотографий оказались 3 фотографии нашей семьи с дарственными надписями, сделанными Женей и моей мамой в 1932 и 1933 годах. Эти фотографии, согласно дарственным надписям, предназначены для отправки сестре Адели и шурину Алле родителям Аллы. Но почему-то они тоже были отправлены. Почему? Теперь даже не у кого узнать..Как будто с помощью этих фотографий наши мамы передали нам "ПРИВЕТ!" через 60 с лишним лет!
Спустя 1 месяц после нашей первой встречи в Париже я впервые побывал у Аллы и Елены в Германии, в городе Гёттингене. Как мы когда-то, после революции, в России были беженцами во Франции, так они после т.н. перестройки в России стали беженцами в Германии. Они рассказывали мне о том, как их впервые приняли в переселенческом лагере в г. Фридлянде, в Германии. Я был приятно удивлён их рассказом о том, как чётко был продуман и организован их быт в этом лагере, где все заботы о беженцах оплачивались Германией.
Я побывал в этом лагере, говорил с несколькими его работниками и несколькими переселенцами. И я невольно вспоминал и сравнивал нашу жизнь беженцев во Франции в то далёкое время с жизнью таких же беженцев из России в Германии спустя 80 лет. Сейчас, когда я пишу эти строки, я снова нахожусь в Гёттингене.
Гёттинген, Германия
Хотя я прожил в Германии, будучи военнопленным, целых 5 лет, немецкий язык я почти забыл. Теперь, часто приезжая в Германию, мне, к сожалению, так трудно разговаривать по-немецки! Вероятно, моя немецкая речь непонятна и, порой, очень смешна. Но немцы, к которым я вынужден обращаться в разных жизненных ситуациях, терпеливо и тактично относятся к этому и всегда стараются меня понять и помочь. Останавливая идущего, едущего в машине или бегущего во время тренировки молодого человека, я часто испытываю неловкость, т.к. понимаю, что кого-то из них я задерживаю, кого-то отрываю от дела. Но ни разу я не почувствовал со стороны этих людей неудовольствия. Каждый человек, к которому мне приходилось обращаться, всегда по-доброму улыбался мне и обращался со мной очень вежливо и доброжелательно.
Я часто думаю о том, что эти немцы - дети, внуки и правнуки тех немцев, с которыми мне приходилось встречаться в годы войны, но как они отличаются друг от друга ( многих фашистов <вероятно> Тех времён)! Думая о своих встречах с "новыми" немцами, я надеюсь, что эти люди никогда не допустят торжества нацизма и фашизма в своей стране. 
Эйфелева башня, Париж, Франция
Вспоминая прожитые годы теперь, когда уже нет в живых Габриэль, её брата и их родителей, я вновь и вновь думаю о том, как в годы войны с фашистской Германией эти люди рисковали своими жизнями ради жизни Давида и Ольги.
Морис Глауберман со своим верным другом, Париж, Франция
Всю жизнь после возвращения из немецкого плена я пережил с чувством благодарности этим людям. И всю свою жизнь я старался делать для них всё, что только было в моих силах.
Вспоминая прожитую мною жизнь, я думаю : "На мою долю выпало немало жизненных испытаний, но даже в трудные моменты моей жизни судьба дарила мне счастье". Думаю, что я - счастливый человек.
Морис Глауберман,96 лет. Париж,Франция
Ссылки на сайты, на которых были взяты фото для статьи:
http://blogovine.ru/tag/kollekciya-vin
http://parikmaher.parikmag.ru/
http://maps.google.ru
http://srpo.ru/forum/index.php?topic=4382.60
http://images.yandex.ru
© 2010 Элис Вэй
