ВЛАДИМИР ШВЕДЧЕНКО, ФГУП ГТРК "Дальневосточная", Хабаровский край: Дмитрий Анатольевич, я на правах принимающей стороны хотел бы поприветствовать Вас от имени журналистского сообщества вновь на дальневосточной земле. Предыдущая подобная встреча с журналистами состоялась здесь же, в Хабаровске, полтора года назад. Мне хотелось бы услышать Ваше мнение: Дальний Восток стал ли привлекательнее за это время для жизни россиян?
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо. Во-первых, я рад еще раз пообщаться. За эти полтора года, по моим ощущениям, мы все-таки ситуацию на Дальнем Востоке по многим позициям сумели стабилизировать. И, несмотря на то что остается очень много проблем, о которых только что был разговор, прежде всего - социальных, производственных, инфраструктурных, тем не менее сегодня мы, с учетом наших финансовых, организационных и человеческих возможностей, можем говорить не только о стабилизации ситуации, но и о ее развитии.
Та программа, которая действует до 2013 года, и стратегия, которая сейчас готовится, нацеливают все-таки нас на то, что большие проблемы, которые образовались в Дальневосточном регионе страны за последние годы, могут быть решены. Не сразу, не за месяц и не за год. Но тем не менее у нас есть и инструменты, и деньги на это, и достаточное количество государственной воли. Поэтому в целом я настроен оптимистично, даже несмотря на то, что сейчас в ходе совещания проявилась масса проблем, связанных с реализацией тех или иных проектов.
Действительно, давайте подумаем, например, на тему строительства нашей основной нефтепроводной магистрали Восточная Сибирь - Тихий океан. Долго все согласовывается, посмотрите, годами все это продолжается. Туда-сюда бумажки какие-то перекладываются, при этом решение Президент принял исходя из соображений сохранения нашей природы, и можно было гораздо быстрее провести все необходимые согласования и выдать все акты экспертизы и уже приступить к стройкам. Но это только часть задач, часть проблем, просто это иллюстрация того, что работаем медленно, но работаем лучше, чем, допустим, 3-4 года назад.
В.ШВЕДЧЕНКО: Дмитрий Анатольевич, Ваша рабочая поездка по времени совпадает с предвыборной президентской кампанией. Вы - один из кандидатов в Президенты. Ваши коллеги по кампании выступают с различными программными заявлениями, а как выглядит Ваша программа?
Д.МЕДВЕДЕВ: Я, откровенно говоря, ни одного не слышал пока программного заявления от коллег...
В.ШВЕДЧЕНКО: В основном это критика...
Д.МЕДВЕДЕВ: Это - другое. Но программных заявлений я ни от кого пока не слышал. Что касается моей позиции. Я об этом говорил с самого начала: считаю, что основой работы в качестве кандидата сегодня должна быть та база, которая создана в последние годы, те проекты, которыми мы занимались и занимаемся совместно с Президентом Путиным. Эти задачи рассчитаны на очень серьезное, вдумчивое и полноценное исполнение. Они рассчитаны на годы вперед. И поэтому с моей стороны было бы просто несолидно, если бы я сказал, что есть какая-то отдельная программа, которую я предлагаю реализовать за короткое время.
Мы понимаем, в какой полосе мы находимся. Мы действительно стали развиваться как государство, как экономика. И главное сейчас - и об этом я говорил, выступая на Гражданском форуме - обеспечить стабильное развитие, десятилетие стабильного развития. Вот это, может быть, по сути - основная программная часть.
Что касается собственно программных установок. Считаю, что моя программа как кандидата в Президенты должна состоять из двух частей. Первая была озвучена в ходе Общественного форума в Москве, она была посвящена социально-политическим проблемам, развитию государства, преодолению политических трудностей, борьбе с коррупцией и так называемым пренебрежением к праву, с правовым нигилизмом. А вторая часть - экономическая, она будет озвучена в ближайшее время на Красноярском экономическом форуме. Это - две части моей программы как кандидата в Президенты.
Но еще раз повторяю: я не рассматриваю их в отрыве от того, что делалось и делается под руководством нашего Президента. Это - продолжение его курса, и я смею надеяться, что за те годы, которые мы совместно работаем над соответствующими программами, находясь на разных должностях, я как мог тоже вносил посильный вклад в реализацию этих идей.
В.ШВЕДЧЕНКО: Спасибо.
Д.МЕДВЕДЕВ: Пожалуйста.
ИНЕССА МАРИКОВСКАЯ, ТРК Амурской области "ТВ-Губерния": Я хочу затронуть вопрос демографии. Говорить буду, конечно, о нашей области. В Амурской области в последнее время наблюдается тенденция к сокращению населения, и эта тенденция тем более тревожная, если рассмотреть наше географическое положение. Какое-то время назад Амурская область была привлекательна для притока населения тем набором льгот, который существовал. Сейчас уже, оставим иллюзии, это не так. Я считаю, что необходима отдельная серьезная программа демографического развития. Видите ли Вы необходимость в ее создании?
Д.МЕДВЕДЕВ: Я первый раз попал к вам в Амурскую область в 2000 году и впервые увидел те небоскребы, которые стоят на другой стороне Амура в провинции Хэйлунцзян. И могу сказать, что в тот период это на меня произвело довольно сложное впечатление. Потому что совершенно очевидно, что людской потенциал и в Амурской области, и на Дальнем Востоке в целом, и в стране в целом у нас недостаточный. И эта проблема не ограничена, допустим, границами Амурской области или Хабаровского края, просто здесь она, может быть, проявляется в наиболее рельефном виде: с другой стороны расположено государство, имеющее самое высокое население на земле.
О чем это говорит? О том, что мы этим обязаны заниматься. Так вот, с 2000 года ситуация у нас действительно развивалась не самым благополучным путем. И, к сожалению, происходит абсолютное уменьшение численности населения в стране, не только в Амурской области - по стране в целом.
Но что необходимо сделать и что уже все-таки удалось сделать? Мы приняли концепцию демографического развития на период до 2025 года. Впервые за всю историю России как государства! Потому что мы никогда так этот вопрос не ставили. Мы все-таки принимали какие-то точечные решения типа введения государственного налога на холостяков, малосемейных и одиноких граждан, для того чтобы простимулировать мужчин создавать семьи и не отказываться от детей. Не очень эффективные меры оказались. В прошлом году по итогам переписи, которую ведет Росстат, у нас был зарегистрирован самый высокий за последние 25 лет рост населения.
Это не может не радовать, но ситуация очень фрагментарная. Если, например, в Центральной части России, на Юге наблюдается приток населения, самое главное - новые рождения происходят гораздо чаще, то на Дальнем Востоке, к сожалению, наблюдается абсолютный отток.
Что я полагаю в этой связи правильным делать? В рамках той демографической программы, которая есть, подготовить отдельные, региональные программы, направленные на стимулирование дополнительных рождений на Дальнем Востоке и на приток других граждан, желающих жить на дальневосточной земле. Причем, на мой взгляд, это нужно делать даже не в масштабах Дальнего Востока в целом (это можно сделать, конечно, так сказать, в обобщенном виде), но желательно делать это в региональном разрезе, потому что в каждом регионе, и в Амурской области, своя специфика, свои рабочие места, свои трудности. Это должны быть отдельные региональные программы. Поэтому я надеюсь, что руководство Амурской области такую программу создаст. Обязанность федеральной власти - постараться дополнить ее деньгами и организационными ресурсами.
Вот только в таком стиле, если мы будем работать совместно, мы сможем решить эту очень сложную проблему, хотя те тенденции, которые все-таки за последние два года образовались, настраивают на умеренно оптимистический лад. Мы хотя бы сейчас пытаемся этими процессами управлять, но еще несколько лет назад мы даже к этим проблемам и не приступали. Еще все впереди.
ОЛЕГ КРЮЧЕК, ООО ИТА "Губерния", Хабаровский край: Дмитрий Анатольевич, Вы уже говорили о том, что борьба с коррупцией должна стать еще одной национальной программой. На Ваш взгляд, возможна ли в России крупномасштабная антикоррупционная программа, подобная итальянским "Чистым рукам"? И, опять же на Ваш взгляд, насколько эффективны могут быть такие кампании? Спасибо.
Д.МЕДВЕДЕВ: Я думаю, что Вы сами на свой вопрос ответили. Вы считаете, в Италии они эффективны? По моим ощущениям, они там не так эффективны, как на то рассчитывают наши итальянские коллеги, потому что обильное количество материалов, всякого рода фильмы, Вам известные, свидетельствуют о том, что все негативные явления, которые там были, они сохраняются.
О чем это говорит? Это говорит, конечно, не о том, что наши итальянские коллеги с этим не борются, а о том, что те меры, которые принимаются, не могут носить характер кампании. Они должны стоять на твердой системной основе. Вот когда я говорил на Общественном форуме про национальную программу борьбы с коррупцией, я имел в виду именно системные меры. Не просто изменения в законодательстве. Сам по себе закон о борьбе с коррупцией, о котором сейчас много говорят, принесет не больше эффекта, чем изменения в Уголовный кодекс.
Ведь наш Уголовный кодекс и Уголовно-процессуальный кодекс - это и есть наши основные законы, направленные на борьбу с коррупцией, причем подробные и, в общем так сказать, адаптированные под российскую жизнь. Не нужно предаваться юридическим иллюзиям. Если мы примем еще один закон, ситуация радикально не изменится. Нужна система. В чем эта система должна быть? Эта система должна включать тем не менее современную юридическую базу, мы должны находиться в русле всех мировых и европейских антикоррупционных конвенций, потому что сама специфика коррупционных проявлений меняется.
Есть, так сказать, преступления старые как мир - взятка (она была в российской истории 300-500 лет назад, и она сохраняется, к сожалению, в качестве массового явления в нашей жизни), но есть и новые преступления должностные. Есть электронные преступления, есть всякого рода мошенничества. И за этим тоже законодатель должен следить. Но это не все, это только вершина айсберга. Гораздо важнее - создать экономическую основу для того, чтобы бороться с коррупцией. Все-таки чем выше уровень жизни, чем лучше уровень правопонимания, выше то, что называется правосознанием, тем меньше коррупции. Да, у коррупции есть и исторические корни. Вот Вы упомянули Италию, в Италии это одни корни, в России это другие корни, в Скандинавии - третьи корни, в каждой стране по-своему трудно. Мы должны эти моменты учитывать. Но экономическая база тем не менее должна быть главной. Если люди получают нормальную зарплату, если государственные служащие понимают, что у них будет обеспечена старость, с них можно требовать соответствующего поведения.
Можно требовать не нарушать закон. Потому что Вы знаете, какая основная коррупционная психологическая модель: я беру, потому что мне государство мало дает. Мы понимаем, оправдать-то этим можно все, что угодно. Можно платить заработную плату, измеряемую в сотнях миллионов рублей, а чиновнику будет все мало и мало. Он будет говорить: я принимаю такие важные решения, они стоят десятки миллионов долларов, пусть мне еще доплатят. Понятно, что это не оправдание. Но должен быть какой-то базовый уровень, с которого можно спрашивать. Очень часто приводится такой пример: государственный служащий или полицейский в развитых государствах, государствах с развитой экономикой. Почему там это лицо не берет взятки? Потому что возможности, которые можно утратить в результате того, что ты совершил преступление, гораздо страшнее для человека, чем единократная, сиюминутная выгода. Точно так же и позор, которому ты подвергнешься, и запрет на профессию, которой ты долго учился. Вот это - психологические способы борьбы с коррупцией. Мы находимся только в самом начале пути, но их недооценивать тоже нельзя.
Таким образом, что такое "национальная программа борьбы с коррупцией"? Это пакет нормативных актов. Это очень сложная и, тем не менее, крайне необходимая экономическая работ - просто повышение уровня жизни граждан. И это создание психологической мотивации. Вот когда все эти три компонента будут работать, можно считать, что мы вступили в фазу полноценной борьбы с коррупцией. У нас тогда заработает настоящая антикоррупционная программа. Насколько мы сейчас близки к этому? Могу сказать, что мы к этому морально готовы. Это уже немало. Но предстоит сделать еще очень многое.
О.КРЮЧЕК: Спасибо.
ОЛЬГА БУРЛЯ, ТВ "Колыма Плюс", Магаданская область: Дмитрий Анатольевич, ни для Вас, ни для моих коллег не секрет, что ряд регионов на Дальнем Востоке испытывает серьезную нехватку топливно-энергетических ресурсов из-за их дефицита на рынке. Та система распределения ресурсов, которая сейчас действует, не дает регионам возможности постоянно, стабильно обеспечивать потребности нашей экономики. Возможно ли на государственном уровне разработать и применить такой механизм, когда бы регионы приобретали топливно-энергетические ресурсы непосредственно у производителей? Таким образом у нас бы обеспечилась прозрачность формирования цены на эти ресурсы, и они бы стали для нас более доступными.
Д.МЕДВЕДЕВ: Это абсолютно правильный вопрос. Кстати, один из фрагментов совещания, которое только что состоялось, был посвящен этим вопросам. Посмотрите структуру сырья, которое используется на Дальнем Востоке, особенно по удаленным регионам, совсем северным территориям. Находящиеся на дальнем расстоянии источники сырья создают реальные проблемы в энергобалансе. Угли, которые возят в Корякию, на Камчатку, они же стоят на десятки процентов больше, чем те угли, которые, допустим, поступают в другие регионы. О чем это говорит? Сам по себе энергобаланс сделан криво. В нем очень значительную долю занимают посредники. А регионы приобретают соответствующие виды сырья на вторичном, и даже на, так сказать, третьем переделе рынка. Значит, задача какая? Рационализовать эти хозяйственные связи, если говорить таким вот немножко суконным, экономическим языком. Чтобы поставки шли непосредственно от производителей и та маржа, которая взимается, была минимизирована. Это первое.
Второе: сам по себе энергобаланс должен меняться. Вот мы сегодня говорили о том, что, все-таки, допустим, в ряде случаев необходимо использовать и газ. У нас, к сожалению, ситуация выглядит по стране очень пестро. В европейской части газа слишком много в энергобалансе, и стоит задача его замещения углями и другими видами сырья, другими видами ресурсов. Потому что газ - это все-таки топливо, которое может использоваться по-разному, это источник для нефтехимии, для газохимии. Здесь, наоборот, в ряде случаев можно было бы использовать и газ для того, чтобы создавать дополнительную энергетическую мощность. Поэтому очень важна задача оптимизации энергобаланса, она должна решаться применительно к каждому региону. То есть мы должны уходить от более затратных видов топлива к менее затратным, рационализировать поставки топлива, и, наконец, применять в необходимых случаях меры антимонопольного регулирования. Это совершенно очевидно.
Только в этом случае мы сможем сделать себестоимость энергетики на Дальнем Востоке более-менее удобоваримой. Но меня порадовал сегодня Анатолий Борисович Чубайс. Вы, наверное, слышали, он сказал, что в ближайшие два месяца РАО ЕЭС России готово представить обоснование под соответствующие энергопроекты на Дальнем Востоке и выйти на стоимость калории в конечном счете сопоставимую с той стоимостью, которая есть по стране. Будем надеяться, что эти предложения окажутся исполнимыми.
О.БУРЛЯ: Спасибо.
Д.МЕДВЕДЕВ: Пожалуйста.
ДМИТРИЙ ГОРЕЛОВ, газета "Биробиджанская звезда", Еврейская АО: Дмитрий Анатольевич, в последнее время не только много говорят, но и делают для улучшения жизни дальневосточников, но в то же время, например, средний размер пенсии в Еврейской автономной области почти на тысячу рублей меньше, чем прожиточный минимум. Да и зарплаты у дальневосточников высокими не назовешь. В связи с этим у Правительства России есть какие-то конкретные предложения?
Д.МЕДВЕДЕВ: Заработные платы у дальневосточников не ниже, чем в других частях страны. Проблема-то в другом. Проблема в том, что стоимость жизни здесь выше, чем, например, в ряде европейских регионов нашего государства. Поэтому какие здесь могут быть предложения? Предложения достаточно простые, но от этого ничуть не более легко исполнимые. Надо создавать дополнительные рабочие места и в Еврейской автономной области, и в других регионах. Почему? Потому что если мы не будем создавать их, мы так и останемся заложниками той экономической структуры, которая сформировалась в советский период. А она, к сожалению, сегодня не работает. Поэтому развитие производств, создание новых точек роста, создание самых разных зон предпринимательства - и инновационных, и портовых, и тех зон, которые связаны с переработкой, - крайне важны для Дальнего Востока.
Посмотрите - об этом сегодня тоже был разговор - мы все время гордимся нашими природными богатствами. У нас действительно всего много. Того же самого леса. Но что с ним происходит? Почти весь лес уходит в непереработанном виде за границу, да еще и зачастую контрабандным путем. Я сейчас даже не об использовании репрессивных рычагов и запретительных пошлин, хотя это нужно делать обязательно, я говорю о другом. Вот мы, опять же, непростительно долго принимаем решение о создании перерабатывающих предприятий, тех же самых целлюлозно-бумажных комбинатов. Сначала, в девяностые годы, мы увлеклись разговорами о том, что вообще все производства такого рода надо закрыть. Потом сообразили, что никуда без беленой целлюлозы, картона и бумаги в современном обществе не уйти, надо просто вводить новые технологии, которые связаны с щадящими формами отбелки и так далее. Китайцы этим активно занимаются. Мы за последние 15 лет не построили ни одного нового комбината! Или нефтепереработка: мы понимаем, что стоимость сырой нефти и стоимость бензина - принципиально разные вещи. Почему я об этом говорю? Потому что именно этим нужно заниматься, только это сможет поднять уровень жизни.
Что же касается тех, кто зависит от производства, - а это социальная сфера, это бюджетники, это пенсионеры, - то чем больше доходов будет собираться от производственной сферы, от реальной экономики, тем больше будут пенсии. Мы с вами прекрасно понимаем, что здесь прямая зависимость. Еще несколько лет назад пенсии были совсем маленькие. Сейчас мы их сумели хоть как-то поднять только из-за того, что растет экономика. Подняли пока совсем не так, как нам бы хотелось. Будем заниматься этим и впредь. Одновременно, кстати, хочу сказать, что мы должны, помимо подъема абсолютного размера пенсий (это государственная задача), заниматься и созданием специальных пенсионных систем.
Вот одна из таких задач была поставлена Президентом в рамках так называемой накопительной системы. Это тоже современный, прогрессивный путь, и нужно его широко использовать. Ну и, наконец, последнее. Мы обязаны учитывать региональную специфику. У нас в России никогда не будет универсальных условий труда. Потому что условия труда в Анадыре и в Краснодаре - они будут разными. Из этого не нужно делать трагедии, но это нужно учитывать при принятии государственных решений, в том числе и решений о пенсиях. Вы сегодня слышали, что все губернаторы, которые были, вышли с определенной инициативой. Ее нужно обсчитать, ее нужно посмотреть, нужно опереться на те экономические возможности, которыми мы располагаем. Но все-таки это правильный путь - учитывать географические, климатические и экономические различия, существующие в нашей стране.
Д.ГОРЕЛОВ: Спасибо.
ВАДИМ БОГОМОЛОВ, газета "Камчатский край - единая Камчатка": Большинство дальневосточных субъектов - дотационные. Сейчас принята программа социально-экономического развития Забайкалья и Дальнего Востока. Как Вы считаете, те меры, которые предусмотрены в программе, те средства, которые в нее заложены, - хватит ли их, чтобы остановить отток отсюда населения и, в первую очередь, - специалистов?
Д.МЕДВЕДЕВ: Во-первых, я считаю, что специалисты - это тоже люди, и тоже представляют наше население, поэтому я бы их не отделял от других граждан, проживающих на территориях, входящих в Дальневосточный федеральный округ. А во-вторых, я надеюсь, что средств хватит. Все-таки мы, еще раз повторю, впервые создали такую программу и впервые создаем стратегию. И это стратегия, опирающаяся на реальное распределение ресурсов и на реальную рыночную ситуацию. Ведь в чем был порок всех программ советского периода? Они были хорошие, они во многом создавали основу для развития Дальневосточного края. Но они были подверстаны под плановую систему экономики. Плановая система закончилась, программы эти не работают, а мы почему-то по старинке продолжаем ждать от них результатов. Или надеемся на то, что тот, кто приехал в расчете на высокие районные коэффициенты, иные формы социалистической, такой советской поддержки, останутся жить здесь. Надо по-другому людей стимулировать - и деньгами, и морально тоже, но исходя из других соображений.
Программы, которые сегодня создаются, гораздо более реалистичны. Они основаны все-таки на инвестиционном принципе и на инновационном подходе. Еще раз повторю: создание новых рабочих мест будет давать кумулятивный эффект для всего Дальнего Востока - и для тех, кто трудится в реальной экономике, и для бюджетной сферы. При этом я, кстати, не считаю исключительным и, скажем, создание специальных возможностей для того, чтобы простимулировать приток населения из районов центральной России, а также из государств, которые входят в наши содружества, на Дальний Восток. Но это должны быть отдельные специальные программы, причем рассчитанные на создание конкретных производств. Нужны нам нефтяники, например, - мы должны подумать о том, чтобы переселить, допустим, какое-то количество специалистов из регионов, где традиционно этот вид бизнеса развивается. Адресные программы, просчитанные программы и, самое главное, выгодные для людей программы - вот такие нам нужны.
В.БОГОМОЛОВ: Понятно, спасибо.
ВЕРА МОЛДОВАНОВА, Региональная радиостанция "ЛЕММА", Приморский край: Сегодня очень много говорили о качестве жизни - это очень простые вещи: наличие жилья, возможность учить детей, достойная зарплата, пенсия и так далее. Но у нас на Дальнем Востоке есть еще одна проблема. Мы оторваны от центральной России и об этом тоже сегодня говорилось. Стоимость билета до Москвы непомерная. В центральную Россию семьи не могут выехать, чтобы повидать родных. Приезжаешь на Дальний Восток работать - соответственно, берешь билет в один конец. Какие, на Ваш взгляд, есть механизмы, чтобы стоимость билетов сделать более доступной? Возможно, какие-то субсидии, компенсации или какие-то еще экономические инструменты?
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо. Вы, наверное, слышали дискуссию, которая на эту тему разгорелась. Я с удивлением отметил, кстати, что в той справке, которую мне готовили, написано 20 тысяч рублей за билет. Как же далеки авторы этой справки от Дальнего Востока, если они даже не знают стоимости этого билета! Ведь стоимость билета из Владивостока в Москву еще два года назад была гораздо больше 50 тысяч. Причем я имею в виду эконом-класс.
В.МОЛДОВАНОВА: Это в сезон.
Д.МЕДВЕДЕВ: Именно так. Какие решения здесь необходимы? Ровно те, о которых сегодня был разговор. Это должны быть прежде всего меры по развитию конкуренции, потому что только она способна решить для авиакомпаний задачу, связанную со стоимостью билета, со стоимостью перевозки. Мы, конечно, можем их заклинать возить людей почти бесплатно. Но они этого делать не будут. А мы должны создать такие же условия, как, например, были созданы в Калининграде. Ведь Калининград - это тоже удаленный регион. Более того, это эксклав, то есть территория, обособленная от основной части страны. Еще два года назад стоимость билета была абсолютно неподъемной. Сейчас там есть ряд перевозчиков, которые возят людей по ценам более низким, чем на поезде. Почему? Потому что перевозчиков стало много, и они предлагают разные виды билетов, разные виды тарифов, разные виды услуг. Мы тоже в этом нуждаемся. Тот, кто хочет лететь бизнес-классом или первым классом, он деньги найдет. Речь идет о том, чтобы могли полететь значительно более широкие категории наших людей. Это первое направление.
Второе, о чем сегодня, кстати, говорил ваш губернатор, - я бы не стал полностью исключать, но нужно посмотреть, как этот механизм может работать, - это так называемые персональные дотации. Но они, конечно, должны носить абсолютно адресный характер и быть связаны с необходимостью - поездкой, допустим, до места учебы. Здесь можно посмотреть, во всяком случае, такое поручение по итогам совещания я дал. Это второе направление. То есть развитие конкуренции - первое, адресные дотации к стоимости билета - это второе.
Ну и, наконец, конечно, третье - просто развитие всей сети. Потому что, к сожалению, стоимость билета очень тесно связана со стоимостью транспортных услуг, со стоимостью тех услуг, которые оказываются в аэропортах, со стоимостью обслуживания взлетно-посадочной полосы, со стоимостью керосина, которая очень сильно выросла на мировом рынке, и с массой других факторов. Вот по этим трем направлениям, о которых я сказал, должна идти работа.
В.МОЛДОВАНОВА: Скажите, пожалуйста, а какие можно поставить сроки для того, чтобы понять: удалось или не удалось?
Д.МЕДВЕДЕВ: Я, конечно, не волшебник, но я, когда впервые попал в Калининград, у меня тоже были гораздо более пессимистические ожидания. За год - там, правда, меньшее расстояние - удалось добиться довольно существенного снижения цен на билеты. Поэтому я думаю, за разумное время - за год, за полтора - все-таки можно эту задачу решить.
В.МОЛДОВАНОВА: Спасибо Вам большое.
ВЛАДИМИР СЕМЕНЧИК, газета "Губернские ведомости", Сахалинская область: Хочу поддержать Вас, Дмитрий Анатольевич: на Сахалине, когда пришел "Аэрофлот" - пятая компания, сразу резко появились сезонные скидки и сейчас, например, можно долететь за шесть тысяч до Москвы.
Д.МЕДВЕДЕВ: За шесть тысяч?
В.СЕМЕНЧИК: За шесть тысяч. А можно и за 26.
Д.МЕДВЕДЕВ: Вот, очень хорошо, что Вы сказали.
В.МОЛДОВАНОВА: А у нас нельзя.
Д.МЕДВЕДЕВ: А у Вас нельзя! При этом расстояния абсолютно одинаковые. Это означает, что условия хозяйствования разные и разные подходы.
В.СЕМЕНЧИК: Но, правда, нужно покупать билеты заранее, месяца за три...
Д.МЕДВЕДЕВ: Ну, это уже такой тариф, если я правильно помню, он назывался раньше апекс, он действует во всем мире, когда полет с фиксированной датой. Но, вы знаете, здесь не выбирают. Если ты хочешь полететь дешево, надо заранее строить планы, это не так плохо.
В.СЕМЕНЧИК: Вопрос у меня такой: Вы бывали на Сахалине в прошлом году, понимаете всю уникальность нашей области, ее островное положение. А вот на Ваш взгляд, какой государственная политика видит роль Сахалинской области на Дальнем Востоке и странах Азиатско-Тихоокеанского региона?
Д.МЕДВЕДЕВ: Глобальный вопрос, задаете. Во-первых, я хотел бы пожелать всем, кто живет на Сахалине, успехов, потому что это действительно трудный край, и сегодня об этом весьма эмоционально со ссылкой на Александра Исаевича Солженицына говорил губернатор. И с этим я абсолютно согласен. Но я не мог не заметить и другое - что каждый должен работать на своем месте. И, скажем, если мы берем на себя какие-то обязательства, их нужно исполнять, в том числе и по строительству жилья в пострадавших от землетрясения районах. Ничего непоправимого не произошло, но нужно сроки, тем не менее, выдерживать. Я надеюсь, что власти с этой задачей справятся в самое ближайшее время.
Теперь в отношении ответа на Ваш системный, глобальный вопрос. Я вчера, когда вечером размышлял на эту тему, знаете, о чем подумал? У нас настолько уникальное государство, что мы, как правило, в этой уникальности видим для себя проблемы. Москва так далеко, что даже чтобы добраться туда, нужно потратить денег по сути столько же, сколько требуется для полета в Австралию. Это правда. В этом минус. Но есть и определенный плюс. Для того, чтобы добраться из Сахалина или Владивостока до многих стран, входящих в Азиатско-Тихоокеанский регион, требуется покрыть значительно меньшее расстояние, чем из Москвы. И это наше конкурентное преимущество, потому что мы такие большие, что мы находимся и в Европе, и в Азии. А теперь давайте подумаем, кто растет быстрее - Европа или АТР?
В.СЕМЕНЧИК: АТР.
Д.МЕДВЕДЕВ: Конечно, АТР! Мы где хотим развиваться? Только в Европе? Нет, конечно, мы хотим развиваться везде. И здесь - основные энергетические в самом широком смысле этого слова узлы роста, здесь основные потребители, здесь основные инвестиции. И наше географическое положение, в конечном счете, может превратиться в наше конкурентное преимущество. В этом я вижу, кстати, ответ на Ваш вопрос. Из этого, естественно, вытекает и стратегия. Я не стал специально распространяться на эту тему. То есть мы должны быть не просто двуглавым орлом, мы должны вообще по всем регионам смотреть, во все стороны смотреть. Мы должны смотреть в Европу, мы должны смотреть в Африку, мы должны, естественно, наблюдать за тем, что происходит в Америке, и мы обязательно должны смотреть в сторону Азии и Тихоокеанского региона. Если мы не будем смотреть по всему периметру, то мы потеряем все те преимущества, которыми располагаем.
ДМИТРИЙ СЕРЕГИН, газета "Регион 87", Чукотский АО: Чукотка, наверное, не менее уникальный регион, чем Сахалин. Очень далеко, очень холодно, вечная мерзлота. Ресурсов много, но их еще надо добыть и как-то вывезти. Наземных коммуникаций нет, море замерзает. Тем не менее, опыт последних семи лет показывает, что экономическое освоение Чукотки вполне возможно, но очень дорого. У меня вопрос: есть ли в федеральном центре четкое понимание того, зачем России нужна индустриально развитая Чукотка? Какие стратегические выгоды можно получить от развития этого региона, от тех вложений, которые потребуются?
Д.МЕДВЕДЕВ: Выгода, я думаю, для всех очевидна. Наши предки передали нам огромную страну, и наша святая обязанность ее сохранить. Это даже не выгода, это просто наш долг. Такие вопросы не обсуждаются и не могут обсуждаться. Что же касается конкретных выгод, то совершенно очевидно, что Чукотка, действительно, несмотря на свое крайне суровое климатическое положение, - край, который имеет очень большие природные запасы. И нам нужно научиться их добывать, но добывать экономически оправданным способом. Понятно, если нефть, золото, алмазы, все что угодно, так сказать, будут стоить существенно больше, чем в других местах, это не будем экономически эффективно. Поэтому нам нужно использовать новые технологии, а они, кстати, появляются.
Вчера мы в Якутии были: еще недавно те же самые алмазы добывались только открытым способом, сейчас это шахтный способ, причем глубины становятся все больше и больше. Стало быть, это все становится более экономически рентабельным. Поэтому необходимо приходить и на Чукотку, в том числе - с современными, с инновационными технологиями добычи полезных ископаемых. С другой стороны, мы обязаны сохранять и тот социальный уклад, который там существует. Действительно, за последние годы на Чукотке довольно многое удалось сделать. И в этом, вне всякого сомнения, заслуга и губернатора. Но самое главное сегодня - сохранить тот задел, который за последнее время был создан, и не превращать эти достижения в памятник отдельному руководителю, а развивать их. Вот это, может быть, самое сложное, но самое главное. И это должно быть мотивацией, но не только федеральных властей, но и региональных властей, и мотивацией любого человека, который живет в вашем прекрасном, но суровом крае.
Д.СЕРЕГИН: Спасибо большое, но есть ведь проекты, которые выходят далеко за рамки компетенции региональных властей. Например, железная дорога, которая связала бы Чукотку с материком. Можно ли ожидать такого результата?
Д.МЕДВЕДЕВ: Можно. Эти вопросы сейчас рассматриваются, и вы обратили, наверное, внимание на то, что в своем выступлении министр [транспорта] Левитин как раз говорил о том, что в ближайшее время будет принята новая транспортная стратегия, рассчитанная на пять лет. Будем надеяться, что и эти вопросы там найдут отражение. Кроме того, соответствующая работа идет и по линии РЖД.
Д.СЕРЕГИН: Большое спасибо, тоже будем надеяться.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.
ВОПРОС: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, высшим руководством страны принято решение о проведении полноценного военного парада в городе Москве 9 мая. Безусловно, тут же послышалась критика и упреки в излишнем милитаризме в адрес Российской Федерации. Чем вызвано решение о проведении в неюбилейный год подобного мероприятия и как бы Вы ответили этим критикам? Спасибо.
Д.МЕДВЕДЕВ: Вы знаете, всякий парад - это все же внешняя сторона, это, скорее, демонстрация возможностей государства, а не отражение намерений. Я не думаю, что за этими решениями необходимо видеть какие-то особые символы. Во всяком случае, уж я бы точно не видел в этом того, что происходило лет двадцать-двадцать пять тому назад.
Если Вы помните, по Красной площади провозили огромные ракеты - тем самым мы отвечали на соответствующие угрозы. Мы с вами понимаем, что это само по себе не решает вопросов нашей обороноспособности. Задачи укрепления оборонного потенциала решаются другими способами. Надо вовремя финансировать оборонный заказ и армию финансировать, как следует. Проводить те преобразования, которые идут сегодня. И тогда у нас будет крепкая оборона, и с нами будут считаться. Хотя за последнее время в этом плане сделано немало. Я считаю, что климат в армейской среде все же меняется, объемы военного оборонно-промышленного заказа радикально выросли. И это все-таки нас настраивает на вполне позитивный лад.
Но сделано еще далеко не все. Не так давно я был в Мурманске, мы там с рыбаками разговаривали, а проблемы везде одинаковые - что здесь, на Дальнем Востоке, что там.
Совсем недавно произошел очередной инцидент с пиратами. Понятно, что к каждой лодке, к каждому рыболовецкому судну крейсер не приставишь, это совершенно очевидно. И в то же время присутствие российского Военно-морского флота и в своих территориальных водах, и, самое главное, в открытом море, - это стабилизирующий фактор, очень важный фактор для нас как для морской державы.
Я об этом говорю, отвечая на ваш вопрос по поводу символов. Сами по себе символы, конечно, важны, но они имеют вторичное значение. А гораздо важнее - реальные решения и реальные инвестиции в оборону, в обеспечение национальной безопасности. Что же касается какого-то там милитаризма, о котором Вы сказали, - мы же разумные люди, мы понимаем, что само по себе "накачивание мускулов" вряд ли кого-то убедит, если за этим не будут стоять реальные решения. И только в этом случае наши символы будут адекватно восприниматься нашими партнерами и нашими конкурентами.
7 февраля 2008 года
Хабаровск
www.rost.ru
