Значение дедукции и индукции в политике и стратегии государств

Дедукция, как метод познания и выбор решения и действия в политике и стратегии государств,представляется исключительно важным не только как шаг в исследовании взаимосвязи политики и стратегии государства, но и как конкретное решение и действие. Прежде всего, потому, что ключевая особенность дедукции заключается в том, что если исходные общие утверждения (посылки) истинны, рациональны, то и вывод (решение) и действие будет гарантированно верным. Применительно к политике и стратегии, это означает, что - если общие политические посылки и исходные выводы верны, то и политические цели стратегии вполне точно определены. Иначе говоря, эффективной стратегии должны предшествовать более общие политические оценки и выводы. В том числе и военной стратегии: подготовка войны, определение её целей, выбор времени и направления, отношения с союзниками, подготовка ресурсов и многое другое – все это задача политики. 

У Екатерины II были точно определены политические цели в отношении Новороссии и Украины, которых она последовательно добивалась при том, что они были исторически, политически и экономически обоснованы и подготовлены. Того же добивались в России со времён Ивана Грозного и Алексея Михайловича. Последовательность политических и военных действий и их настойчивость также заложили прочные основы для российской военной стратегии, которая, не смотря на многочисленные трудности (внутриполитические, экономические, финансовые), завершилась огромным успехом. Победы Румянцева П.А., Суворова А.В.и Кутузова, М.И.,  многих других военачальников были обеспечены последовательной и верной политикой русского государства.

Сказанное означает, что правильные и объективно значимые политические и иные интересы (потребности) формируют для стратегии устойчивую и адекватную политическую доминанту, которая должна быть последовательно реализована не смотря на неизбежные трудности. С точки зрения СВО можно говорить об последовательном подходе России к Украине в период правления В.В.Путина, которому пришлось исправлять катастрофические последствия развала СССР, когда все 300-х летние завоевания России в Новороссии и на территории нынешней Украины оказались перечеркнуты преступными действиями политиков. Решение об СВО, которое критикуется нередко за неподготовленность, было вынужденным срочным шагом, с помощью которого руководство страны попыталось исправить масштабные и катастрофические политические ошибки прошлых десятилетий. Оно стало естественным военным решением на комплекс накопленных проблем 90-х годов.

В этом смысле политический дедуктивный подход В.В.Путина был вполне оправдан, хотя и не всегда последователен. Можно было бы, наверное, гораздо раньше перейти к активной внешней политике не только при выборах президента Ющенко, но и при решении многочисленных вопросов, которые демонстрировали активизацию  русофобской политики. Но для этого у В.В. Путина должны быть в то время ресурсы – политические, экономические, административные, - которых у него не было потому, что они были «размазаны» среди ельцинско-горбачёвского окружения.

Надо признать, что такая антироссийская политика началась на Украине еще  при СССР, а затем, к сожалению,  игнорировалась российским руководством, которое не принимало сколько-нибудь эффективных мер противодействия даже в условиях откровенного содействия правящими кругами нарастающей враждебности. Более того, именно при президенте Украины Кучме (который поддерживался Россией) была инспирирована кампания по искусственному стимулированию украинской идентичности и превращению её постепенно в русофобскую политику. Именно тогда же были проигнорированы вероятные негативные военные последствия для России. 

Это важно иметь ввиду потому, что стратегия России (в том числе военная) уходит корнями именно в тот политический период. СВО – ответная реакция на продолжение последовательной русофобской политики, проводившейся десятилетиями, а военная стратегия России в ходе СВО с 2022 года должна была бы строиться с учетом политики правящей элиты в отношении России с 90-х годов (и даже ранее). Масштабы и агрессивность такой политики и военные возможности Украины и её западных союзников поэтому были очевидно недооценены ни политически, ни военно-технически.

Более того, будущая стратегия России в отношении Запада и остатков «Украины» должна будет учитывать эти исторические долговременные факторы, в частности, воспитание нескольких поколений граждан на Украине в духе русофобской идеологии, которые неизбежно будут стимулировать агрессию и русофобию.  Во всех областях, а не только военной и политической. Эта дедуктивная системная связь политики и стратегии очень сильная и она не должна игнорироваться. В частности, если речь идет о перемирии или каком-то соглашении о мире, которые должны предусматривать возможности сильного влияния России  на политику русофобии правящей элиты Украины.

С начала правления В.В.Путина политика в отношении Украины формировалась непоследовательно, хотя, вероятно, что иных возможностей у него не было. Естественного продолжения политики в стратегии, как закономерного процесса с точки зрения политической дедукции, не было. В результате это привело к тому, что сложилось сильнейшее противоречие: в России народ Украины воспринимался как часть русского народа, чего в большинстве своем на Украине не было. Таким образом, необходимо учитывать в будущем при формировании естественной взаимосвязи политики и стратегии и  сочетать как методы политической (системной) дедукции, её влияния на будущую военную политику и стратегию Украины. Например, очевидно, что сохранение даже небольшого украинского государства в качестве плацдарма для агрессии против России представит нашим противникам уникальную возможность постоянной внутриполитической дестабилизации, чего не должно допустить никакое правительство в мире. Украина в этом случае превратится в опорную базу для терроризма и экстремизма, плацдарм для вероятного нападения на Россию.

Таким образом, необходимо признать, что влияние политики на стратегию   – своего рода «политическая дедукция»,- которая не просто предопределяет будущую военную стратегию, но и более общее влияние человеческойцивилизации и отношений между локальными человеческими цивилизациями (ЛЧЦ) на политику и стратегии государств.  Это цивилизационное влияние последние десятилетия в России откровенно недооценивалось, что, естественно неизбежно отразилось и на стратегиях государств. Так, в России, например, до недавнего времени фактически игнорировались исторические и цивилизационные интересы и ценности страны, которые не учитывались в политике на фоне либеральных реформ и пропаганды западных ценностей. Либеральные политики и идеологи в 90-е годы сознательно игнорировали исторические ценности и цивилизационные интересы, искусственно ориентируя политику России на универсальность не только в идеологии, но и принятии конкретных мер, прежде всего, в области экономики и финансов. Но не только. В области безопасности это проявилось в сознательном отрицании возможных опасностей и угроз со стороны Запада. Этот подход в некоторых своих деталях продолжался вплоть до 2014 года.

Соответственно стратегия России, в том числе военная, игнорировала эти интересы и потребности, что привело, в частности, к развалу ОПК и ВС страны. Более того, как политика, так и стратегия государства носили искусственный, откровенно прозападный, характер. Все эти проблемы пришлось наспех и поэтому не всегда эффективно решать в ХХIвеке.

Естественно, что такие ошибки привели к крупным ошибкам в долгосрочном планировании, включая военное. Происходила принципиальная ориентация политики на Запад и его интересы.Как говорил известный историк С. Хантингтон, «стержневыми государствами»предопределяет развитие МО по основным сценариям борьбы, сотрудничества ипротивоборства, которые в конкретных условияхи в конкретное время превращаются из«теоретически возможных» в «вероятные»,«наиболее вероятные» и «неизбежные»сценарии и их варианты.

Развиваясь, эти сценарии МО неизбежно переходят в сценарии ВПО, которыеконкретизируются в самых прикладных еговариантах, которые могут сменять друг друга врамках одного и того же базового сценария,либо, развиваясь, переходить к другомусценарию. При этом важное значение в развитииВПО приобретают конкретные варианты тогоили иного сценария ВПО, реализуемые вконкретных сценариях развития СО, войн иконфликтов. Эта логика – основа анализа ипрогноза развития ВПО. Иначе говоря, дедукция диктует следующую последовательность в развитии сценариев ВПО:

   На уровне состоянии МО, которые развиваются:

    - как межцивилизационные противоречия, которые:

     - переходят в противоречия между центрами силы (в настоящее время – США, Китай, Индия, России, исламский мир):

    - противоречия между коалициями и отдельными государствами. 

Которые реализуются в сценариях развития ВПО:

     - между блоками и государствами;

    - между другими акторами.

В свою очередь, выражаются в стратегиях(включая военные) отдельных стран. Иными словами, формирование стратегии происходит строго последовательно – от оценки состояния МО-ВПО и формулирования политических целей, адекватной оценки ресурсов и возможностей, до собственно выбора средств и методов реализации этой стратегии.

Иными словами, военная стратегия должна опираться на «политическую дедукцию», т.е. политику, которая предопределяет её основные положения. Из самых общих (цивилизационных и национальных) политических положений логически выводятся конкретные политические следствия. В дедуктивных рассуждениях истинность посылок гарантирует истинность заключения при условии, что логика приемлема. Дедукция позволяет анализировать процессы и сценарии МО, исходя из общих принципов, а затем переходить к конкретным деталям. Некоторые примеры дедуктивного рассужденияв оценке МО.

Построение сценарного прогноза.Исследователь формулирует общиеальтернативы развития объекта (например, сценариев развития МО), а затем конкретизирует их в прикладных вариантах.Происходит анализ причинно-следственных связей. Дедукция помогает установить связь между факторами, влияющими на явление, и вывести гипотезы. Затем происходит формулирование обобщённых утверждений илигипотез на основе выявленныхзакономерностей.

Применение методов дедукции в политике может быть как последовательное – «от общегок частному», так и после проверки - «отчастного к общему». Существующая практика,на мой взгляд, свидетельствует, что нашиобществоведы чаще всего используют именновторой подход: опираясь в основном наэмпирические данные, выводят некие общиезакономерности и тенденции в МО-ВПО, азатем формулируют стратегии и доктрины.

Важно, однако, не утонуть в эмпирическихданных, политической и научной конъюнктуре,под которую подгоняются методологические итеоретические реалии. Это, к сожалению, такаяже норма в советско-российских исследованиях,как и общее увлечение англо-саксонскойполитологией в России в последние десятилетия. Необходимо вовремя переходить кобобщениям, систематизации и логическимвыводам, на основании которых выстраиватьавторскую концепцию или даже теорию, болеетого, пытаться доказать её дееспособность сточки зрения практических потребностей.Особенно если речь идет о военно-политических аспектах стратегии государств.

Иными словами, я считаю, что в основелюбого анализа лежит авторская прикладная концепция, разработанная на базе большого информационного массива, котораяподкрепляется (или опровергается)эмпирическими выводами. Именно такимобразом я поступал, рассматривая развитие техили иных сценариев МО и ВПО, в частности, ихконкретных вариантов в целом ряде своих работ.Только после этого я рассматриваю частныевопросы, которые существуют как висторической ретроспективе, так и всовременных реалиях. Дедукция в моемисследовании занимает значительно болееважное место, чем индукция и история, хотя яотнюдь не избегаю ни первого, ни второго. Так,в последние годы я апробировал следующуюмодель формирования МО-ВПО и стратегийгосударств, которая практически полностьюподтверждалась в течение этих лет:

– с тем или иными сценарием (возможным инаиболее вероятным);

– и более частным конкретным вариантомразвития этого вероятного сценария, которуюусловно можно разделить на этапы.

Первый этап – оценка и прогноз развитиявсего человечества, выделение основныхтенденций и доминирующих отношений междуразличными человеческими цивилизациями(Основной практический вывод –революционное изменение в соотношении силмежду разными цивилизациями и усилениемежду ними силового противоборства,сокращение элементов сотрудничества).

Второй этап – выделение наиболеевероятного сценария развития МО и болеечастных вариантов развития ВПО (Основнойпрактический вывод – эскалация силовогопротивоборства в военно-силовоепротивоборство между западной военно-политической коалицией и Россией-КНР).

Третий этап – вывод об эскалации военно-силового противоборства Запада с Россией ввоенное противоборство потенциально понескольким конкретным «региональным»вариантам:

– юго-западному варианту (Украина);

– среднеазиатскому варианту (Закавказье);

– западному и северо-западному варианту(Беларусь и Прибалтика).

Четвертый этап – развитие стратегической обстановки (СО) на базе того или иноговарианта развития ВПО. Этот этап мноюпрактически не рассматривался, исключаясамую последнюю работу, где я попытался датьанализ развития СО в ходе Специальнойвоенной операции на Украине.

Логика развития этих этапов в течение2013-2026 годов подтвердила практически всеметодологические и теоретические оценки ипрогнозы, которые (особенно до 2015 года)разделяло абсолютное меньшинство российскихэкспертов.

Между тем именно схоластические ипрозападные оценки, основанные наискаженных эмпирических данных и оценках,доминировали в советско-российскойполитологии с конца 80-х годов. Во многом этообъяснялось и пренебрежением к теориимеждународных и военно-политическихисследований, которая основывалась насубъективных оценках советско-российскойправящей элиты тех лет. Вина, конечно, была всубъективизме элит М. Горбачева и Б. Ельцина,которые ориентировались на «пожелания»руководителей. Но не только. Во многомигнорирование теории и методологии вбольшинстве исследований было традициейописательного характера, от которой былотрудно избавиться.

Так, условно, традиционно описательныйподход распределял внимание в исследовании, ориентированный на 90% на подбор фактов и(особенно в политологии) оценки другимиполитиками и историками. Собственно, наанализ и оригинальные рассуждения,опирающиеся на собственную теоретическуюоснову, приходилось в лучшем случае 5-10%, анередко меньше.

На мой взгляд, пропорции должны бытьсущественно изменены: новые факты и оценки,«врастание» в тему – 30-40%, созданиесобственной концепции, её обоснование иразвитие – 10-15%, корректировка с учетомконкретных фактов, связанных с концепцией, –30-35%. Иными словами, центральным пунктомоценки и анализа должно стать созданиесобственной концепции, собственного политического видения состояния и развитияситуации, которое позже дополняется иконкретизируется.

К сожалению, сохраняется в своембольшинстве описательный подход. Иногда (какв редких работах по военно-политическойпроблематике) он компенсируется авторскойаналитикой и отступлениями, которые носятаналитический характер. Доминирование методаиндукции в политологии и истории, на мойвзгляд, ведет к размыванию представлений оходе объективных процессов. Этот подход – «отчастного к общему» – для анализа такогоширокого явления (особенно такого как мироваяМО и ВПО, тем более, прогноз развития), азатем и СО и национальных стратегий, вдействительности не просто не оригинален, ондоминирует с советских времен. Очень часто онприменяется, превращаясь просто в наборэмпирических фактов, порой плохосистематизированных и осмысленных, вособенности под влиянием субъективныхпредставлений участников (как у М. Горбачева)и наблюдателей. Если для описанияисторических процессов он еще оправдан в тойили иной степени, то для военно-политическогоанализа он не пригоден: огромное влияниесубъективных факторов просто делаетневозможным поиск объективныхзакономерностей.

Подчеркну – особенно в области историиполитического и военного искусства. Общиезаконы и закономерности забываются либо ихвообще игнорируют. Так, например, на одной извстреч в марте 2023 года высокопоставленныйчиновник из МО РФ пытался доказать, что ВСРФ в ходе СВО на Украине на первом этапе(когда соотношение сил было 1:3 в пользу ВСУ)«доказали свою эффективность внаступательных операциях», изменивпредставления военной теории о необходимостивоенного превосходства, т.е. «исправив теориювоенного искусства».

Индукция в исторических и политическихисследованиях важна. На мой взгляд,  если кэтому методу относиться серьезно, преждевсего, предварив его дедуктивным,концептуальным анализом, он становится оченьэффективен. Стоит сказать в этой связи,например, что он был использован еще Ф.Энгельсом в его серии публикаций,объединенных позже в книге «Революция иконтрреволюция в Германии».  Как известно, вэтой серии статей Ф. Энгельс рассматривалдостаточно подробно частные ситуации, я бысказал сегодня, – состояние СО по отдельнымстратегическим направлениям в Европе напримерах Германии, Австрии, Хорватии ицелого ряда других стран, -  делая из него общиевыводы военно-политического и социально-экономического характера. В частности,относительно характера современной войны.

Огромное количество информации,иллюстрирующей использование индукции дляанализа, дает военная история и военноеискусство государств. В качестве наиболее авторитетного современного примера можнопривести работу начальника Генеральногоштаба РККА Б.М. Шапошникова «Битва заМоскву», в которой он скрупулезно описываетне только ход военных действий, но и,например, дает каткую характеристику театравоенных действий – от северных границ по рекеВолга до южных по линии Ряжск – ст.Горбачево,  включая рельеф, температуры,инфраструктуру и т.д.

Есть также немногие работы, посвященныечастным проблемам. К сожалению,современных качественных работ немного и ихнадо настойчиво искать.

Этот индуктивный подход, кроме того,означает высокую вероятность того,  чтопридется скорректировать (уточнить, либодаже при необходимости отказаться вообще)некоторые положения авторской концепцииразвития основных сценариев и их конкретныхвариантов МО и ВПО, а также Национальнойстратегии и СНБ, описанных подробно в другихработах на основе развития метода дедукцииМО и ВПО – анализа от общего к частному,используя в этих целях уже метод индукции, т.е.анализа от частного к общему.

Например, влияния развития стратегическойобстановки в отдельных регионах, войн иконфликтов, а также современной политикиСША и их основных союзников настратегическую стабильность в мире и в целомна формирование глобальной ВПО и МО.Примечательно, что, как правило, в США Разведсообществом применяются параллельнооба метода – дедуктивный и индуктивный – приоценке состояния и долгосрочного прогнозаразвития ВПО.

Иными словами, я исхожу из предпосылки,что проделанная прежде преимущественнодедуктивными методами работа по анализу ипрогнозу развития МО и, как следствие, ВПО(конкретизированная в сценариях и ихвариантах развития) в целом ряде НИР иизданий должна быть существенно, в деталяхдополнена методом самой широкой индукции,когда множество факторов подтверждают,  либоопровергают сделанное предположение. Особенно, если речь идет о военно-техническойобласти. В итоге может получитьсяотносительно достоверный и вполнеконкретный вариант сценария развития ВПО,который обоснован как с помощью методовдедукции – от общего к частному, так и уточненметодами индукции – от частного к общему.

В конечном счете, именно такой конкретныйвариант сценария ВПО – уточненный идетализированный – нужен большинствуспециалистов и экспертов, когда онизанимаются практическим анализомсовременного состояния и перспектив развитияМО и ВПО. Именно такой вариант, в конечномсчете, проявляется в ежегодных посланияхпрезидентов, существенно корректирующихстратегическую линию страны. Кроме того, какправило, этот же подход присутствует в оценкеведущих иностранных исследовательскихцентров.

Сразу же оговорюсь, что предлагаемая мноюметодика требует использования огромногоколичества (практически неограниченного)фактов и анализа множества тенденций. Тольков этом случае работа получается полной. Такойподход неизбежно ведет к «разбуханию» текста,что, кстати, характерно не только для автора.Напомню, что фундаментальные работы К. фонКлаузевица очень велики по своему объему,многие раздела не дописаны и недоредактированы, хотя, например, его мысли остратегии в части № 7 крайне полезны иактуальны и сегодня. Поэтому я спокойноотнесусь к обвинениям в графоманстве.Наверное, коротко писать об этих проблемках ятак и не научился.

В настоящее время, можно сказать,российская политическая мысль и политология,а также, как минимум, два поколения студентовоказались подготовленными преимущественно врамках данной парадигмы, что, естественно,отражается и на позиции современнойроссийской правящей элиты. Именно на ихоснове фактически существует современнаяроссийская политология и теориямеждународных отношений, в основу которойположены заимствованные западно-либеральные категории, ценности и интересы. Ине только в гражданских университетах, нопорой и в военных вузах.

Важно подчеркнуть, что метод индукции прианализе ВПО и СО вполне сопоставим систорическим методом или другими методами - военной историей (и военным искусством),которые  многими ведущими военнымитеоретиками прежде рассматривались как наиболее достоверными.  Так, К. Клаузевиц всвоей работе «О войне» писал: «Историческиепримеры проясняют всё, давая при этомпознавательный опыт и являются лучшимидоказательствами». С этим выводом во многомсогласны и другие военные мыслители – отНаполеона до Е.И. Мартынова – сохраняя  заполитикой и теорией с методологией главное –разработку «руководящей идеи»,  а застратегией – поиск наиболее эффективныхсредств и способов достичь политическойцели.

Но с одной очень существенной оговоркой –и политика, и стратегия, а тем более,взаимосвязь между ними, существуют не самипо себе, а в парадигме, когда политическиеинтересы и потребности (а также ценности)лежат в основе политических целей, а стратегия,особенно СНБ государства, конкретизирует этиинтересы через их субъективное восприятие.Другими словами, такая парадигма ужепредставляет собой, как минимум,преимущественно дедуктивное развитие полинии: – интерес – цель – средства и способы ихдостижения. Иными словами, теоретическипостроенная модель требует только конкретногоэмпирического наполнения: какие интересы, какони трактуются и превращаются в политическиецели, какие средства и способы наиболееэффективны в предлагаемой стратегии.