Доцент кафедры японского, корейского, индонезийского и монгольского языков И.В.Дьячков — об обострении во взаимоотношениях США и КНДР и перспективах выхода из кризиса.
По справедливому наблюдению отечественных кореистов, регулярные обострения ситуации вокруг Корейского полуострова доказывают одно: какой бы плохой ситуация ни казалась, не стоит отчаиваться, все может стать еще хуже.
Администрацию Барака Обамы регулярно (и справедливо) критиковали за политику «стратегического терпения» — игнорирования Пхеньяна после провала «високосной сделки» с ним в 2012 году. Дональд Трамп же еще в ходе предвыборной кампании дал понять, что корейский вопрос станет одним из основных для его внешней политики. Однако пока его действия на данном направлении трудно назвать конструктивными.
Некоторые специалисты считают, что крепкие заявления американского лидера в социальных сетях и демонстрации силы США — своего рода симметричный и стилистически идентичный ответ Белого дома на цветистую риторику и военно-политические акции КНДР. Тем не менее, если такое поведение Пхеньяна за полвека стало привычным, партнеров и оппонентов США одинаково нервирует новый стиль работы Вашингтона.
Основным поводом для обращения администрации Д.Трампа к корейскому вопросу стала перспектива создания в КНДР межконтинентальной баллистической ракеты (МБР), способной «достать» основную территорию США. Несмотря на все успехи северокорейских инженеров, пока о достижении ими этого уровня говорить трудно. Такие не отработанные в должной мере на испытаниях «мелочи» как точность наведения, термоизоляция корпуса ракеты, ее грузоподъемность, наличие у КНДР миниатюрных ядерных боеприпасов вслед за требуемой дальностью «дорисовываются» северокорейской и американской прессой в поразительно похожем и крайне оптимистичном ключе. Скептики же всегда были не в чести у широкой общественности. На фоне демонстративных северокорейских действий, ярких американских оценок и журналистских преувеличений более осторожные высказывания смотрятся заведомо проигрышно.
Причиной нового обострения послужило июльское испытание ракеты «Хвасон-14», которую северокорейцы назвали межконтинентальной — и американцы решили реагировать соответственно (эксперты Министерства обороны России полагают, что в июле запускалась ракета средней дальности). Что интересно, майский пуск «Хвасона-12» с очень похожими параметрами мало кого заинтересовал в Вашингтоне, возможно, потому что конструкторы не продумали маркетинг испытываемого изделия, назвав его не межконтинентальной баллистической ракетой, а лишь новым стратегическим оружием большой дальности.
Сейчас же, после принятия в начале августа очередной жесткой санкционной резолюции Совета Безопасности ООН (новый документ получил номер 2371), КНДР выступила с планом ответа Америке (другие страны не рассматриваются как противник и достойный адресат). Пхеньян «изучает» план ракетного обстрела акватории у острова Гуам, где находится американская военная база (откуда взлетают стратегические бомбардировщики, периодически облетающие Корейский полуостров), с пролетом над Японией — союзником США и еще одним местом дислокации американских военных.
При этом Пхеньян, с одной стороны, называет пуск сдерживающим и упреждающим ударом по США, которых винит в новых санкциях, с другой — заявляет, что ракеты упадут в нескольких десятках километрах от острова, а над Японией ракета пролетит выше суверенного воздушного пространства. Очевидно, что США не могут оставить без внимания любую летящую в сторону их базы ракету — тем более пущенную в рамках дерзкой военно-педагогической операции. Гипотетические пуски стали бы испытанием активно развертываемой американцами в Азии системы противоракетной обороны — при условии, что США не нанесут превентивный удар. Дональд Трамп в своих заявлениях пообещал, впрочем, много больше, в частности, сказав, что Пхеньян, если решится на пуск, пожалеет о содеянном и испытает на себе невиданные доселе «огонь и ярость». Словом, обе стороны сделали все возможное, чтобы накалить обстановку, сузить самим себе пространство для маневра и вызвать у всех стран региона обоснованное беспокойство за свою безопасность.
Возвращаясь к технической стороне вопроса, следует заметить, что, как ни парадоксально, сейчас реальная степень развития северокорейской ракетной программы уже почти не важна. Характеристики ракет на деле интересны небольшому сообществу узких специалистов. Другая небольшая группа — военные эксперты, разбирающиеся в этих технических данных. В правящем истеблишменте заинтересованных стран и те, и другие почти не представлены. Те, кто принимает внешнеполитические решения в Вашингтоне и, как ни странно, в Пхеньяне тоже, похоже, не только не обладают полной осведомленностью, но и не стремятся к ней. Неопределенность оказывается удобной для обеих сторон.
Дело в том, что северокорейские ракеты (и ядерные технологии) — в первую очередь не оружие, а политический инструмент, хотя это и не делает их менее опасными. Поэтому не следует и обсуждать реалистичность обстрела вод около Гуама ракетами «Хвасон-12», в активе которых одно успешное испытание из всего четырех (обычно для постановки на вооружение требуется в десятки раз больше успешных — и неуспешных — тестов). Если КНДР все же осуществит свой план (что крайне маловероятно и в силу его очевидной самоубийственности), а вооруженные силы США выполнят пугающие обещания Д.Трампа, Азии и миру уже будет безразлично, какими были дальность и грузоподъемность ракеты, насколько опасной была ее «начинка». Если же американцы примут решение о превентивном ударе — станет не важным, существовала ли ракета в принципе — как уже не вспоминается повод для ввода войск в Ирак.
Нынешние события хорошо показывают, насколько опасна и ненормальна нынешняя ситуация. Россия, Южная Корея, Япония и даже Китай, якобы «всемогущий» в северокорейском вопросе, становятся заложниками затеянной Пхеньяном и Вашингтоном взаимной проверки прочности нервов. Остальным странам региона остается лишь довольствоваться ролью наблюдателя и уповать на разумность американского и северокорейского руководства. Едва ли можно позавидовать положению союзников США — Сеула и Токио, для которых альянс с Вашингтоном превращается скорее в фактор риска, нежели средство укрепления безопасности.
Именно поэтому исключительно своевременными и остро востребованными являются российско-китайские предложения, изложенные в совместном заявлении министерств иностранных дел двух стран от 4 июля 2017 года. Сторонам необходимо как можно скорее прекратить высказывания и действия, вызывающие беспокойство у других государств. Это, среди прочего, с одной стороны, северокорейские ядерные и ракетные испытания, с другой — американо-южнокорейские военные учения. Однако еще важнее начать работу по созданию давно предлагавшегося Россией механизма мира и сотрудничества в Северо-Восточной Азии — возможно, на базе остановившихся в 2008 году шестисторонних переговоров.
Появление такой работающей структуры позволило бы всем странам региона, во-первых, контролировать свою и общую судьбу, а не только полагаться на благополучный исход американо-северокорейской пикировки, во-вторых, начинать и поддерживать переговоры без рискованных предварительных проверок оппонента на прочность, в-третьих, гарантировать устойчивость урегулирования посредством многостороннего одобрения решений. Хочется надеяться, что практическое развитие получат эти идеи, а не грозные заявления Пхеньяна и Вашингтона.
Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.
Источник: Портал МГИМО
