Дефиниция патриотизма представляется общеизвестной, чаще всего это понятие определяют как преданность и любовь к своему Отечеству, народу, веру в его духовные возможности, готовность к самопожертвованию в интересах своей страны. В таком аспекте патриотизм является ценностью, свойственной любой социальной группе, и поэтому аксиологический подход в этом случае явно страдает формализмом. Не случайно в Послании Президента Российской Федерации Федеральному Собранию 2008 г. Д.А. Медведев назвал патриотизм хорошо известной ценностью, уточнив, что он важен при самом трезвом, критическом взгляде на отечественную историю и на наше далеко не идеальное настоящее. Так же Президент Российской Федерации определил содержание патриотизма - вера в Россию, глубокая привязанность к родному краю, к нашей великой культуре (1).
Если рассматривать патриотизм как средство духовного самоопределения, то неизбежно возникает вопрос: что есть Родина? Нельзя не заметить, что в патриотической культуре нашей страны исторически по этому поводу преобладали достаточно упрощенные ответы. Родина (объект патриотизма) часто отождествлялась с персонами (императоров, вождей, героев и пр.); быть преданным Родине значило быть преданным им, быть готовым отдать жизнь (чем-то жертвовать) во имя того дела, которое олицетворяли власть и власть предержащие. Соответственно предполагалось наличие какого-то общего для всех (простого, понятного, элементарного, одиозного и пр.) патриотического идеала, выступающего в политической идеологии в качестве доминирующего побудительного мотива любой организуемой властью кампании.
Причина такого положения дел в крайней непопулярности у интеллигенции - центрального звена цепи патриотического самоопределения - концепции сильного государства (именно в силу ее близости к власти: царской, имперской, коммунистической, посткоммунистической и пр.). Мыслящая и нравственная элита традиционно брезгливо отмахивалась от государственно-партиотических идей, отдавая эту тему на откуп идеологам типа К.Победоносцева, М.Суслова или В.Суркова.
При этом мы считаем, что либеральные установки не входят в принципиальные противоречия с консервативной идеей сильного государства, и это особенно значимо в переломные, крутые эпохи. Неслучайно, после Октября 1917 г. многие либерально мыслящие интеллигенты признавали глубинную значимость для России государственнической парадигмы. Так, В.Вернадский в одной из послеоктябрьских дневниковых записей с сожалением заметил, что "русское общество не понимало и не ценило великого блага - большого государства" (2).
Безусловно, говоря о патриотическом самоопределении, выявлении, уяснении сущности таких понятий как "Родина", "Россия", мы не можем не видеть их сложности, неоднозначности, отражающих многовариантность исторического пути, пройденного нашей страной. Вот лишь несколько вариантов сущностных срезов в аспекте воспитательно-патриотической самоидентификации граждан и общества: "Россия историческая", "Россия победительница", "Россия мессианская", "Россия религиозная", "Россия социальная" и пр.
Сведение перечисленного многообразия к византизму, к субъективно трактуемому и персонифицированному образу власти сегодня осуществляется по линии обеспечения доминирования в патриотической деятельности т.н. государственно-патриотического воспитания.
Этот подход удобен для "верхов", но его формализм таит в себе опасность дробной патриотической идентификации, когда в рамках одной группы, нации, народа могут сосуществовать принципиально различные патриотические ориентации ("народные" и элитарные, западнические и славянофильские, религиозные и атеистические, националистические и космополитические и др.).
В таком случае в либерализирующемся обществе личность имеет право на:
а) выбор типа патриотического самоопределения;
б) персональное самоопределение меры деятельностного патриотического участия (нетрудно заметить, что патриотичность для большинства не является нормой; мы можем говорить о патриотической созерцательности; перевод в деятельностное состояние осуществляется внутренними и внешними факторами патриотической мобилизации, распространяемой патриотическим активом на достаточно широкие общественные слои).
Как и многое другое в духовной жизни, патриотизм не является "вечной" ценностью; более того, он более историчен, нежели иные аксиологические фрагменты духовной культуры. Изначальный источник патриотизма - замкнутость (как географическая, так и социально-экономическая, общественная). Максимальную роль патриотическое сознание играет в максимально закрытом обществе. Думается, что советскую партократию можно также определить и как патриократию, т.е. власть т.н. патриотических сил страны над основными сферами общественно-государственной жизни. Попытки некоторых современных политиков (В.Жириновский, Д.Рогозин и т.п.) вновь разыграть патриократическую карту по большинству направлений, неэффективны и элементарно вырождаются в ура-патриотизм.
Заметно, что подобного рода "профессиональным патриотам" свойственна декларативная, а не истинная любовь к своему Отечеству, народу, которая к тому же выражается ими весьма настойчиво, шумно, демонстративно и ... на словах. Ура-патриотизм является способом камуфлирования несколько иных политико-экономических интересов обозначенных субъектов.
По мере продвижения человечества к открытому типу общества, основанному на массовой коммуникации, традиции патриотизма изменяются, утрачивая свое самодовлеющее, бесспорное значение. Сегодня многие мыслители в качестве конечной цели общественного процесса видят т.н. "общепланетарный (общемировой, общечеловеческий) патриотизм". Этот "новый патриотизм" определяется как чувство любви всех землян к своей планете, чувство ответственности за ее судьбу, готовность к защите ее от всех форм разрушения, активное участие в созидании т.н. "общепланетарного дома".
Последний пока является некоей идеальной мыслительной конструкцией, это "дом" всех землян, живущих в мире и дружбе. В этом принципиальное отличие модели "общепланетарного дома" от, например, коммунистической и т.п. идей, которые строились на насилии, революции, войне.
Можно предположить, что реальная возможность соединения позитивных сил планеты появилась в конце XX века, после падения блоковой системы международных отношений. Многим застит глаза факт международной гегемонии США и НАТО, но в геополитическом аспекте есть нечто гораздо более важное - это открытость мира, сближение наций, народов, стран, регионов, осуществляемые по инициативе прогрессивных международных и национальных организаций, движений, самих народов и выдающихся личностей. Необходимо, чтобы и Российская Федерация вносила все более весомый вклад в процессы гармонизации существующего мирового порядка.
Главные успехи в строительстве "общепланетарного дома" далеко впереди, ведь речь идет ни много ни мало об установлении мирного периода в истории человечества. Задача сегодняшнего дня - создание союза государств с широкой и глубокой проницаемостью границ для всех видов сотрудничества, равноправными и уважительными отношениями, общими структурами военной и экономической безопасности. Замечательно, что "Россия вернулась на мировую арену как сильное государство..., с которым считаются и которое может постоять за себя" (4).
Вызывает сожаление тот факт, что крепнущая Россия вновь с затруднениями находит свое место в системе международных отношений, иногда пренебрегает возможностями выгодных союзнических связей, а то и просто стремится показать "кузькину мать" соседям из ближнего и дальнего зарубежья. Дистанцируясь от общемирового порядка, нащупывая "особенный" путь развития, мы больше проигрываем, чем приобретаем.
Жупел "враждебного окружения" объективно ведет к государственной, геополитической автаркии, что вредно для страны; естественным способом политико-идеологического обоснования нашего "нового" курса в начале XXI века является использование механизмов государственно-патриотической мобилизации. Традиционно в структуре патриотического сознания выделяются общечеловеческий, национальный региональный и местный компоненты. Анализ подобной структуризации показывает ее логическое несовершенство, ведь интересы субъектов патриотического сознания могут быть настолько далеки друг от друга, что соединить их в некое подобие системы - значит, проявлять механицизм.
В сфере патриотического сознания есть еще один не вполне добросовестный прием мобилизации - соединение "большой" (государство) и "малой" (место рождения) Родины. Их выделение, строго говоря, осуществляется на уровне обыденного сознания и не несет социально осуществимой нагрузки. Родившиеся в одной местности люди могут ориентироваться на принципиально различные патриотические ценности, или даже не исповедовать их вовсе. В конце концов, это их право, о чем мы говорили выше.
Патриотические ориентации местнического, социально-группового или государственнического уровней не просто лежат в разных плоскостях соответствующего сознания, они также имеют во многом несхожие механизмы деятельностной реализации. Поэтому их соединение в какую-то единую смысловую конструкцию часто формально и условно. Но именно такой подход облегчает решение задач государственно-патриотического воспитания.
Оно, в свою очередь, стремится к формированию у граждан любви и преданности к государству, за которым стоит лидер, органы власти, бюрократия, соответствующие ведомства и традиционные отношения. Любовь к Родине подменяется (дополняется) благонадежностью, что может быть опасно и вредно в случае рассогласования интересов власти и народа.
Навязывание ценности благонадежности в обратном значении ведет к подавлению инакомыслия, санкциям в адрес тех, кто "не умеет Родину любить".
Таким образом, патриотизм - важнейшее гражданское качество общественного и личного сознания - является сложным духовным феноменом и требует психологически тонких, научно организованных воспитательных программ. Может быть, именно из-за их нехватки фактически буксуют пятилетние Государственные программы патриотического воспитания граждан, принимаемые в последние годы в Российской Федерации.
Власть, стремящаяся к авторитарной самореализации, чаще всего осуществляет в адрес народного духа государственно-патриотическую агрессию, сущность которой составляет формирование однозначно оптимистических убеждений. Интересные, но как-то неправдоподобные факты приводят некоторые российские социологи: например, с 1998 по 2008 годы доля наших соотечественников, считающих себя счастливыми, увеличилась с 60 до 77 %. Напротив, исследование, проведенное европейскими социологами в 24 странах, показало, что россияне, занимая 23 место, ощущают себя одним из самых несчастных народов (по этому показателю нас "обогнали" только болгары) (5). Власть обещает, что через 10-12 лет жизнь граждан станет "еще лучше". В планах к 2020 г. Россия войдет в пятерку ведущих экономических мировых держав, рост цен не превысит 3 % в год, средняя заработная плата достигнет 2700 долларов США в месяц, а средняя пенсия - порядка 800 долларов. Население увеличится со 142 до 145 млн. чел., а продолжительность жизни - с 66 до 75 лет. Качественную медицинскую помощь смогут получать 80-90 % россиян, а семья из 3 человек будет иметь не менее 100 кв. м. жилья. Большинство соотечественников (60 %) в 2020 г. смогут причислить себя к среднему классу (6).
Видимо, именно тогда осуществится мечта Президента Российской Федерации Д.А. Медведева, изложенная им в Послании Федеральному Собранию в 2008 г. и заключающаяся в том, что "Россия будет процветающей, демократической страной. Сильной и в то же время комфортной для жизни. Лучшей в мире..." (7).
Громадье этих планов кого-то завораживает, кого-то настораживает, но главное в том, что сегодня все мы - сверху донизу - понимаем важность экономического измерения патриотизма. Ничто так не затрудняет проявление патриотичности, как низкое качество жизни. Напротив, повышение степени обеспеченности граждан страны товарами, услугами, условиями, необходимыми для удовлетворения разумных потребностей и безопасного существования, вызывает позитивное оживление патриотического самочувствия. Поскольку высокие индексы человеческого развития не возникают вдруг, тем более в опоре на сиюминутную конъюнктуру нефтяного рынка, патриотический консенсус народа и власти будет только укрепляться от последовательного осуществления соответствующих программ и проектов.
Государственно-патриотическая воспитательная фрагментация, безусловно, уместна в системе политических отношений и институтов. Поэтому она должна адекватно присутствовать в воспитательной работе, например, с военнослужащими и т.п. (не вытесняя содержательных элементов других направлений и видов воспитания).
Наконец, следует отметить важность усвоения гражданами "патриотического этикета". Сознательный, убежденный патриот своей страны должен уметь этически безупречно оценивать имеющиеся достижения и недостатки, проявлять сдержанность и достоинство, уместность и обязательность.
Таким образом, позитивная, этически оформленная патриотическая направленность общественного сознания является важным фактором успешности обновленческих процессов.
_________________________________________________________________________________
1. См.: Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию // Российская газета. - М., 2008. - 6 ноября, с.2.
2. Цит. по: Российская цивилизация: Этнокультурные и духовные аспекты. - М.: Республика, 2001. - С. 370.
3. Путин В. О стратегии развития России до 2020 года // Российская газета. - М., 2008. - 9 февраля, с. 2.
4. Аргументы и факты. - М., 2008. - N 15. - С. 5.
5. Аргументы и факты. - М., 2008. - N 16. - С. 4.
6. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию // Российская газета. - М., 2008. - 6 ноября, с.2.
Осьмачко С.Г. д.и.н., профессор Ярославского высшего зенитного ракетного училища ПВО (военный институт)
Viperson
