«Мимо ристалищ, капищ,
Мимо храмов и баров,…
Синим солнцем палимы,
Идут по земле пилигримы».
Встречи в пути с незнакомыми людьми всегда интересны, а порой бывают поучительны. Такие встречи в безлюдной, таежной местности интересны и поучительны вдвойне. Мне не раз приходилось встречать жилища людей в таких дебрях, где, казалось бы, и жить-то невозможно. Но живут! И даже считают себя счастливыми. Впоследствии, размышляя над подобными случаями, я понял, что тема отшельничества весьма злободневна в современном мире. И как-то сама собой созрела мысль объединить свои впечатления об отшельниках в один очерк, включить в него также и размышления о социальных проблемах. Это совершенно реальный материал – записи в путевых дневниках путешествий, экспедиций, экскурсий, абсолютно ничего не выдумано
Издавна на Руси отшельников уважали и немного опасались, приписывая им способность общаться с потусторонним миром, наводить или снимать порчу и прочие необычные качества. В чем-то опасения и надежды людей были оправданы. Отшельники – колдуны и ведуньи - умели врачевать, но самое удивительное для обывателя было то, что они умели выживать вдали от населенных пунктов. Грабителей эти люди не интересовали: во все времена отшельники были традиционно бедны, ничего не имели и в то же время, казалось, ни в чем не нуждались.
Беседы с отшельниками всегда вызывают вопросы. По каким причинам эти люди обрекают себя на жизнь в глухой тайге, ведя в одиночку постоянную борьбу с силами природы за существование? Кто они? Каковы их социальные ориентиры, самооценка и каково в этой связи само общество? Нужно ли бороться с отшельничеством или это одна из нормальных форм проявления свободы личности в рамках неотъемлемых прав и свобод? Нужны ли нам отшельники? Если отшельники – это «сорняки», то в связи с чем, в каком смысле? Ведь некоторые огородные сорняки – полевые цветы. Следует признать, что общество, всецело отдавшись борьбе за экологию природы, в каждом из подобных случаев проигрывает борьбу за экологию человека.
Другая, не менее интересная тема, связанная с первой – отшельник в городе или на окраине (бродяга, бомж, бич, «сорняк»). Здесь также множество различных точек зрения от «санитарно-гигиенической» до «героико-милосердной».
Надеюсь, что мои рассказы о реальных людях и событиях привлекут внимание читателей к проблеме. И каждый задумается о смысле жизни, о предназначении человека.
Автор
СУДЬБА ОТШЕЛЬНИКА.
Отшельники, живущие в таежной глухомани, променявшие удобства цивилизации на убогую обстановку балагана, воспринимаются большинством населения, как анахронизм. Обычно их странный выбор связывают с какой-то личной трагедией или проблемами здоровья. Действительно, трудно бывает разглядеть философа или мудреца в обросшем бородой, неопрятном существе, своеобразном «снежном человеке». Не часто доводится увидеть такой «типаж», а когда повстречаешь, о многом задумаешься. Что заставляет этих людей покидать общество и уединяться на краю ойкумены? Неуживчивый характер, жизненные обстоятельства, мудрость или нечто большее, неразгаданное – зов предков, зов веков? Что привело их в глухомань: сломанные судьбы или обыкновенная усталость от суеты мирской? Может быть, это протест против человеческой жадности, зависти и бездуховности?
Судьбы людей во многом повторяются. В недавнем прошлом идеологами тратилось много усилий, чтобы сделать всех одинаковыми. Идеологам казалось, если мы все будем разные, мы не сможем понять друг друга и объединиться. Судьбы отшельников так же в чем-то похожи. Но в чем-то и не очень. И вовсе не редкость необычные судьбы или какие-то неповторимые штрихи в судьбах этих людей.
Прихлебываю горячий чай, беседую с таким человеком, и совсем неожиданно наступает прозрение: «сколько людей, столько и судеб». Кто-то об этом уже писал, но увы, каждый из думающих людей обречен сам открывать для себя свою истину. Вот и дед Саша, которого я повстречал в глухой тайге, когда четыре года назад после полутора месяцев сногсшибательного перехода по Сихотэ-Алиню истощенный и оборванный вышел к Большому Эртукули – реке, впадающей в Гобилли. До встречи со мной дед Саша жил в тайге уже три года. В настоящее время вдоль Анюя и его притоку Гобилли проложена автотрасса Лидога – Ванино. Изменился окружающий ландшафт, не такими дикими кажутся сопки. Судьба деда Саши, быть может, тоже изменилась.
Но в 1995 году вдоль Анюя вилась разбитая лесовозная дорога, обрываясь перед урезом воды. Дальше эта дорога «разбредалась» по тайге многочисленными волоками и терялась. Отшельник жил в заброшенном вахтовом домике лесозаготовителей и, по его словам, даже числился сторожем этого домика, давно забытого бригадами. Уже несколько лет бригады не забрасывали на Гобилли, так как мосты смыло паводками и добраться сюда невозможно было никаким транспортом. Местные охотники и рыболовы, случайно оказавшиеся на Большом Эртукули, рассказывали соседям, что дед не просто жив, но на удивление здоров: питается одной сырой рыбой, которую предпочитает всякой другой пище.
- Сырая рыба по три раза на дню?! Одна-а-а-ко!- удивлялись односельчане.
О себе дед Саша рассказывать не любит, но о природе и необычных явлениях рассуждает часами:
- Вот, например, ворона, - указывает он на рассевшихся по веткам птиц. - Мудрая птица! Они всегда сопровождают меня на рыбалке, по-своему радуются, когда угощаю их рыбьими потрохами. Видишь, ждут. Заметь, парень, все живое тянется к человеку.
- В чем же, по-твоему, счастье? - спрашиваю старика.
- Счастье в свободе, - поясняет он. - Взгляни, какая красота вокруг! Рыба – в реке, ягоды клюквы и голубики – на болотах, по сопкам растет брусника, малина, смородина. А земли сколько! Только не ленись и будешь сыт.
- Что даст тебе такая жизнь? Кто тебя вознаградит? Умрешь в этом балагане, и не узнаешь, что такое богатство.
- Эх, парень, что вы, городские, знаете о богатстве? Вот мы с тобой напарились в баньке, выпили чаю, и ничего нам больше не надо. Ничего у нас нет, никто нас не ограбит: мы выше и богаче всех!
- Я бы никогда не согласился быть Президентом, - размышляет отшельник. - Он все имеет, но как в клетке живет, даже в туалет под охраной ходит. Нет, парень, свой балаган я не променяю ни на какую квартиру в Москве.
- Может быть, тебе просто не повезло в жизни, вот ты и оправдываешься, - подзадориваю старика.
- В моей жизни, конечно, всякое было, но дело не во мне. Каждому человеку отмерено испытать свою долю. Как это происходит, не знаю. Некоторые убогие люди считают, что ими управляет Бог…
- Сам-то в бога веришь?
- Что ты, за убогого меня принимаешь? - обиделся дед Саша. - Умом еще не повредился. А вот чудеса на свете случаются.
- Какие, например?
- Иногда наплывает такое чувство: сижу с удочкой на берегу и кажется, что природа как бы оживает и задает мне вопросы, а я отвечаю. Подолгу беседуем о разном. Это взаимопонимание зарождается внутри моего сознания, а затем выплескивается наружу. И тогда я начинаю понимать, какая космическая сила заложена в человеке.
Именно с таких людей, ведущих одинокую, высокодуховную жизнь начинались древние монастыри, - подумал я. - Это потом всякого рода мошенники превращают «монастыри» в «кормушки», но всегда вначале бывает идея и благородные намерения.
Из расспросов выяснилось, что дед Саша одно время проживал в Хабаровске, затем переселился в посёлок Лидогу, но и здесь душа его не нашла покоя, потянуло к истокам. Трудно сегодня повстречать в городе столь счастливого человека. Кем бы был дед Саша в городе? Уличным мудрецом? Бомжом-попрошайкой? Скорее всего, досадным сорняком в цветущей оранжерее, вызывающим раздражение и протест хозяек. Но, напомню, сорняки бывают только на огородах. Те же самые растения в дикой природе именуются полевыми цветами, из которых многие стали редкими видами. Когда мы встречаемся с этой дикой природой, погружаемся в бесхитростный первозданный мир, мы действительно становимся в чем-то богаче и выше. Не поэтому ли так радует нечаянная встреча в тайге с отшельником?
Хабаровск, 21 апреля 1999г
