Давно, казалось бы, миновали времена, когда на выбор профессии и карьеру влияло происхождение человека. И сегодня, в эпоху рыночного перехода, этот параметр пока не заметен на профессиональном росте людей, повышении их по службе. Хотя не будем лукавить, человеку из обеспеченной семьи все-таки легче пробиться к вершинам успеха, профессионального признания и славы. Одно дело, когда ты - "сын юриста", дитя высокого госчиновника или отпрыск олигарха, и другое, когда начинаешь практически с нуля, с рабочей специальности в далекой от Москвы периферии.
Александр Альбертович Вешняков - нынешний Председатель Центральной избирательной комиссии РФ (ЦИК) - яркий представитель современной политической элиты, кто стартовал не с самых обнадеживающих позиций, но вошел в этот избранный ряд. Как? Может, интервью, которое он дал корреспонденту журнала "О&K" Николаю Казанцеву, поможет читателю ответить на этот интригующий вопрос.
- Александр Альбертович, у вас интересная трудовая биография. Сам человек вряд ли сможет сложить такую слаломную трассу своей жизни, как у вас, чтобы, начиная с профессии моряка, дойти до высокой, как раньше говорили, "номенклатурной" должности Председателя Центризбиркома. Вас вела судьба?
- Полагаю, что у каждого человека есть своя судьба. Но я не принадлежу к числу фаталистов, считающих, что от нас ничего не зависит. На судьбу можно влиять, ставя перед собой реальные цели и целеустремленно двигаясь к ним. Часто перед тобой возникает выбор, но успешным профессиональный путь будет только тогда, когда берешься за дело, которое хочешь и можешь выполнить. Такая своеобразная формула успеха. "Хочешь" - потому что работу надо делать с желанием, с душой, внутренней потребностью, а не для того чтобы отбывать время, получая хорошую зарплату. Нужно чувствовать, что эта работа - для тебя, в ней ты потенциально можешь раскрыться, вырасти. Это с одной стороны. Вторая часть этой формулы - "можешь" - это, когда надо оценить свои возможности, а способен ли ты это сделать? Работа, может быть, очень интересна, "красива", может, к ней даже душа лежит, но если надорвешься, ее выполняя, тоже ничего хорошего не жди: надрыв, разочарование, моральная травма - это тяжелое испытание для любого человека. Нужно соизмерять свои желания и возможности.
- Вы об этом знали уже в юном возрасте, когда выбрали свою первую профессию, идя учиться в "мореходку"?
- Я потомственный помор, - и среда моего детства подтолкнула к решению о первой профессии. Окончил восемь классов, было мне тогда 15 лет, можно было учиться в школе дальше, получив обычное среднее образование, но я пошел в мореходное училище. Сделал первый свой выбор. Потому что рядом - Белое море, много родственников и знакомых были связаны с морской стихией, работали на флоте, в пароходстве. Была и чисто прагматическая сторона этого решения: я был один у матери, отец погиб, когда мне было девять месяцев от роду, и понимая, что матери надо помогать или хотя бы не быть на ее иждивении, пошел в училище. Там государственное обеспечение, интересная профессия, определенная самостоятельность. Я сделал такой шаг, а дальше надо было осваивать трудную, суровую профессию моряка дальнего плавания Северного морского пароходства.
- А получение высшего образования тогда входило в ваши планы?
- Обязательно. Понимая, что с поступлением в мореходное училище несколько отступил от своей цели получения высшего образования, сразу после его окончания я поступил в Ленинградское высшее инженерное морское училище им. адмирала С. О. Макарова (заочное отделение), которое успешно впоследствии закончил.
- У вас удачно складывалась работа в качестве механика на судах, - был квалификационный рост, хорошая зарплата. Почему же вы "сошли на берег"?
- Потому что я "земной" человек, который ведет нормальный, человеческий образ жизни. Сначала, как и всех моряков, держала романтика профессии. Очень своеобразный режим: два-три месяца - на берегу с семьей, потом шесть месяцев - в море. И так годы работы. Но у каждого моряка наступает момент, когда необходимо выбирать - или море, или земля. Перешагивая в своей профессии через определенную, незримую черту, у человека уже вырабатывается привычка, его затягивает бесповоротно - дальше он не может жить без моря. И передо мной встал такой выбор. На берегу - семья, маленькая дочка... Начал думать, может, не стоит всю жизнь связывать с морем. Друзья заставили трезво взглянуть на ситуацию: я был уже состоявшийся судовой механик, профессионального карьерного роста в перспективе оставалось теоретически всего две-три ступени. А дальше - "стоп", хода нет. Оказаться за бортом перспективы в 25-26 лет?
- Каждый свой выбор вы осуществляли, сообразуясь с внутренней логикой, по намеченному заранее плану?
- Скорее, жизнь мне преподносила предложения, а я выбирал и решал, браться за них, смогу ли выполнить новую работу так, как я это вижу и понимаю? С этим чувством и желанием продолжил работу на берегу. Был быстрый рост, практически через каждые два года шел на повышение, став через восемь лет "береговой работы" секретарем Архангельского горкома КПСС. О хорошей карьере думает каждый нормальный человек. Работать в партийные органы я пришел не из-за конъюнктурных соображений, а желая с тех же романтических позиций времен перестройки изменить что-то к лучшему, внести свой личный вклад в решение накопившихся проблем. Считаю, чем выше должность, тем больше возможностей влиять на ситуацию, менять ее к лучшему. Исходя из этого, продвигался дальше по ступеням своей служебной лестницы.
- Когда же и как вы попали на путь "избирательной карьеры"?
- В 1989 году - выборы депутатов Верховного Совета СССР. Тогда было принято - представителей городских партийных комитетов назначать в качестве секретарей окружных избирательных комиссий. Время было бурное, впервые выборы проводились на альтернативной основе. Представители КПСС столкнулись с другими партиями, неформальными организациями, движениями. Тогда я получил свои первые уроки демократии и понимание того, что избирательная комиссия - очень важный орган в организации свободных выборов. КПСС в то время еще не привыкла к соперничеству, от меня требовали правдами, а чаще всего неправдами гнуть линию компартии в составе комиссии, не считаясь с требованиями закона о выборах. Я сопротивлялся, конфликтовал. В итоге выборы закончились, победил не представитель от КПСС, а независимый кандидат.
- Но на выборах в своей жизни вы выступали не только в качестве организатора, но и как непосредственный их участник? В чем особенность этого этапа?
- В 1990 году 14 коллективов Архангельска выдвинули меня кандидатом в народные депутаты РСФСР. Руководство обкома не было настроено на мою кандидатуру. Снова выбор - что делать? Тогда решаю: если мой родной коллектив Северного морского пароходства поддержит меня, я пойду на выборы. На собрании трудового коллектива обсуждались кандидатуры на альтернативной основе - моя и второго секретаря обкома партии. Абсолютную поддержку получаю я. Для меня это было не просто испытание, а вносило ясность: стоит ли за мной действительно какая-то сила, которая будет поддерживать меня, или иду в одиночестве? Почувствовав такую поддержку, смело пошел на выборы. Хотя это было непросто. В итоге из 14 кандидатов я победил во втором туре и стал народным депутатом РСФСР. Что это было - судьба? Отчасти да, но и работа человека.
Дальше - Верховный Совет РСФСР. Для меня законодательная работа - совершенно новое дело. Я был депутатом горсовета в Архангельске. Будучи секретарем горкома, закончил Высшую партийную школу. Но требовалось повысить уровень своих знаний, как законодателю. Поэтому поступил в Дипломатическую академию на факультет международного права, чтобы квалифицированно выполнять свои обязанности народного депутата Российской Федерации. Потом, когда был на должности заместителя Председателя Совета Республики, у меня стали происходить столкновения с руководством Верховного Совета в лице Ельцина. Главная причина - мое несогласие с проводимой политикой разрушения Советского Союза. Личные отношения, которые тогда не сложились у Ельцина с Президентом СССР Горбачевым, не должны были сказываться на судьбе страны. Можно, наверное, было отсидеться, промолчать, занять конформистскую позицию, но это нарушало бы мои жизненные принципы. Если помните, группа из шести депутатов публично обратилась к Ельцину - так работать дальше нельзя. Я был одним из авторов того обнародованного письма.
- Какую позицию вы занимали во время кровавого политического кризиса 1993 года?
- Был среди тех, кто занимал миротворческую позицию между конфликтными сторонами: с одной стороны - Хасбулатов с Руцким, с другой - Ельцин. И те и другие по ряду позиций были неправы. Нужен был компромисс, который позволил бы выйти из кризисной ситуации. Мы предложили так называемый нулевой вариант, но он реализован не был. Инициаторы "нулевого варианта" вели переговоры с конфликтующими сторонами. Это был один из самых тяжелых периодов моей жизни: когда видишь, что дело идет к кровопролитию, а ты ничего не можешь изменить, не способен предотвратить это столкновение. Твоих возможностей не хватает. Слишком далеко все зашло. К сожалению, противостояние закончилось в самой мрачной и трагичной форме.
- Нельзя сказать, что в вашей жизни все было гладко. Потом был уход из политики, но со временем вы вернулись во власть в новом качестве. Как это произошло?
- Все, кто был связан с теми трагическими событиями 1993 года, получили жуткую морально-психологическую травму. От политики ушел в сторону, работал советником в министерстве, отходил, восстанавливался душой. Потом Николай Тимофеевич Рябов, тогдашний Председатель ЦИК, зная мою гражданскую позицию, пригласил на скромную должность ведущего специалиста в аппарат Центризбиркома. С этой ступеньки начал подниматься: сначала был членом Центральной избирательной комиссии, потом секретарем ЦИК, в марте 1999 года стал ее Председателем, а в 2003 году был переизбран вновь.
- "Восстановление" и дальнейший должностной рост протекали для вас легко? У вас не было никогда внутренних сомнений при переходе со ступени на ступень?
- Конечно, как у каждого нормального человека, сомнения присутствовали. Почти всегда меня выдвигали, делали предложения другие люди. Я сопоставлял эти предложения с мнением близких мне людей, общественности, и если чувствовал поддержку, соглашался, принимал предложения. Для меня было важно сознавать, что мои действия и поступки общественно полезны и необходимы, что люди поддерживают меня, видя во мне того человека, который оправдает их надежды. Что они готовы идти со мной на испытания, а у меня есть все необходимые данные для должного исполнения возлагаемых обязанностей. Тогда уже никаких сомнений - только вперед.
- На какой работе вы себя чувствовали наиболее комфортно?
- Было чувство удовлетворения от работы на судах и в пароходстве. Были моменты, когда хорошо работалось в Верховном Совете. Но наибольшее удовлетворение от сделанного, от того, что удалось реализовать в конкретной практике и масштабе такой страны, как Россия, я испытываю здесь, в Центральной избирательной комиссии.
- Что дает человеку общественная деятельность?
- Активную жизненную позицию. Лично я от участия в общественной работе ничего не потерял, а только приобрел. Главное - она учит работать с людьми, хотя это очень специфическая область. Я никогда не был рубахой-парнем, но общественная деятельность заставила заниматься самообразованием, самоорганизацией и овладевать наукой общения с людьми.
- Вы занимаете высокое должностное положение, но остаетесь все-таки живым человеком. Есть ли у вас и у членов руководимой вами ЦИК свои политические позиции и пристрастия?
- Объективность, непредвзятость, открытость - вот наши главные позиции. Стремимся, чтобы нас не втянули в политические разборки. Иначе может быть недоверие к избирательному органу страны. Всех своих коллег по ЦИК я попросил на время работы здесь отставить в сторону, а лучше всего забыть о своих политических пристрастиях, сверять свои действия прежде всего с законом. Мы должны понимать, что выборы по своей природе - это конфликт групп людей, крупных политических сил и масс людей в борьбе за власть. Борьба на этапе переходного периода, когда приход к власти может дать собственность, управление гигантскими ресурсами. Искушение велико, и если мы позволим себе склониться к какой-либо группировке, то неминуемо станем заложниками этой политической силы и никогда не сможем справиться со своими обязанностями как организация, которая должна быть арбитром в избирательном процессе. В Центральной избирательной комиссии нынешнего состава имеется понимание этого вопроса, хотя это сложно, но мы стремимся работать в таком ключе. В определенной мере это объясняет причину моего долголетия как руководителя ЦИК.
- Что такое избирательная система России с точки зрения подбора и расстановки кадров, профессионального наполнения ее органов?
- Федеральный уровень - это ЦИК, то есть пятнадцать членов Центральной избирательной комиссии, включая председателя, плюс 192 штатные единицы - ее аппарат. Члены ЦИК избираются по специальной процедуре, предусмотренной законодательством о выборах. Работа со штатным персоналом ЦИК является прерогативой председателя. В каждой избирательной комиссии субъекта Федерации - 12-14 членов, из которых двух представителей может предложить ЦИК. Центральная избирательная комиссия вносит также предложение о персональной кандидатуре председателя региональной избирательной комиссии. Подчеркиваю - вносит предложение на тайное голосование, а не назначает. Поэтому наши предложения должны быть очень продуманными, выверенными со всех точек зрения: деловитости, авторитетности, образованности и многих других качеств. Ведь избирательная комиссия субъекта Федерации может с нашими предложениями и не согласиться. Такие прецеденты были. Сейчас много говорят о процедуре назначений будущих губернаторов. Как видите, в системе избирательных органов этот механизм уже апробирован, и практика показывает, что это не только право, но и большая ответственность того, кто предлагает.
- Сколько специалистов задействовано в системе избирательных органов страны?
- В избирательных комиссиях всех уровней работают около трех тысяч специалистов на постоянной профессиональной основе, имея статус государственных служащих и получая зарплату. Когда проходят федеральные выборы, например депутатов Госдумы РФ, то во всех избирательных комиссиях работают уже около одного миллиона человек на 95000 избирательных участках.
- В составы избирательных комиссий всех уровней должны входить только юристы?
- Все члены Центральной избирательной комиссии должны иметь высшее юридическое образование или ученую степень в области права, это установлено законом, в субъектах Федерации - это обязательно только для председателя региональной комиссии. Требовать, чтобы все поголовно были юристами, думаю, было бы неправильно. Кроме них нужны хорошие организаторы, менеджеры, представители других профессий, способные организовать избирательный процесс.
- В кадровой политике, которую вы проводите в ЦИК, какое место принадлежит молодежи?
- Я бы сказал - приоритетное. Будущего без молодежи у любой системы нет. Отсюда и наша кадровая политика. Активно привлекаем молодых специалистов из Московской государственной юридической академии, МГУ и других вузов. Используем студентов в нашей повседневной работе при прохождении практики. Аналогичные рекомендации по работе с молодежью даем и нашим коллегам в регионах.
- Часто ли возникают кадровые вакансии в Центризбиркоме? К вам приходят для того, чтобы временно поработать и уйти на повышение?
- Из нашего аппарата люди редко уходят. Сложилась хорошая - морально-психологическая атмосфера, есть возможности для профессионального и карьерного роста, для научной работы, защиты кандидатских и докторских диссертаций. Некоторые молодые специалисты, приобретя опыт, переходят на другую работу, в частности, консультантами в различные организации, политические партии, где и зарплату выплачивают несоизмеримую с государственной. Но я замечаю, что большинство из тех, кто к нам приходит работать, постепенно "зажигаются" делом, которым мы занимаемся, и ценят деловую обстановку, в которой мы живем и действуем.
- А стоит ли тратить на избирательную систему такие большие деньги, переходить на ее формирование на профессиональной основе? Может, достаточно, как в советское время, выполнять это всенародное дело на общественных началах?
- Некорректно сравнивать советское и нынешнее время. Изменилось кардинально, необратимо буквально все, включая политическую систему, избирательное право и многое другое. Цена власти очень высока, искушение заполучить власть чрезвычайно велико. В условиях такой острой, бескомпромиссной борьбы доверить организацию избирательного процесса на федеральном и региональном уровнях можно только специалистам, выборы должны проводить профессионалы, которые с опорой на общественность должны формировать территориальные участковые комиссии на период выборов, обучать их. Ответственность очень большая, и главным образом она лежит на Центральной избирательной комиссии. Чтобы вы поняли меру ответственности ЦИК, сошлюсь на некоторые недавние исторические примеры, когда в результате невразумительных, непрофессиональных действий и растерянности центральных избирательных органов произошли политические события в Югославии и Грузии. В основе их лежала неспособность избирательных органов выполнить свои полномочия, государственные обязанности. В первом случае после долгого молчания Избиркома народ сам вышел на улицы и провозгласил, что быть Президентом Каштунице. Истинные результаты голосования уже никого не интересовали. А во втором случае - "революция роз", когда проволочки ЦИК Грузии привели к тому, что инициативу взяли общественные организации и "подвели" свои итоги. В результате - ультиматум Шеварднадзе и его уход из власти. Непростая ситуация сложилась и в Украине. Лучше делать выводы из чужих ошибок, чем учиться на своих.
- Действительно, теперь работу в избирательном органе или его аппарате можно рассматривать как интересную профессиональную деятельность. Вы хотели бы этим заниматься и впредь, на долгую перспективу?
- Может быть, не всю жизнь, не зарекаюсь, в ней могут быть еще всякие перемены. Но лично я доволен, что судьба подарила мне такую возможность - вот уже десять лет работать в этой сфере. Пока не собираюсь менять свою работу, которую люблю и ценю, но исходя из изложенных мной принципов и понимания жизни, если вдруг пойму, что здесь мне уже неинтересно, что не могу реализовать желаемое, то надо будет думать о другой работе.
Журнал "Обучение&Карьера" No 1 (44), 10-16 января 2005 г.
