Академик РАН А.А. Кокошин о феномене бюрократии

08.05.26

«Современная политология (по крайней мере, большинство ее направлений) обоснованно проводит грань между бюрократи­ей, с ее характером и закономерностями поведения, и публич­ными политиками, включая тех, кто находится на вершине пирамиды власти. Различия представляются весьма важными с точки зрения как теоретических, так и особенно прикладных исследований по мирополитической проблематике»[1].

«Еще в конце 1950-х годов в бытность свою преподавателем Гарвардского университета Г. Киссинджер – известный амери­канский политолог, а впоследствии дипломат и государствен­ный деятель – много внимания уделил изучению этой про­блемы и определил, чем отличаются между собой политика и бюрократия. Развивая веберовские идеи, Киссинджер писал: «Дух политики и дух бюрократии в корне противоположны друг другу. Сущность политики – в ее случайном характере; ее успех зависит от правильности соответствующей оценки, ко­торая отчасти носит предположительный характер. Сущность бюрократии – в ее стремлении к безопасности; ее успех – в возможности рассчитать свои действия. Глубокая полити­ка процветает в результате постоянного творческого процесса, постоянного пересмотра целей. Хорошая администрация процветает с помощью рутины, такого определения взаимо­связей, которое может сохраниться в условиях посредственности. Политика включает действия, связанные с риском»[2].

«В обыденном сознании термин «бюрократия» имеет отри­цательное звучание (особенно в нашей стране); это отражает­ся и в повседневной политической лексике. Слово «бю­рократ» звучит почти как бранное, ассоциирующееся с прово­лочками, потерей времени, своекорыстными интересами и, в конечном итоге, с коррупцией. Однако современная политология и социология опираются прежде всего на концепцию бюрократии как наиболее действенного механизма социального управления, изложенную М. Вебером в рамках его теории государства»[3].

«В своем труде «Политика как призвание и профессия» Вебер отмечал, что в Европе профессиональное чиновничество, организованное «на началах разделения», возникло постепен­но, «в ходе полутысячелетнего развития». В его составе нахо­дятся и профессиональные военные офицеры, появление которых было связано с развитием военной техники. Возникно­вение категории военного чиновничества Вебер ставит в один ряд со становлением категории «вышколенного юриста», став­шей также неотъемлемой частью аппарата государственного управления. Можно добавить, что во многих развитых странах профессиональные юристы уже десятилетия входят в состав бюрократии военного ведомства, спецслужб, надведомственных структур, занимающихся проблемами обороны и национальной безопасности в целом. Язык права (несмот­ря на его постоянную диверсификацию) является наиболее универсальным общепризнанным языком управления государ­ством и обществом»[4].

«Многие западные политологи считают бюрократию (профессиональное чиновничество) порождением лишь современ­ной западной цивилизации. В ряде современных отече­ственных и зарубежных исследований убедительно показано, что бюрократия родилась в древнем Китае и развивалась за­тем на протяжении столетий»[5].

«Китайское государство отличало то, что в нем были тща­тельно сформулированы правила формирования и функцио­нирования бюрократии, по своей четкости и однозначности в целом ряде периодов тысячелетней истории этой страны не уступающие тому, что характерно для современных бюро­кратий западных стран»[6].

«Нынешняя политология пошла значительно дальше веберовских базовых представлений о бюрократии. Она акцентирует внимание на внутренних и внешних конфликтах, имманент­но присущих крупным бюрократическим организациям, в том числе – военным ведомствам и спецслужбам. На конфликтах, проистекающих из различий в их институциональных интересах, постоянной борьбы за влияние, престиж и всегда ограниченные ресурсы государства. Весьма важным элементом этой борьбы является борьба за такой ценнейший ресурс, как время, которое может уделить той или иной проблеме, тому или иному деятелю высший эшелон государственной власти (глава государ­ства, глава правительства)»[7].