Будущая война станет представлять собой столкновение информационных технологий с помощью которых и против которых будут наноситься «информационные удары»[1]
В. Буренок, Президент РАРАН
История России периодически возвращается к таким периодам, когда политической власти приходится мобилизовывать все национальные ресурсы в интересах выживания народа и сохранения государства[2]. Эти периоды повторялись в истории народа на протяжении всей известной истории существования государства — от мобилизационного рывка к единому государству князя Олега, создания Московского государства Иваном III и его оформление Иваном IV, продвижением на запад, юг и восток при Петре I и Екатерине II, наконец, при мобилизации, проведенной в 1930-е годы И. Сталиным.
Каждый раз расширение границ России было:
— вызвано внешней угрозой (хазарами, печенегами, половцами, Ордой, немецко-литовской агрессией, которую сменила угроза Западной Европы и США);
— причиной для неизбежных изменений в военной организации русского государства, требовавшей повышения эффективности управления и консолидации ресурсов;
— нередко нежелательными действиями, носившими часто вынужденный характер (раздел Польши, продвижение в Закавказье и в Средней Азии со стороны российской власти.
Аналогичная ситуация возникла перед Россией в начале ХХI века, когда после уничтожения ОВД и СССР Россия вновь оказалась перед лицом очевидной и масштабной угрозы со стороны коалиции стран, входящих в западную ЛЧЦ[3]. Стремительное нарастание этой внешней угрозы и невозможность развития России в течение ряда десятилетий развиваться аналогичными темпами, как у большинства успешных государств нашего времени[4], диктуют необходимость принятия неизбежного и достаточно радикального политического решения о смене существующей инерционной модели развития России в пользу «мобилизационной» модели, вероятнее всего, в ее наиболее «оптимальном», мобилизационно-рыночном, но долгосрочном варианте. Как минимум, по аналогии с китайским вариантом, до 2050 года[5].
Этот шаг предполагает политический выбор, изменение не только (так и не сложившегося формально к 2018 году) целеполагания, создание реальной системы стратегического прогнозирования и планирования, но и, главное, создание практику принятия и реализации решений. Того, чего не делалось в должной мере в предыдущие десятилетия[6].
Между тем разрушить миф о том, что нынешнее руководство России связывает будущее страны с ее нефтегазовыми богатствами, очень просто. Достаточно взглянуть всего на один график[7]:
Розовая линия отображает среднюю цену за баррель нефти. Синяя линия — ВВП России, выраженный также для удобства в долларах. Примечательна на графике вторая половина 2012 года. Еще нет санкций, еще нефть котируется высоко, но ВВП России начал расти заметно быстрее, чем нефтяные цены. А это как раз и говорит о том, что уже с этого момента стали заметными результаты системной перестройки российской экономики. Именно результаты, так как сама эта работа проводилась много раньше.
[1] Буренок В. М. Между миром и войной. Направления и проблемы создания системы вооружения будущего. 2017. — № 4. — С. 62.
[2] См. подробнее: Взаимодействие официальной и публичной дипломатии в противодействии угрозам России. В кн.: Публичная дипломатия: Теория и практика / под ред. М. М. Лебедевой. — М.: Изд-во «Аспект Пресс», 2017. — С. 36–53.
[3] См. подробнее: Подберёзкин А. И. Третья мировая война против России: введение в концепцию. — М.: МГИМО–Университет, 2015. — С. 3–7.
[4] Подберёзкин А. И. Национальный человеческий капитал. — М.: МГИМО–Университет, 2011. — С. 427–459.
[5] Долгосрочное прогнозирование международных отношений в интересах национальной безопасности России: сборник докладов. — М.: МГИМО–Университет, 2016.
[6] См. подробнее: Подберёзкин А. И. Военная политика России. — М.: МГИМО– Университет, 2017. — Т. 2.
[7] Подоляка Ю. Большой экономический рывок России: автаркия неизбежна / Военное обозрение. 11.01.2018.
