По материалам выступлений а на заседаниях
Центра социально-консервативной политики партии "Единая Россия"
в декабре 2007 - феврале 2008 года
Я бы начал с того, что думские выборы 2 декабря, на мой взгляд, показали особую важность того, что сейчас именуют патриотическо-консервативной линией нашей партии. Причем изменилось и понятие консерватизма, и понятие патриотизма по сравнению с тем, что у нас было, скажем, в 90-е годы.
О консерватизме. Опросы населения, в частности ВЦИОМ, отчетливо показывают, что сегодня носителем консерватизма является новый средний класс, который возник у нас после 90-х годов. Если в 90-е годы носителями консерватизма были люди, которые ностальгировали по ближайшему прошлому, то теперь консерватизм приобрел иной характер. Люди действительно хотят устойчивости, стабильности, они хотят возврата к традиционным ценностям нашей страны, в том числе к морально-нравственным ценностям, которые во многом были упущены, и о чем сейчас активнее всего говорят авторитетные представители русской православной церкви и мусульманского духовенства. Консерватизм сегодня - это и реакция людей на эксцессы глобализации, которые в особо уродливой форме проявились (а во многом все еще и проявляются) в нашей стране и в других странах постсоветского пространства.
Консерватизму противопоказан радикализм, который традиционно свойственен значительной части российской интеллигенции, особенно в переломные моме6нты нашей истории. Так было и в 1917 г., и в конце 1980-х - начале 1990-х.
Такой радикализм был источником многих бед для нашего государства и общества. В свое время русский политический философ Г.П.Федоров писал в эмиграции, что русская интеллигенция "хотела разрушить его с корнем, без пощады, с той прямолинейностью, которая почиталась долгом совести в царстве отечественной мысли". Отсюда - пресловутый максимализм ее программ, радикализм - тактики. Всякая "постепеновщина" отвергалась как "недостойный моральный компромисс". Я не могу не вспомнить, что именно таков был подход к важнейшим вопросам развития нашей страны у интеллигенции в конце 1980-х - начале 1990-х годов, и мы все помним, к чему это привело.
О патриотизме. Изменилось и понятие патриотизма, и носителями патриотической идеи тоже стали другие слои населения. Мне и моим коллегам по фракции "Единая Россия" недавно удалось добиться, "плотно" работая с соответствующими ведомствами Правительства России, значительного увеличения ассигнований на реставрационные работы в Ярославской области примерно на 120 млн. рублей. Сейчас работаем над тем, чтобы создать механизм общественного контроля за наиболее эффективным использованием выделяемых на эти цели средств".
Сегодня понятие патриотизма гораздо в меньшей степени носит такой популистский характер, квасной, демагогический, нежели это имело место в публичной политике 1990-х годов. Подавляющему большинству наших сограждан гораздо меньше импонирует ура-патриотизм. Сегодня наши люди патриотами считают прежде всего тех, кто делает конкретные дела ради своей страны, достигает конкретных результатов по обеспечению обороноспособности нашей страны, по восстановлению нашей промышленности на новой технологической основе, по укреплению обороноспособности страны, по усилению международных позиций России, кто занимается сохранением нашего богатейшего культурно-исторического наследия и т.п. И в этом деле линия Президента Владимира Путина и линия "Единой России" сыграли очень большую роль.
Настоящий патриотизм - это высокое, возвышенное чувство. Но он должен быть подкреплен логикой, реалистическим видением и наших возможностей, достижений, и наших проблем, бед, болячек.
Патриотом является тот, кто занимается конкретной повседневной работой, направленной на укрепление нашей национальной мощи по развитию нашего общества и государства по всем основным компонентам. Вот в этом самое главное ее содержание. Патриот - это тот, кто работает, по крайней мере, в равной степени и на нашу российскую нацию, на державу и на себя и свою семью. Патриот все время значительную часть своих усилий посвящает благополучию общества и государства, а не исключительно собственным интересам и благам.
Мы часто слышим выступления тех, кто называет себя патриотами, но при этом декларирует только разного рода лозунги, а когда доходит до дела, они даже толком не могут сформулировать свои предложения, а тем более придать этим предложениям операционный смысл, алгоритмизировать их. Я с этим многократно сталкивался с коллегами из других фракций, когда после яркий и громких выступлений от них не добьешься ни одного конкретного предложения для того, чтобы учесть их позицию и внести какие-либо имеющие операционный смысл предложения по тем или иным вопросам развития промышленности, обеспечения обороноспособности, госбезопасности в Правительство или высшему государственному руководству. Наша партия, наша фракция в Государственной Думе, я считаю, отличалась и отличается как раз тем, что мы занимаемся этими вопросами очень предметно.
Я считаю, что у нас есть заряд воли к развитию, совершенствованию нашего общества и государства. Есть миллионы, может быть, даже десятки миллионов людей, которые готовы ради этого в тяжелейших условиях, жертвуя многим, работать на страну. Но мы должны сделать все, чтобы эти люди всегда достойно вознаграждались за свой труд - и материально, и морально. Нельзя злоупотреблять таким настроем. Заряд патриотизма для подавляющего большинства людей должен поддерживаться государством, "сильными мира сего", энергетически подпитываться. И мы пока еще не отплатили всем тем, кто работал на страну, на спасение нации в 1990-е годы, в это тяжелейшее время. Десятки, сотни тысяч людей в силовых структурах, в гражданских госорганах, в науке, промышленности, в вузах и др. спасали наше государство и государственность, спасали основную ткань нашего общества; и долг "Единой России", я считаю, сделать все, чтобы им должным образом и материально, и морально отплатить. Мало кто из них награжден даже орденами и медалями, не говоря уже о материальных благах. Среди них те, кто обеспечивал наш "ядерный щит", сохранил ценнейшие технологии научных знаний, вел настоящую войну с разгулом организованной и уличной преступности, спасал музеи, библиотеки, препятствовал разбазариванию национальных культурных ценностей и т.п.
Патриотизм сегодня предполагает активное участие в становлении России как современной великой державы с высокой степенью культурно-цивилизационной идентичности, имея в виду разные виды художественной культуры, научную и техническую культуру, политическую культуру. Здесь огромную роль играет сохранение и преумножение нашего культурно-исторического наследия.
Следование патриотически-консервативной линии предполагает постепенность, эволюционность преобразований в обществе с обеспечением одновременно высоких темпов роста экономики, усилением социальной сферы, с опережающим ростом наукоемкой высокотехнологичной составляющей нашей промышленности, агропрома. Но при этом ни на минуту нам нельзя забывать о том, что избыток консерватизма может привести нас к утрате темпов развития, к утрате возможности стать по-настоящему конкурентоспособной нацией, современной великой державой, а при неблагоприятном развитии событий и к стагнации.
Именно действуя прежде всего в рамках патриотически-консервативного направления, целый ряд депутатов-"единороссов", начиная с Б.В.ГОрызлова, предметно занимаются отраслями нашей экономики, десятками и сотнями конкретных предприятий, программ, проектов, призванных обеспечить национальную конкурентоспособность нашей страны, нашу национальную безопасность. Среди них - ракетно-космическая техника, супер-ЭВМ и их сети, авиационная промышленность, биоэнергетика, новейшие медико-биологические средства для обеспечения здоровья нации, роста продолжительности жизни нашего населения, технологии обеспечения населения чистой водой и др.
Сильная, современная система обороны, система госбезопасности - неотъемлемая часть идеологии и патриотически-консервативной политики. Как и современная экономика, военная мощь сегодня должна опираться на высокоразвитую, все более сложную систему технического обеспечения, иметь средства ведения войн бесконтактным образом, резко снижающим наши потери; наши ВС и другие силовые структуры должны обладать превосходством на "направлениях главного удара", особенно в информационно-аналитическом отношении и т.п. И, конечно, человеческий фактор в военном деле, в госбезопасности играет особую роль. К сожалению, мы пока еще не занялись еще им как следует, как требуют того современные условия. Крайне важен в этом плане тезис В.В.Путина об инновационной армии.
В обеспечении обороноспособности России нам необходимо внедрение в военное ведомство, в Вооруженные силы новейших технологий.
Так что патриотически-консервативное направление в нашей фракции и партии связано с определенными настроениями и ожиданиями в российском обществе, с формированием определенного неоконсервативного консенсуса россиян. Экономический интерес людей, вовлеченных в процесс создания новых продуктов для инновационной экономики, играет, конечно, огромную роль, но без чувства глубокого, просвещенного патриотизма нашего бизнеса нам будет невозможно занять достойное место на различных рынках наукоемкой продукции.
О роли государства. Я и многие мои единомышленники по данному направлению в "Единой России" активно продолжаем выступать за усиление роли государства. Я бы сразу хотел отметить, что усиление роли государства в современных условиях предполагает значительную роль парламента. Так что усиление роли государства не должно интерпретироваться исключительно как усиление роли исполнительно власти. Именно парламент призван обеспечить сильные обратные связи в современном государства и обществе, обеспечить в т.ч.контрольные функции.
Одним из важнейших направлений деятельности парламента становится контроль за исполнением действующих законов. Парламент по определению теснее связан с гражданским обществом. Кампания по выборам в Госдуму еще раз показала, что спор во многих случаях действительно идет не о том, в правильном ли направлении мы начали двигаться; в обществе много вопросов о том, правильно ли все делается в движении по этим направлениям и какой ценой дается это движение. Действительно, люди говорят: вот, вы тут не доделали, тут не доделали, закон приняли хороший, но подзаконные акты, которые принимают потом правительственные ведомства, эти законы искажают, деформируют. Наши избиратели говорят нам: вы не учитываете реальную работу государственной бюрократии, где глохнут все ваши позитивные импульсы, где мощно действуют коррупционные механизмы. Вот на этом, мне кажется, "Единой России" следует самым серьезным образом сосредоточить внимание. Это наша ответственность перед избирателями, от которых мы имеем конкретные наказы такого рода. Я работаю в основном с промышленными предприятиями, с научно-исследовательскими институтами, с научно-производственными комплексами, вузами, которые интегрируются сейчас и создают новые центры инновационной экономики. Часто процесс больше идет даже снизу, чем сверху. Ориентируясь на наказы избирателей мы должны вопросу контроля за исполнением законов придать как бы особый приоритет, особый статус. Соответственно необходимо оценивать подзаконные акты, их соответствие законодательству, проводить активно их экспертизы, экономическую оценку.
Выступая за значительную роль государства в современной экономике и в современной промышленности, мы не должны восстанавливать те формы, которые были когда-то в Советском Союзе; надо знать и сильные и слабые стороны советской экономики, систем управления промышленностью, науки и техники. Мне в свое время приходилось хорошо быть знакомым с этой системой, занимаясь военно-промышленными вопросами, да и не только ими. Но мы знаем, что без усиления роли государства, без создания мощных "локомотивов" научно-промышленного развития, инновационной экономики в нашей стране не обойтись. В нашей стране сейчас делается то, за что я и ряд моих коллег ратовали еще на рубеже 1980- - 1990х годов. Наша партия "Единая Россия" сделала немало для того, чтобы переломить настроение значительной части нашей политической и деловой элиты в нужном направлении. Еще несколько лет назад промышленная политика была некоей анафемой. Практически флаг промышленной политики был поднят "Единой Россией", и сейчас многие компоненты этой промышленной политики начинают реализовываться, и есть уже очень немаловажные результаты, но впереди огромный фронт работы. Но теперь есть опасность перекоса в другую сторону. Реализация национальной научно-промышленной политики, через государственно-частное партнерство требует постоянного внимания, мощных политических импульсов со стороны парламента. Мы не должны абсолютизировать роль государства, а искать оптимальную форму взаимодействия между государством и бизнесом, причем бизнесом всех уровней - большой бизнес, средний бизнес, малый бизнес. Без нахождения такой оптимальной формулы мы не решим крупнейших задач, которые перед нами стоят.
Но мы должны понимать, что модернизация национальной научно-промышленной политики потребует от нас огромных усилий, в том числе в законодательной сфере, прежде всего интеллектуального обеспечения. Те страны, которые в свое время добились значительных успехов в различные периоды послевоенной истории, вкладывали огромные интеллектуальные ресурсы для того, чтобы обеспечить эту политики. У нас эта сторона пока недоучитывается, серьезная наука остается явно недостаточно востребованной. И, например, то же индикативное планирование, за которое мы ратуем, может быть гораздо более сложным, чем, скажем, то директивное планирование, которое было в свое время в Советском Союзе, которое имело на определенном этапе немаловажные результаты и принесло свои успехи, но потом обернулось своей противоположностью. Вот этим, я думаю, мы будем очень предметно заниматься, и приглашаем всех коллег активно участвовать в этом процессе.
Недоучитывается у нас и роль национальной, патриотически настроенной технократии, которая наряду с "политическим классом", с бизнесом, бюрократией и интеллигенцией играет большую, а во многом и незаменимую роль в функционировании современных обществ и государств. Я могу привести немало примеров в жизни Японии, Южной Кореи, Италии, той же Франции на этот счет. Немаловажную роль патриотическая технократия играет в развитии экономики и обеспечении обороноспособности Индии, где одним из лидеров технократии был недавно завершивший свое пребывание на посту президента Индии доктор Абдул Калам, на протяжении многих лет успешно руководивший исследованиями и разработками в военном ведомстве этой страны, имеющей шансы превратиться в сверхдержаву.
К отечественной технократии Советского Союза, блестящей во многих отношениях, бы отнес бы большую часть Военно-промышленной комиссии Совмина СССР, Оборонного отдела ЦК КПСС, многих работников высшего и среднего звена "девятки" оборонно-промышленных министерств, многих работников институтов отраслевой и академической науки, работников технических вузов, начиная с МВТУ, Физтеха, Ленинградского политехнического, Уральского политеха и др., целый ряд работников Минобороны, включая техническую разведку ГРУ ГШ.
Усиление роли государства в наших конкретных условиях - необходимое средство обеспечения национальной конкурентоспособности страны. При этом, разумеется, речь не идет о каком-то тотальном огосударствливании нашей экономики. Это мы уже проходили. Наоборот, усиление роли государства призвано помочь отечественному бизнесу развить многие производства, реализуя различные формулы государственно-частного партнерства. Госкорпорации должны действовать по рыночным правилам, обеспечивая нашу национальную конкурентоспособность в ее региональном и глобальном измерениях.
Теперь несколько слов о построении инновационной экономики. Коллеги, очень важные шаги в этой области были сделаны Президентом, нашей партией "Единая Россия", но мы должны отдавать себе отчет, что мы только находимся в самом начале пути. Мы делаем те шаги, которые многие наши конкуренты использовали 10-15-20 лет назад в построении инновационной экономики. Нам нужно во многом искать новые формулы построения инновационной экономики. Мы должны понимать, что зависимость от производства сырья, его экспорта у нас остается огромная. Вы видите, какой продолжается рост цен на углеводороды - это среднесрочная, и даже долгосрочная тенденция. Это и наше благо, наш колоссальный ресурс, но и колоссальная проблема. Очень многие сегменты нашего бизнеса, не только нефтегазового сектора с его НПЗ, бензоколонками, но очень многие другие сектора нашего бизнеса живут вполне спокойно за счет вот этого роста цен и не торопятся формировать современные наукоемкие производства. Самоуспокоенность присутствует и у значительной части нашего чиновничьего аппарата: "на наш век, мол, хватит газа, нефти, угля и т.п.".
Рост цен на энергоносители - это долгосрочная тенденция. Алексей Кудрин, наверное, не зря все время поднимал вопрос о том, что произойдет, если цены упадут, но 99% за то, что цены не упадут. Рост потребления традиционных энергоносителей в виде углеводородов таковы, прежде всего за счет фактора Китая, Индии, Вьетнама, Индонезии (которая стала нетто-импортером углеводородов) и целого ряда других стран, таковы, что цены, скорее всего, и далее будут возрастать, по крайней мере в долгосрочной перспективе, при некоторых зигзагах в среднесрочном плане. Начинается массовая автомобилизация Китая и Индии, и это становится еще более мощным фактором потребления самого мобильного, самого универсального вида топлива, которым являются нефть и нефтепродукты. Значительная часть нашего делового сообщества, и государственной бюрократии, и политического класса находится под воздействием высоких цен на нефть. Это является одним из самых мощных препятствий в формировании современной инновационной экономики. Мы должны постоянно это иметь в виду. Высокие цены на нефть и природный газ - это транквилизатор, они всепроникающие, они доходят по капиллярным сосудам до самого низа - через бюджетную сферу и т.д.
Я считаю, что задача колоссальной важности для нашей партии - это действительно продолжать активную деятельность по реальному формированию инновационной экономики в соответствии с теми установками, которые есть у Президента и которые являются частью того стратегического плана, за который мы с вами боролись, и который объявили очень важной частью нашей программы. Я могу сказать, что здесь у нас стоит множество масштабных и трудоемких проблем. И прежде всего это проблема кадров.
На подходе к предвыборной кампании в Госдуму и в ходе нее четко определилась одна очень важная тема. Это касается, прежде всего, промышленного производства, опять же науки и образовательной сферы, всего, где мы завязаны на это в нашем стремлении построить инновационную экономику. Если мы возьмем целый ряд конкретных высокотехнологичных производств, то у нас сложился огромный разрыв между старшим поколением и младшим. Молодые начинают приходить на предприятия, в НИИ и КБ, а среднего поколения у нас практически нет, оно, как войной, выбито "реформами", катаклизмами 1990-х. С рядом директоров нескольких предприятий в Ярославской области мы пришли к выводу, что если еще 5-7 лет не дадим возможности как следует поработать старшему поколению и этот разрыв заполнить, то у нас ничего не получится с наукоемкими производствами, сложными техническими системами; в результате мы утратим одно из своих главных конкурентных преимуществ в глобальной экономике. Поэтому мы пытаемся с "Деловой Россией" сформулировать некоторую программу по этой теме. То же самое можно сказать и о многих предприятиях и в Перми, в Екатеринбурге, в Санкт-Петербурге и многих других городах России, где я побывал в последние несколько лет. Думаю, речь идет о всех предприятиях, где производится более или менее сложная продукция, начиная с ракетно-космической, кончая, например, созданием кварцевых датчиков разного рода назначения на небольшом предприятии в Угличе, с которым я на днях ознакомился. Так вот мы должны сформулировать повестку дня не то, что "молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почет". В менеджменте, в малом, среднем бизнесе больше молодым дорогу вперед, а вот если взять производство, там мы должны очень бережно относиться к инженерно-техническим кадрам, их всячески поддержать и сохранить в строю, обеспечивать рост их квалификации, создавать специальные системы переподготовки для людей. Такая же проблема существует, кстати, в Западной Европе, в меньшей степени в США, где идет бурное старение населения. Но там огромные социальные бенефиции, людям выгодно уходить на пенсию, наслаждаться жизнью, ездить в туристические поездки по всему свету. У нас другая ситуация. И у них намного выше производительность труда, и проблема сохранения этих кадров не так же остро стоит, как у нас. Поэтому мы должны для всех поколений создать дополнительную систему подготовки и переподготовки, включая старшее поколение, которое готово осваивать современные станки с ЧПУ и т.п.
Во весь рост стоит вопрос о массовом переоснащении производств на новую технику, на новые системы, средства управления. И это вопрос не только экономической эффективности. Сейчас с ростом промышленного производства у нас ухудшается экологическая обстановка во многих регионах страны. И люди это уже начинают чувствовать. Мы в больших городских агломерациях это чувствуем особенно остро. Это зафиксировано сейчас по многим опросам, это знают в нашем государственном аппарате, нам придется с этим иметь дело. Недавно этот вопрос рассматривал Совет безопасности. Если у нас в 90-е годы экологическая обстановка улучшилась (мы знаем, по какой причине), реки стали чище, зайцы, лисы появились во многих регионах, рыба появилась там, где ее не было 50 лет, то сейчас загрязнение возвращается назад. А все это связано во многом с тем, что рост производства осуществляется на основе устаревших технологий. К тому же у нас колоссальная энергоемкость нашего производства, превосходящая энергоемкость. Так что здесь нам нужны и законы, и проверка подзаконных актов, и просто политическая активность Думы. Потому что нам просто придется пробивать некоторые вопросы, продавливать через бюрократию, через инертность значительной части наших бизнесструктур, которые и так, как я уже говорил, живут неплохо в условиях таких высоких цен на углеводороды и на другое сырье. И это, думаю, наша обязанность, наш долг перед нашими избирателями, перед нашей страной.
Поспорю с Андреем Исаевым насчет диагностики проблемы бедности. Я согласен, что это проблема, но я бы несколько по-другому сформулировал эту проблему. Наряду с абсолютной бедностью, которая действительно, к сожалению, существует у нас в огромных масштабах, есть проблема огромного разрыва между богатыми и всем остальным населением. Для меня очевидно, что наличие этой проблемы сказалось на результатах голосования в таких крупных городских агломерациях, как Москва и Питер, где этот разрыв наиболее нагляден, наиболее болезнен для наших граждан.
Следствием громадного имущественного неравенства является то, что, по ряду опросов, лишь 17,1% граждан нашей страны считают имеющийся строй справедливым, эффективным и подходящим для России на перспективу.
Мы недаром приглашали, вы помните, на нашу фракционную группу профессора Алексея Шевякова, директора Института социально-экономических проблем народонаселения РАН. Я разослал разработки Шевякова в различные правительственные ведомства. Отовсюду получил ответы, хотя я посылал их преимущественно "в порядке информации". Не могу сказать, что я удовлетворен ответами, но можно констатировать, что проблема стала более очевидной для значительной части нашей бюрократии. У профессора Шевякова и его коллег наиболее разработана формула определения допустимого разрыва между верхами и низами, средним уровнем и низами. Это очень интересные разработки с применением математических моделей международного класса, потому что это школа ЦЭМИ Российской академии наук, лидером которой сейчас является академик Валерий Макаров. В ЦЭМИ и созданных на его базе институтах Академии наук у нас всегда были настоящие ученые. Я считаю, нам надо обратить внимание на эти разработки. Необходимо наращивать интеллектуальный потенциал Госдумы и опираться на серьезную науку, которая все-таки у нас есть. Шевяков и его коллеги убедительно показали, что разрыв между богатыми и всеми остальными в нашей стране достигает такого уровня, который начинает угрожать экономическому росту России. Здесь же присутствует и социальная, гуманитарная сторона, о которой тоже нельзя забывать. Для меня это вопрос и справедливости, морали, совести. Плигин прав, когда говорит, что мировое идеологическое поле во многом будет определяться темой справедливости. В этом отличие ситуации первых десятилетий XXI века от 1990-х годов. Наличие такого огромного разрыва может резко снизить политическую активность населения по правилам и нормам демократического государства и общества и радикализировать довольно значительную часть общества, выводя многих людей за пределы правого поля. Если такой разрыв будет сохраняться, у нас не будет нормального гражданского общества, мы толком не создадим современной единой нации как социально-политического феномена современной мировой политики.
Мы должны помнить о судьбе Российской Империи, где существовал колоссальный разрыв и по доходам и по менталитету, по социальной психологии, по культуре между, скажем, дворянством, включая дворянскую бюрократию, и основной крестьянской массой населения. И вот этот разрыв в доходах - это не просто чисто имущественно-экономическая категория, это и социально-политическая, и психологическая категория. У людей совершенно разные степени свободы, совершенно разное мышление даже в геополитическом пространстве. Обоснованно говорится одним нашим видным руководителем о том, что из наших богатых и сверхбогатых возникла "оффшорная аристократия", лишенная патриотического чувства, не думающая о нашей национальной конкурентоспособности, не говоря уже о социальной справедливости. Если вы поговорите с представителями инженерно-технической интеллигенции, у которой, кстати, по-прежнему сохраняются и очень большие социальные ожидания (и есть большой интеллектуальный потенциал, позволяющий видеть эти проблемы), то, что произошло на выборах, например, в Москве, Санкт-Петербурге, некоторых других крупных городах, я считаю, есть прямое отражение этой проблемы.
Мы должны понимать, что значительная часть нашей интеллигенции, как гуманитарной, так и научно-технической, мягко говоря, не относится с большим восторгом к "Единой России". Мы пока плохо работаем с нашей интеллигенцией, а она во многом определяет настроение общества. Мне пришлось довольно много заниматься Украиной. Я знаю, как там проиграли "Регионы", потому что потеряли позиции у интеллигенции. Потеря Киева в пользу "оранжевых" произошла именно потому, что "донецкие" и их союзники "потеряли" и научно-техническую интеллигенцию, и гуманитарную интеллигенцию в столице Украины. Мне кажется, в нашей стратегии по всем трем нашим направлениям, течениям в "ЕР", которые обозначил Юрий Шувалов, нам нужно специально заняться этим вопросом. Нам нельзя делать ставку лишь на массовую поддержку.
Я полностью согласен с Андреем Исаевым насчет того, что применительно к бюджетной сфере, к бюджетникам нам нужно серьезно заняться вопросом социального пакета. Я думаю, что это очень важная, выигрышная тема, и этот вопрос как раз, если мы ему уделим должное внимание и разработаем, поможет смягчить проблему колоссального разрыва между богатыми и небогатыми.
Реализация социального пакета для миллионов наших граждан, работающих в бюджетной сфере, потребует не только больших бюджетных благ, но и очень высокого уровня управления. Крайне важен социальный пакет для молодых женщин, которые хотят завести детей и заводят детей.
О национальной конкурентоспособности. Многие наши промышленные предприятия, НИИ, КБ уже понимают, что они должны всю свою стратегию развития, формирования конкретных бизнес-планов строить именно исходя из того, что происходить реально в мировой экономике.
У подавляющего большинства стран, которые создавали современную инновационную экономику, опыт совершенно другой. У них отсутствовали такие внешние благоприятные факторы, которые позволяли бы им быть нетто-экспортером углеводородов. Мы сейчас в рамках Центра стратегического планирования и проектирования изучали опыт Финляндии, Тайваня, Индии, Японии, Кореи, все они были нетто-импортерами, и это, кстати, очень помогало становлению современной инновационной экономики. Поэтому "Единая Россия" уже на протяжении многих лет не просто занимается вопросом создания благоприятной среды для становления инновационной экономики, но мы занялись целым рядом конкретных проектов и конкретных направлений развития инновационной экономики, без которых просто нельзя быть современной державой, великой державой и в экономическом, и в военно-политическом, военно-стратегическом отношении. Мы должны очень четко понимать, что сегодня, будучи действительно нашими стратегическими партнерами, все больше нашими конкурентами в ряде сегментов экономики становятся Китай и Индия. Если взять большинство видов продукции машиностроения, то уже дыхание Китая становится настолько ощутимым. Это уже не детские игрушки, это не текстиль, не простая бытовая электроника, это большегрузные тяжелые автомобили, это станкостроение, это электронно-вычислительная техника средней сложности, судостроение. В судостроении только сверхусилия нашей "Объединенной судостроительной корпорации" по наукоемкой технике могут что-то сделать. И мы правильно выбрали с вами в свое время направление, зафиксированное в Решении нашего Красноярского съезда о том, что мы должны сделать ставку на наукоемкое судостроение. Япония, Южная Корея и теперь Китай построили сверхсовременные верфи, строящие супертанкеры. Сегодня на главных верфях КНР это безлюдные технологии. Южная Корея все это сделала еще на 10-15 лет раньше. Представляете, что значит для Китая, с его 150 миллионами не имеющих постоянной занятости, иметь безлюдные технологии? И на развитие таких технологий в ряде отраслей китайское руководство пошло ради повышения конкурентоспособности нации, а занятость обеспечивается за счет других производств. И в этом решающую роль сыграло государство.
У нас сейчас, особенно в условиях вступления в ВТО, едва ли не самый грозный конкурент по машиностроению - Китай, и очень значительная часть нашей промышленности, производя "железо", может не выдержать конкуренции, потому что: а) там уже осуществлены колоссальные вложения в обновление основных фондов во мн огих секторах экоомики (чего мы еще не осуществили и только начинаем приступать к этому, если не говорить о некоторых отдельных предприятиях) и в массовую подготовку кадров; б) низкая цена рабочей силы, которую мы уже давно себе не может позволить по социокультурным и прочим соображениям (надо помнить, что в Китае значительно ниже стоимость продовольствия и очень многих услуг).
И вообще грамотное, выверенное определение нашей национальной конкурентоспособности пока еще не состоялось. Я ознакомился со многим из того, что разработали наши коллеги в исполнительной власти, в науке. Самые передовые наши предприятия, где сидят цепкие грамотные ребята, которые знают иностранные языки и поварились в конкурентной среде, пришли к выводу, что если китаец за 300 долларов вкалывает на машиностроительном предприятии, наш уже и за 30 тысяч рублей не может конкурировать с китайцем по объему выработки. Сами предприятия в различных регионах России ищут разные формулы конкурентоспособной стратегии, и, прежде всего, решение сложных инжиниринговых задач, производство интеллектуального продукта, который пока ни китайцы, ни вьетнамцы, ни даже индусы произвести у себя не могут. И потом уже выносить массовое производство за пределы нашей страны. Я знаю одно бывшее оборонное предприятие в Ярославской области, на котором работает полторы тысячи человек. Они делают интеллектуальный продукт, техническую документацию, а массовое производство размещают сейчас во Вьетнаме. И из Вьетнама уже проникают в Индонезию, в другие страны Юго-восточной Азии и даже в Китай. Туда вывозят техническую документацию, там работают инженеры и прочее. Они понимают, что здесь массовое производство этой продукции "в железе" через 5-7 лет, даже, может быть, раньше, особенно после вступления в ВТО, не сохранить.
Вообще я считаю, что нам сейчас надо снова обсудить вопрос о нашей готовности к вступлению в ВТО. По моей инициативе в 2006 г. мы приглашали представителей Правительства на заседание президиума фракции о последствиях вступления в ВТО, плюсах и минусах. Сегодня необходимо еще раз оценить степень готовности нашей промышленности вступить в ВТО. Может, и неплохо то, что нам затормозили вступление в ВТО, что в Правительстве несколько изменился подход к этому делу. Самое время нам еще раз посмотреть в Госдуме, что здесь происходит, послушать не только чиновников, но и производителей, наш бизнес, руководителей регионов. Изучая опыт китайцев, которые очень долго шли в ВТО, двадцать лет вели жесткие торги, я обратил внимание, что они успели сделать очень многое прямо накануне вступления в ВТО, заключив целый ряд сделок, в частности сделки с западными компаниями относительно того, как поэтапно замещать компоненты в сборке сложных изделий продукцией китайского производства (автомобиль и сложнее), например, чтобы в течение 5 лет доля компонентов, произведенных в КНР, увеличилась с 5% до 70% внутреннего производства. Такие соглашения необходимо и нам заключать до того, как мы вступили в ВТО. У нас кто-нибудь об этом думал в Правительстве? Не знаю. Депутаты фракции "Единая Россия" должны ставить такие вопросы. Сильные государственные компании нашей страны вполне могут совершенно другие условия выторговывать до вступления в ВТО применительно к своим партнерам с Запада. Поэтому я считаю, что здесь нам, может быть, в рамках ЦСКП, стоит пригласить и представителей Правительства, чтобы они нам доложили насколько готовы различные сегменты нашей промышленности - медицинская промышленность, фармацевтическая промышленность - к вступлению страны в ВТО.
О крупных корпорациях, о крупных компаниях, государственных и государственно-частных, и их роли в обеспечении национальной конкурентоспособности. Национальная конкурентоспособность - это прежде всего наличие дееспособных субъектов экономической деятельности и соответствующих конкурентоспособных продуктов, реализуемых на мировых рынках. Это и наличие хорошо "раскрученных" "брендов".
Но к этому не сводится национальная конкурентоспособность. Она обеспечивается в том числе агрегированным состоянием национального человеческого капитала, что в свою очередь зависит от состояния образования, от работоспособности, здоровья людей и т.д.
Для обеспечения национальной конкурентоспособности надо хорошо знать наших конкурентов; теперь это уже не только Евросоюз и США, но все больше Китай, Индия, ряд стран ЮВА.
Когда мы были недавно в Германии на открытии филиала ЦСКП в Берлине, у меня возник в ходе конференции спор с немецкими и с французскими парламентариями. В своем выступлении я сказал, что нам неизбежно придется сейчас создавать целый ряд высокотехнологичных производств, опираясь прежде всего на государственные корпорации и на государственно-частное партнерство. Я сослался на опыт Франции в первые послевоенные десятилетия, когда французская политическая элита вопреки сопротивлению англосаксонских стран добивалась восстановления своей роли великой державы, стремилась обеспечить свой реальный суверенитет. Я напомнил, что Де Голль и его соратники создали во Франции атомную энергетику, сохранили авиационную промышленность, создали ракетную, электронную промышленность, атомную энергетику, национальную нефтяную компанию. Кстати, огромную роль в этом деле во Франции сыграла патриотическая, национально ориентированная технократия, о роли которой в нашей стране знают крайне мало. Мне стал оппонировать один депутат Бундестага, который сказал, что я неправильно интерпретирую причины успеха Франции и в создании современной экономики в 1950 - 1960-е годы.
Мой оппонент из бундестага сказал, что у французов главным источником их экономического роста был средний класс, мелкая и средняя буржуазия, и на них надо делать ставку и в современной России. Мой ответ состоял в том, что если мы в России будем ждать, пока у нас, например, появится средняя буржуазия в достаточном количестве и активно включится в процесс создания космической или авиационной техники, то к тому времени мы безнадежно потеряем нашу наукоемкую промышленность, в том числе нашу способность создавать и эксплуатировать сверхсложные технические системы.
Но я полностью единодушен с Владимиром Плигиным в том, что мы должны целенаправленно, системно работать над тем, чтобы у всех крупных корпораций - государственных, государственно-частных и частных - появилась огромная "юбка" из работающих с ними предприятий малого и среднего бизнеса. Я думаю, что нам надо иметь целую программу обеспечения интеграции большого бизнеса, малого и среднего для решения этой сверхважной для нашей страны, для реального сектора экономики проблемы. Необходимо выстраивание новых технологических цепочек, чтобы большой бизнес как можно больше работал на аутсорсинге, грубо говоря, передавая малым и средним компаниям, как это принято во всех развитых странах, высокоспециализированные производства различных компонентов и субкомпонентов сверхсложных систем. У нас может возникнуть ситуация, когда опять же наши крупные корпорации, государственные особенно, захотят иметь то "натуральное хозяйство" у себя, которое было в Советском Союзе, и которое резко снижало конкурентоспособность нашей промышленности, о чем хорошо известно тем, кто имел дело с советской крупной промышленностью. Сегодня следует предостеречь ряд наших крупных компаний, ряд наших госорганов от чрезмерного увлечения вертикальной интеграцией. Да и вообще, и во Франции без крупнейших компаний не было бы тех высокотехнологичных отраслей, о которых я говорил выше.
Коллеги, мы должны понимать, что стратегия обеспечения национальной конкурентоспособности - это во многом стратегия выращивания национальных чемпионов, появление мощных компаний, "локомотивов" национальной промышленности, тесно связанных с нашей наукой, с научно-образовательными центрами, о чем я поднимал вопрос неоднократно еще в конце 1980-х - начале 1990-х годов. Эти тяжеловесы должны иметь такую огромную "юбку" компаний средних, малых, и построение таких симбиотических организаций, мощных систем - это тоже наша задача. Не просто госкомпаний, о чем в основном говорит Правительство, а построение целых симбиотических систем вокруг этих госкомпаний. Это тоже, считаю, задача нашего направления, задача построения современной инновационной экономики и задача партии и фракции в целом. На это пока практически никто в исполнительной власти не обратил внимания.
О нашей стратегии обеспечения конкурентоспособности на мировых рынках и вообще во внешнем мире. Современная экономика, современный успех, особенно в области высоких технологий, наукоемких технологий обеспечивается очень грамотной гибкой стратегией, сочетающей соперничество и партнерство. Возьмем, к примеру, электронно-вычислительную технику. Наша фракциия сейчас очень серьезно работает по высокопроизводительной вычислительной технике, во многом определяющей будущее информационно-коммуникационных технологий. В последние полтора-два года, преодолевая большие трудности, нам удалось заложить основы рынка отечественных суперЭВМ в России. Мощнейшие позиции на этом рынке имеют американские производители IBM, Hewlett-Packard и т.д., которые здесь уже давно обосновались, хорошо их представители умеют работать с нашими потребителями, очень грамотно, по русским стандартам и с западными ресурсами. У нас появилась своя собственная высокопроизводительная электронно-вычислительная техника, свои собственные программные продукты, которые удается продвигать на этом рынке. Но совершенно ясно, что только мощь государства помогает нам иметь дело с этими гигантами, которые насчитывают почти столетнюю историю, например, как IBM, и обладают такими возможностями, которые не снились даже нашему "Газпрому" пока, с точки зрения маркетинга, политического влияния и т.д. Но чтобы нам завоевать "место под солнцем", о чем говорит наш Президент Владимир Путин, нам нужно грамотно искать себе союзников среди различных промышленных корпораций, банков, причем в той же Америке, и мы их ищем.
И последний тезис - это вопрос о военной мощи. Военная мощь - это неотъемлемая часть нашей национальной конкурентоспособности. Дмитрий Медведев недавно, находясь в Мурманске, говорил о том, что нужен военно-морской флот для защиты наших интересов в области рыболовства. Это абсолютно правильно, мы этот вопрос уже неоднократно тоже поднимали. И для защиты наших природных богатств на том же Дальнем Востоке, путей транспортировки углеводородов нам нужен мощный военно-морской флот. Это его дополнительные, во многом новые функции. Поэтому я предлагаю в рамках нашей парадигмы обеспечения национальной конкурентоспособности рассматривать наращивание военной мощи не только как средства обеспечения нашей национальной безопасности, но тоже как один из компонентов обеспечения нашей национальной конкурентоспособности.
Добиваться национальной конкурентоспособности можно лишь на основе стратегического планирования. Ожидания общества в отношении стратегического планирования - огромные, но делается пока крайне мало.
Теперь уже большая часть и нашего "политического класса, и нашего делового сообщества понимает, что ставка на саморегулирование рынка провалилась у нас уже к середине 1990-х годов.
Стратегическое планирование, проектное планирование должно в управлении обеспечить переход от рефлексивного ситуационного управления, которое ставит нас в основном в положение объекта, к более высокому уровню управления, которое обеспечивало бы нашу субъектность на мировых рынках.
29.02.08.
Депутат Государственной Думы Федерального Собрания РФ,
заместитель руководителя фракции "ЕДИНАЯ РОССИЯ" в ГД ФС РФ
академик РАН А.А.Кокошин
www.nasledie.ru
viperson.ru
