Президент академии современного строительства, доктор экономических наук Алексей Алексеевич Малый комментирует некоторые события и интервью генерального директора Агентства по страхованию вкладов Александра Турбанова журналу CFO "Отток депозитов на 20% - это уже крах банка".
Банки боятся паники вкладчиков, и только Агентство по страхованию вкладов (АСВ) способно охладить волнение граждан. Гендиректор агентства Александр Турбанов рассказывает, как его ведомство проходит сейчас проверку на устойчивость системы страхования вкладов.
- Александр Владимирович, каков сейчас объем фонда страхования вкладов? И сколько банкротств банков одновременно он может выдержать?
- На настоящий момент размер фонда составляет 87 млрд рублей. Он ежеквартально пополняется за счет взносов банков примерно на 7-8 млрд рублей. Мы считаем, что этот размер достаточен, чтобы справиться с проявлениями кризисного характера. Для иллюстрации: в России примерно 1,1 тыс. финансовых институтов. Если разом обанкротится вторая половина этих банков по размеру капитала, то фонд страхования вкладов выдержит. Или если одновременно обанкротятся два-три банка первой десятки банков с частным капиталом, и эту волну фонд тоже выдержит. Но обе ситуации мы расцениваем как маловероятные.
Естественно, я исключаю и банки с госучастием: Сбербанк, ВТБ, ВТБ-24, Газпромбанк, Банк Москвы. С ними ничего не случится. Причем, на эти структуры приходится большая часть рынка депозитов.
- Какую роль сейчас в банковских пассивах играют частные вклады?
- Главная часть - средства юридических лиц (35%). На вклады приходится 25%. Но это была самая быстрорастущая часть - ежегодно объем частных вкладов увеличивался более чем на треть, что является одним из самых высоких показателей в мире.
- Положение меняется?
- На фоне общей негативной ситуации на мировых рынках меняется картина и в России. По предварительным оценкам, в третьем квартале 2008 года прирост вкладов составил около 3%. Это ниже прошлогоднего значения - 6,3%. В сентябре некоторые банки столкнулись с изъятием вкладов, но зато некоторые банки, такие как ВТБ-24, имели хороший прирост. С учетом итогов по третьему кварталу мы скорректировали свой прогноз на год. Если в начале года АСВ прогнозировало рост вкладов на 32%, то сегодня ожидаем прирост на 20-25%. Это, конечно, заметное снижение темпов роста. Но если сравнивать с другими странами, то все равно этот показатель останется одним из самых высоких в мире. Так что, все-таки в целом по системе отток вкладов является незначительным.
- Может ли в сегодняшней России паника вкладчиков спровоцировать крах банков?
- Паника населения может опрокинуть любой банк. Отток депозитов примерно на 20% - это уже крах банка.
- Считаете ли вы правильным, что уже несколько стран прибегли к 100%-ой гарантии депозитов независимо от размеров вклада?
- Исходя из общего понимания принципов регулирования экономики, можно сказать, что это явно нерыночная мера. Она нерыночная и по отношению к вкладчикам: даже богатые люди перестанут думать - в каком банке размещать деньги. Она не рыночная и по отношению к банкам, которые, оказывается, могут вести сколь угодно рисковую кредитную политику. А если что случится - государство прикроет! Любое государство, оказавшись в ситуации уже разразившегося системного кризиса или ситуации, предшествующей системному кризису, конечно, вправе принимать то решение, которое оно считает правильным. Применительно к России мы полагаем, что нет оснований для введения такой чрезвычайной меры. Эти действия можно сравнить с действиями в условиях военного времени. В военное время существуют военно-полевые суды. И они в тех условиях, наверное, являются эффективным инструментом. Но для нормальной ситуации это отнюдь не идеальная модель судопроизводства. Так что, лучше от нее воздерживаться, если для этого нет достаточных оснований.
- А считаете ли Вы правильным, что мир возвращается к универсальной модели банкинга, где сбережения вкладчиков перемешиваются с рискованными вложениями?
- Это очень сложный вопрос. Весь деловой мир помнит события в США в период великой депрессии, когда был принят закон Гласса-Стигала. Он отделил коммерческую банковскую систему от инвестиционного банкинга. В остальных странах бизнес развивался своим естественным путем, и, даже, когда случались кризисы, необходимости в жестком разграничении не возникало. Так что во многих странах распространена именно универсальная модель банков. Современная Россия тоже пошла по этому пути. Я бы не сказал, что эта модель себя дискредитировала. Тем более не стал бы говорить, что она не имеет права на существование. Развитие бизнеса объективно приводит к тому, что разные его виды начинают взаимопроникать друг в друга. Вот во Франции, например, банковский бизнес объединился со страховым. Наше законодательство, кстати, это запрещает. Та же Америка, в итоге, в 90-х годах отменила действие закона Гласса-Стигала.
Вряд ли нужно сейчас призывать опять возвращаться к временам великой депрессии и разделять банковский рынок "китайской стеной". Скорее всего, нужно совершенствовать регулирование этого рынка, повышать эффективность банковского надзора за рисками. И, в первую очередь, за рисками банков на фондовом рынке. В последние годы наш банковский надзор именно таким и стал - рискориентированным, и стал требовать от банков внедрения риск-менеджмента. В этом направлении и нужно двигаться.
- То есть Вы, как глава АСВ, не являетесь поборником идеи защиты денег населения?
- Я не являюсь поборником излишних ограничений. Мне некоторые коллеги говорили: руководитель Агентства по страхованию вкладов должен быть первым среди сторонников жесткого разделения банковского бизнеса. Конечно, если исходить из чисто ведомственных интересов, я должен быть в первых рядах противников объединения инвестиционного банкинга с коммерческим. Но я уже высказал соображения, которые, на мой взгляд, соответствуют нормальному пониманию бизнеса, в том числе в банковской сфере. Я сторонник развития банковский сферы. И поэтому не оказался в первых рядах тех, кто воюет с инвестиционным банкингом.
- Какие инструменты контроля за текущей деятельностью банков есть у АСВ?
- Не знаю, хорошо это или плохо, но мы не обладаем практически никакими надзорными полномочиями. Единственным органом банковского надзора в России является Центральный банк. В тех же США пять органов, которые надзирают за банками, в том числе и организация, аналогичная нашей - Федеральная корпорация страхования депозитов. Это их, кстати, не спасло, как мы видим. Мы не получаем от банков отчетность, характеризующую их финансовое положение. Это компетенция ЦБ. Но мы наделены полномочиями участвовать в проверках, организуемых ЦБ. И в ходе этих проверок мы следим за соблюдением банками закона о страховании вкладов, в первую очередь - полнотой и своевременностью оплаты страховых взносов и поддержанием в актуализированном виде реестра обязательств перед вкладчиками. Должен сказать, что пока мы вполне удовлетворены отношением банков к выполнению этих требований.
- Как показала себя стратегия инвестирования средств фонда в свете кризисных событий, насколько правильной и эффективной она оказалась?
- У нас достаточно консервативная политика размещения. В настоящий момент значительная доля средств вложена в государственные ценные бумаги, это 36% средств фонда. Причем, как в федеральные, так и в субфедеральные бумаги. Они в равной степени надежны. В корпоративных облигациях, "голубых фишках" размещено 38% средств фонда. При выборе этих бумаг мы руководствуемся критериями, установленными Минфином по согласованию с Банком России и ФСФР. Еще 12% наших средств размещено в акциях, тоже "голубых фишках" (лимит на такие вложения составляет 18%, но мы никогда не достигали этой планки). Часть средств мы размещаем через управляющие компании, которые отбираются по тендеру. Сейчас их всего пять. Но объем средств, которые мы передавали в их руки, не превышал 5% от объема фонда. Такая цифра была в период высокой доходности на фондовом рынке. Когда ситуация на рынке стала меняться мы перестали наращивать эту долю. Сейчас только 2% фонда инвестируется через управляющие компании.
И, наконец, некоторая часть средств всегда находится на счетах в ЦБ (обычно не более 1%), так как эти деньги не приносят доходы, а лежат мертвым грузом. И в нормальной ситуации было бы расточительством держать на счете в ЦБ большую сумму. Сейчас ситуация другая. Поэтому мы ликвидность свою повысили в несколько раз, чтобы быть готовыми к возможному банкротству, в том числе крупного банка. На начало октября на счете в ЦБ было аккумулировано 12% фонда.
- Пришлось ли вам избавляться от каких-либо бумаг?
- В нынешней ситуации это привело бы к реальным убыткам. На падающем рынке проигрывает тот, кто не располагает достаточной ликвидностью. У нас ликвидность достаточна, поэтому пока нет необходимости продавать бумаги. Более того, если вдруг окажется, что наших средств недостаточно для выплат страхового возмещения, по закону мы можем прибегнуть к помощи федерального бюджета. И при необходимости могут вноситься в ускоренном порядке поправки в федеральный бюджет с тем, чтобы пополнить фонд страхования.
- Каково финансовое участие государства в деятельности Агентства?
- На сегодняшний день размер имущественного взноса Российской федерации в фонд страхования вкладов составляет 6,8 млрд руб.
- В настоящее время активно обсуждается вопрос о наделении АСВ функциями по предупреждению банкротства проблемных банков. Предполагается, что на эти цели из федерального бюджета Агентству будут выделены дополнительные средства.
- После того, как экономика восстановится, могут ли средства фонда стать теми длинными деньгами в российской экономике, которых так не хватает? Ведь не дело финансировать инвестпроекты за счет годовых кредитов, привлеченных на Западе.
Привлекать кредиты - дело ответственное. Рынку присущи различные риски. ЦБ в лице первого зампреда Геннадия Меликьяна еще год назад предупреждал банки: не увлекайтесь западными кредитами.
Что касается длинных денег для экономики, фонд страхования - это не инвестиционный фонд и не институт развития, чья цель - реализация долгосрочных экономических проектов. Это гарант спокойствия вкладчиков, и требования к ликвидности и надежности вложений у нас повышенные.
- А какие банки имеют большее значение для экономики: те, которые являются казначействами групп, или те, у которых есть неаффилированные клиенты и вкладчики?
- В этом вопросе мы, прежде всего, должны руководствоваться потребностями экономики. Если существует кэптивный банк, который обслуживает своих собственников, представителей реального сектора экономики, - ну, ради бога. В этом нет больших угроз. Даже есть определенные плюсы: собственники диверсифицируют свои риски, развивают разные виды бизнеса. И экономика в целом от этого может выиграть. Тем более, что при наступлении тяжелых времен ответственные собственники в этом случае всегда имеют возможность поддержать свой банк.
Но клиентский банк в большей степени ориентирован на рынок. И в большей степени соответствует потребностям экономики, поскольку он не связан с чьими-то субъективными представлениями о бизнесе. Такие банки могут более адекватно реагировать на развитие рынка. Так что основная перспектива развития банковской системы в России - это укрепление и развитие клиентских банков.
http://www.asv.org.ru/show/?id=117698
Опубликовано - 12.11.2008
