Если проанализировать выступления в российской прессе, то складывается впечатление, что многие эксперты оказались разочарованными результатами принятия "дорожных карт" между Россией и ЕС, которое состоялось в мае 2005 года на московском саммите. Причем разочарование высказывали как представители "евроскептиков", так и российские "фанаты" ЕС. Не хотелось бы пересказывать суть всех критических замечаний, но главным образом речь оппоненты "дорожных карт" ведут вокруг "аморфности" этих документов.
По всей видимости, для "фанатов" эти карты означают доказательство кризиса, якобы охватившего отношения между Евросоюзом и Россией. Хотя, мне кажется, дело в крахе завышенных ожиданий, иллюзий относительно перспектив скорейшего и максимально полного растворения России в ЕС. Уместно вспомнить, что за этапом "холодной войны" в 1990-е годы последовал период своеобразной эйфории по поводу перспектив сближения России и стран Западной Европы. Но по мере того, как реальность ставила все на свои места, идеалистический период 2000-2001 годов сменился периодом сугубо прагматическим.
Для другого лагеря - противников сближения России и ЕС - подписание договоренностей по четырем общим пространствам (внешней и внутренней безопасности, экономике и гуманитарной сфере) и соответствующим им "дорожным картам" было воспринято как "излишний шаг в нежелательном направлении" (мягкий вариант реакции) и как "очередные уступки потенциальному противнику" (более резкий вариант).
На самом деле не следует забывать ряд принципиальных особенностей, связанных с "дорожными картами". Прежде всего, это письменная фиксация консенсуса исполнительных ветвей власти России и ЕС по очень широкому кругу актуальных и важных проблем. Это своего рода согласованная повестка дня, программа совместной работы на среднесрочную перспективу, выходящую нередко за горизонт 2007 года - года окончания действия нынешнего Соглашения о партнерстве и сотрудничестве между ЕС и Российской Федерацией.
Уже сегодня очевидно, что многие положения действующего СПС устарели или вот-вот устареют (особенно в случае вступления России в ВТО). К моменту принятия "дорожных карт" число членов ЕС возросло с 15 до 25, и это расширение произошло в восточном направлении. Жизнь поставила на повестку дня новые проблемы, иного уровня, чем были в начале 1990-х годов. Можно ли было не реагировать на подобные вызовы? Думаю, нет, реакция была необходима, и она во многом отражена в названных документах.
Говорят, мы становимся свидетелями отката к пресловутому "мирному сосуществованию" на европейском пространстве. Но, во-первых, мирное сосуществование лучше иного, менее мирного. Тем более, что после подписания СПС мы стали свидетелями целого ряда опасных кризисных ситуаций в Европе, включая фактическую войну на Балканах. Во-вторых, далеко не все политики склонны исключать возможность стратегического партнерства между ЕС и Россией, при том, что подобное партнерство должно непременно вести нашу страну в члены ЕС. То есть нынешнее "мирное сосуществование" не повторяет ситуацию 70-80-х годов ушедшего столетия, а является новым этапом, новым диалектическим витком, если угодно, при котором меняется качество отношений самих партнеров. Вместо СССР перед расширившейся Европой предстает новая Россия - страна, где нет всевластия КПСС, директивного планирования, тотальной цензуры и еще многого из того, что так беспокоило Запад практически весь двадцатый век.
Тот, кто на Западе никак не может отойти от конфронтационной психологии, начинает с завидным упрямством педалировать тему "ценностей". Отсутствие некоторого набора "западных ценностей" в России якобы делает невозможным нашу взаимную интеграцию и стратегическое партнерство.
Конечно, было бы нелепо отрицать важность общего подхода к фундаментальным ценностям у стратегических партнеров. Но общность подходов совершенно не означает тождественность всех ценностей. Подобного тождества нет и среди самих западных государств. О чем практически ежедневно свидетельствуют сводки новостей то о "пытках в секретных лагерях ЦРУ в ЕС", то о "волнениях выходцев с юга в ведущих столицах Западной Европы", то о предвыборных речах некоторых европейских руководителей с призывом вернуть смертную казнь в государстве-члене ЕС. А если вспомнить о проблемах "ценностей" в отношении русскоязычных жителей в ряде стран ЕС, то от пафосных заявлений наших оппонентов повеет махровым лицемерием.
В отношении ценностей можно спорить и дальше, но не следует забывать при этом известный библейский вопрос "а судьи кто?". Кроме того, стратегическому партнерству необходимы не только абстрактные общие ценности, но еще и общие интересы, цели, подходы к их достижению.
Возвращаясь непосредственно к теме "дорожных карт", хотел бы обратить внимание на необходимость распространения опыта их подготовки, написания и реализации на целый ряд иных сфер деятельности. Прежде всего, имею в виду создание подобных "карт" в сфере межпарламентского сотрудничества, которое, как известно, идет по трем направлением: двусторонние межпарламентские связи России со странами, входящими в Евросоюз, связи между парламентом России и Европарламентом, а также контакты наших парламентариев в общеевропейских организациях, например в Парламентской ассамблее Совета Европы. Формально эти связи есть, но их эффективность еще заметно отстает от требований времени.
Интересная перспектива для "дорожных карт" появляется в отношении межрегионального сотрудничества. Здесь, как правило, легче достигаются договоренности о решении общих задач и развитии партнерства между субъектами Российской Федерации и регионами стран-членов ЕС. Экономика, наука, культура, образование, молодежные контакты на региональном уровне могут стать надежной базой стратегического партнерства в политической сфере на межгосударственном уровне. Сказанное в полной мере относится и к повышению эффективности сотрудничества между депутатами региональных парламентов.
Новый импульс нашим отношениям могут и должны придать контакты на межпартийном уровне. Мне кажется, что здесь кроются очень серьезные резервы, особенно принимая во внимание реальное повышение роли политических партий в жизни России и их традиционно важную роль в жизни государств Западной Европы.
Конечно, нельзя не вспомнить о партнерстве на уровне общественных, неправительственных, некоммерческих организаций. Но контакты здесь не должны иметь однобокий характер, быть "игрой в одни ворота". Спектр названных организаций гораздо шире того, на который традиционно привыкли ориентироваться СМИ и отдельные политики. Вовлечь новые, реально работающие, общественно полезные организации в процесс создания единого европейского дома - одна из задач, решение которой повысило бы взаимопонимание между нашими странами и народами, усилило бы потенциал стратегического партнерства между Россией и ЕС.
Одним из серьезных препятствий в отношениях между Россией и ЕС остается "визовая тема". "Шенгенская стена" была спешно возведена Западом на месте "железного занавеса". Те, кто хотел уехать - уехали. Эта стена отнюдь не пресекла и проникновение криминального элемента из нашей страны на Запад. Остальные, в большинстве добропорядочные граждане, в результате "шенгенской стены" оказались перед лицом "неудобств", носящих подчас оскорбительный характер. Естественно, ограничения на передвижение существуют в обоих направлениях, и их снятие должно, на мой взгляд, происходить на паритетной основе. В этой связи, мне кажется, стоило бы избавить граждан ЕС, получивших визу на въезд в Россию, от необходимости дополнительной их регистрации при поездках на срок менее 90 дней. Ведь российский гражданин, получивший шенгенскую визу, не обязан бегать в полицейское отделение соответствующей европейской страны через 3 дня после своего приезда, даже если он остановился не в гостинице, а у своих знакомых.
Не думаю, что подобное российское ограничение защищает нас от террористов из стран ЕС, но подозреваю, что такое правило позволяет наживаться большому числу мелких чиновников от МВД, занятых пресловутой регистрацией. По-моему, избавление граждан ЕС от излишних хлопот, которым не обременены наши граждане в странах ЕС, улучшило бы атмосферу переговоров на "визовом" направлении общего пространства внутренней безопасности.
Есть у нас и проблема более качественной защиты от подделок отечественных паспортов, введения в них биометрических данных и усиление защиты южных рубежей России от потока непрошенных гостей. Без решения этих актуальных задач трудно рассчитывать на быструю отмену визового барьера в Европе. Но мне не кажется, что эти преграды носят непреодолимый характер. И среди поводов для оптимизма в этом, как и во многих иных вопросах, я вижу, в том числе, наши договоренности по четырем "дорожным картам".
Следующий масштабный шаг - найти достойную замену уходящему в историю Соглашению о партнерстве и сотрудничестве. Два оставшихся года его действия пройдут быстро, а что придет на смену СПС - пока вопрос. Надеюсь, что наступивший год позволит найти на него достойный ответ.
КЛИМОВ Андрей Аркадьевич,
председатель подкомитета
по европейскому сотрудничеству
Государственной Думы РФ
http://www.fondedin.ru/
